Ребенок от отчима (СИ) - Леманн Анна - Страница 39

— Правда? — оборачиваюсь к ней, не забирая руку с ножки моей дочери. — Всё хорошо? Нет никаких отклонений? Даже поправимых?

— Да! Абсолютно! — радостно подтверждает. — Если только не считать того, что наша дочь Рапунцель, — хохочет, смотря на длинные волосы малышки. — Ко мне ещё две роженицы заходили посмотреть на это чудо. Говорят, что обычно у детей волосы короче и не такие заметные. А у нашей прям шевелюра, как после салона.

— Рапунцель, — улыбаюсь, а малышка в этот момент решает мне пяточкой по ладони ударить.

«Футболистка» моя.

Да, волосики у нашей малышки и правда длинные. Помню, как акушеры её долго рассматривали из-за этого. Я даже испугался в этот момент, что с ней что-то не так. А они просто были удивлены таким редким явлением.

Дома я облазил весь интернет и узнал, что это просто такая особенность. Редкая, но встречаемая. Это как малыши, которые рождаются с длинными ногтями.

— Может, на ручки возьмёшь? — предлагает Киса, пожав плечами неловко. Киваю и она начинает почти прыгать от радости. — Сейчас только подгузник надену, запеленаю и дам.

— Я… Я сам его надену ей, — говорю и мягко отстраняю её. — И запеленаю.

— А ты умеешь? — с сомнением спрашивает.

— Умею, — киваю и, сглотнув, приступаю к тому, чего очень и очень давно не делал, но… теперь буду делать почти каждый день.

Катя

С трепетом во взгляде наблюдаю за тем, как Карим пеленает малышку. Слегка неуверенно и неправильно, но это не столь важно. Сейчас намного важнее контакт, который создаётся между моими родными человечками в данный момент.

И пусть Мария Каримовна ещё не осознаёт, как сильно она важна и любима своим отцом, я уверена, что когда она вырастет, то будет самой счастливой девочкой на свете.

А я буду самой счастливой мамой и женой. Потому что нельзя чувствовать себя иначе, когда ты видишь улыбку мужа, спрашивающего тебя, правильно ли он застегнул подгузник. Его сосредоточенность в тот момент, когда он приподнимал попку нашей мадмуазель и подкладывал под неё подгузник. И любопытные глазки моей принцессы.

Знаю, что она сейчас не очень хорошо видит. Но она чувствует любовь мамы и папы. Я не сомневаюсь.

— Я готов, — объявляет Карим, который около минуты собирался с духом взять Машеньку на руки.

Подправив его пеленание, беру малышку на руки и вкладываю её в руки сидящему мужу. И застываю. Просто теряюсь в прострации и своём мини-раю.

Слёз сдержать не могу, когда он начинает с ней говорить. Делать комплименты, целовать в лобик, носик и пальчики. Рассказывать то, что он приготовил для неё дома. Какая красивая у неё будет комната и…

Что я там говорила? Не пойду больше в роддом? Пойду! Буду каждый год ходить, лишь бы видеть Карима вновь таким. Живым и любящим отцом, у которого сердце настолько огромное, что поначалу кажется, что его просто нет. Потому что ты уже в его сердце… в его любящем, горящем сердце.

Ты — часть его сердца. Его судьбы. Непростой, сложной, болезненной, но со счастливым концом.

Эпилог!

Карим. Десять лет спустя 

— Тишина, — шепчет Катя, войдя в гостиную. — Какая приятная тишина-а-а! — прикрывает глаза, вслушиваясь в этот звук. — Как же я рада, что у них закончились каникулы! И они уехали в школу.

Заправив волосы за ухо, идёт ко мне и нагло отбирает у меня заслуженный мной этим утром кофе. Садится на коленки и спокойно делает глоток.

А я уже привык к тому, что меня вечно обкрадывают самые родные и близкие люди. Конфеты и всё самое вкусное тащат у меня дети, а жена кофе и чай.

— Думаю, хулиганы наши с тобой не согласятся, — смеюсь, вспоминая их расстроенные и сонные моськи с утра. Ковыряли кашу и глазами умоляли упросить маму не идти в школу.

Особенно туда не хотела Маша, у которой сегодня ещё какой-то там тест. Хоть умом она и пошла в свою мать и в прадеда, профессора, всё равно каждый раз волнуется.

Вике, нашей второй малышке, приходится её постоянно успокаивать. Очень эмоциональная и впечатлительная у нас старшая в противовес младшей.

Вика же младше сестры чуть больше чем на два года. Всегда собрана, спокойна, рассудительна и понимает, чего хочет в данный момент. И знает, как добиться той или иной цели. Целеустремлённая!

После рождения Маши мы с Катей долго мечтали о ещё одном ребёнке, но сами зачать не решались. Поэтому, подождав, пока Маша немного подрастёт, обратились в репродуктивный центр. Изучив нашу историю, репродуктолог взялся за наше дело и вскоре у нас появился Виктория Каримовна. Победительница по жизни!

Потом были ещё две попытки, но… ничего не получилось. Эмбрионы просто не приживались. И тогда мы из детского дома, как и планировали, взяли мальчика. Ровесника Вики.

Богдан — отважный и смелый мальчик, который всегда выступает за правду, даже если она иногда вредит ему. Но шустрый и шкодливый… жуть!

По отдельности все трое наших детей очень милые, добрые и хорошие «человечки», но когда они собираются в одной комнате втроём… начинается ад на земле.

Одна взяла резинку для волос у другой. Вторая порвала какой-то листочек. Один плачет! Другой смеётся! Одному конфет досталось больше, чем второму и третьему.

Дурдом!

Но я не жалуюсь!

Всегда такую семью хотел. Чтобы дети резвились, играли, бесились. Чтобы были свободны в своих действиях и мечтах.

А их ссоры и мелкие стычки пройдут, когда они повзрослеют и перестанут ревновать друг друга к окружающему миру. Сейчас они просто борются за наше внимание.

Но уже начинают дружить осознаннее, понимая, что вместе они настоящая сила. Против меня и Кати. Вечно нас в свои игры втягивают, заставляя то на мечах биться, то на коленках ползать. То ещё что-нибудь…

М-да, что не сделаешь ради любимых детей!

— Карим, — тянет Катя, закусив губу и поёрзав у меня на коленях. — Тут такое дело… Алиса с Рустамом поссорились. И она едет к нам.

— Опять? — устало тяну, вздыхая от этой парочки, у которой вечно что-то не так. Но расходиться или разводиться не думают. Как-то заикнулся им об этом, так со мной потом месяц не разговаривали, считая, что я решил их союз расторгнуть. — Одна? — уточняю, мысленно готовясь к усилению детского шума.

— Ну… как она приедет одна, — Киса отводит взгляд, не желая выдавать подругу.

— Ясно! Я здесь подумал, — аккуратно приподнимаю Катю со своих колен. — Я, пожалуй, в офисе сегодня поработаю!

— Карим! — восклицает, но продолжить свою тираду не успевает, потому что в дом входит Алиса и с ходу начинает тараторить, рассказывая, что у неё произошло с Рустамом. А следом за ней «негодяй» собственной персоной.

Чему там Катя радовалась? Тишине? Её у нас больше нет! Шум детских ссор сменил шум взрослых.

— Я тут подумала, — заговаривает Катя, смотря на ругающуюся парочку. — Я, пожалуй, с тобой в офис поеду.

И на пару хохоча с Кисой, выходим из дома, чувствуя в душе лёгкость и радость. В нашей жизни может измениться всё, но не наши любимые Алиса и Рустам. У них хобби такое: ссорится, а потом бурно мирится.

И неважно где. Наш дом не единожды становился местом их примирений и ссор.

Благо я несколько лет назад решил обзавестись офисом, и теперь нам с Кисой есть куда бежать. Мне работать, а Кате мне помогать. Всё же жена, знающая несколько языков, отличная вещь в бизнесе.

А её профессор-старик так вообще находка! Мои компаньоны от него без ума. Ещё бы! Он их так забалтывает, что те готовы контракт на самых невыгодных условиях подписать, лишь бы провести с ним ещё несколько часов за очередной порцией рассказов.

— Карим, — Катя дотрагивается до моей руки. — А ведь всего этого могло и не быть. Если бы тогда я не решила отомстить Алисе! Понимаешь? И ты бы просто остался моим отчимом!

— Думаю, я бы нашёл способ жениться на тебе и завести Машеньку!

— И даже моя мама не была бы для тебя преградой?

— А когда для меня что-то было преградой на пути к тому, чего я хочу?

В голове возникает воспоминание, когда я первый раз увидел Катю. В кустах, с огромными глазами, подслушивающую наш с Даной разговор.