Порочная игра (СИ) - Бойд Анастасия - Страница 45

– Не ворчи. Она сказала, что скоро будет.

– Я боюсь, что ты опять сорвёшься с крючка, если мы не уедем ко мне прямо сейчас.

– Ты по-прежнему мне не доверяешь? Это обидно, Глеб Георгиевич. Мне поклясться что ли? - усмехнулась я с его беззащитности.

– Прости, Катюш. Я видимо стал слишком закомплексованным.

Я промолчала, продолжив собирать вещи, как дверь открылась, и в комнату вошла Алиса. Она покрасилась в пергидрольную блондинку, сделала мэйк, как у вульгарной девки, и надела вызывающе короткое платье. В довершение образа были босые ноги и мои крышесносные туфли на шпильках, которые она держала в руках. Где её носило?

– Привет, - тихо сказала Чехова, и я, подавив своё удивление её внешнему виду, ринулась обнимать подругу.

– Лиска, ты как? - я погладила Алису по волосам, которые теперь не были такими шелковистыми из-за действия краски. – Что ты с собой сделала?

– Алиева решила отвернуть? - насмехнулся над ней Хлыстов, и я чуть не прибила его взглядом. Глеба уже ничего не исправит. Взял и ткнул в самую больную точку, гад.

– Я брала твои туфли, Кать, вот они, - она протянула мне их, и изменилась в лице.

– Алиса? Ты чего? - спросила я, но она закатила глаза, и рухнула на пол.

 Мы с Хлыстовым уложили её на кровать, проверили пульс, и когда дали ей понюхать нашатырного спирта, то она застонала и перевернулась на другую сторону, будто просто уснула. Я поняла, что не смогу сегодня переехать к Глебу. Мы должны поговорить. Алису нельзя оставлять сейчас одну. 

– Я побуду с ней.

– Мне подождать тебя на улице? - спросил Глеб, но я вынуждена была его разочаровать.

– Нет, езжай домой. Я приеду завтра.

– Надеюсь, ты действительно приедешь.

– Хватит. Почему ты такой недоверчивый?

– Ты меня приучила не радоваться заранее. 

– Возьми все эти сумки с собой в качестве залога, я только заберу пижаму. Надеюсь, так тебе будет спокойнее, - предложила я, и Хлыстов заметно повеселел.

– Снежинка, прости меня. До завтра. И вот, - он протянул мне связку ключей. – Возьми, вдруг я буду в университете или в магазине.

– Хорошо, спасибо, - я забрала ключи и нежно поцеловала его на прощание.

Алиса открыла глаза, и я с облегчением выдохнула. 

– Ох, наконец-то... Мы так испугались, - тревожно сказала я.

– Был трудный день. Давай не будем об этом. Ты куда-то уезжаешь? - она будто повзрослела за это время, и казалась равнодушной.

– Сегодня уже нет. С тобой останусь. А вообще, Глеб предложил переехать к нему, - виновато и стеснительно оправдывалась я, будто не имела права быть счастливой, когда она несчастна.

– Я за вас рада, правда, - глаза Алисы уже были на мокром месте.

– Алиса, на самом деле я хотела поблагодарить тебя. Я бы на твоём месте, наверное, просто сидела бы и ждала развязки. А ты пыталась мне помочь, и помогла. 

– Да чем я помогла?..

– Хотя бы тем, что Алиев влюбился в тебя, и не стал меня убивать, чтобы не огорчать тебя, - улыбнулась я, и толкнула в неё пальцем, пытаясь разрядить обстановку, но это было ужасно неуместно. Главное не забыть, что я должна говорить о Роберте хуже, чем он есть. – Это шутка. Ты же пыталась прояснить ситуацию, рисковала... Даже дневник мой нашла. За это отдельное спасибо. Спасибо, что поговорила с Глебом.

– Если бы не поговорила, ничего не изменилось бы. Он и так по тебе страдал. Что с тобой было? - немного заинтересованнее спросила Алиса.

– Да ничего особо не было. Кормил не очень, а так он меня не тронул. Сначала я думала, что Роб прячет меня от серийного убийцы, а потом поняла, что это он и есть. При мне там побывало двое девчонок. Одна куда-то исчезла, а Котову он подбросил в больницу. Сначала было страшно. Ожидание доводило до нервных припадков. Но однажды, мы разговорились с ним. Я пыталась понять Роба, задобрить. Он несчастный человек, - и как бы я не пыталась добавить грязи к его образу, почему-то всё равно выходила какая-то жалость и оправдание. – И он правда любил тебя. Мечтал, что вы сможете быть вместе. Когда он провернул свою аферу, то был так счастлив... Я поняла, что в дальнейшем он разрушит твою жизнь, не смотря на свои искренние чувства. И тогда, я нашла способ позвонить в полицию, пока Роб был в душе. 

– А почему ты не сбежала? - вот ведь чёрт. Я ждала этот вопрос, но всё равно оказалась к нему не готова. Видимо, здесь и нужно очернить Роберта. 

– На окнах были решётки, а дверь могла быть закрыта, или я заблудилась бы, ведь понятия не имела, где мы находимся. И если бы он поймал меня, то я осталась бы ни с чем. И не сбежала, и копам не позвонила. Это было рисково, - придумала я на ходу легенду, хоть некоторые фразы имели место быть. – Прости его. За всё, что Роб сделал, он и так теперь ответит.

– А за то, что он сделал с моей жизнью ответит? - огрызнулась Алиса, сдержанно заплакав, и я немного напряглась, потому что раньше она не была такой грубой. 

Раньше я бы просто переступила через неё и ушла бы, не стерпев психов, но теперь я не оставлю её наедине с этой болью, и поддержу, как бы она не упиралась.

– Я понимаю... Наверное, тяжело любить преступника, против которого все. Не молчи... Тебе нужно выговориться...

– Ты вообще о чём? - перебила она меня. – О какой любви идёт речь, если он такой? Как это принять? И выговариваться тебе я не собираюсь. Ты с первого курса спала с Хлыстовым. Тебе не нужно было выговориться? Вот и мне теперь не хочется, - Алиса отвернулась от меня, и это была вполне заслуженная реакция. Я была плохой подругой. Постоянно врала и не ценила нашу дружбу.

– Лис, - мягко сказала я, проглотив её иголки, и коснулась плеча. – Прости, что я была такой хреновой подругой. Я ничего не понимала. И ещё... Ты главное, себя не вини ни в чём. Ты не виновата, что влюбилась...

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍– У нас всё так хорошо складывалось, - пробормотала Алиса, сквозь слёзы, и я легла рядом, крепко обняв мою несчастную подругу. – Я не хочу больше помнить о нём...

Мы помирились, и проплакав в мою жилетку около часа, Алиса уснула. На следующий день, ей было немного лучше. Во всяком случае, она казалась спокойной и неспособной на глупости. Ближе к обеду, мы попрощались, и я отправилась к своему будущему мужу в его уютную квартиру, в которой, казалось, не была целую вечность.

Я открыла дверь своим ключом, и застала Глеба за уборкой.

– Катя! Почему не позвонила? Я ничего не успел, - виновато сказал он, и подошёл ко мне.

– Я вернулась. Как и обещала. А ты не верил, - кокетливо улыбнулась я, и обняла его.

– Если бы не верил, то не начал бы пылесосить. У нас с тобой сегодня уйма дел.

– И каких же?

– Мне нужно доубирать, потом заказать нам что-нибудь на обед, а тебе нужно выбрать, что бы ты хотела себе в подарок. 

– Подарок? А какой праздник? 

– Твоё возвращение.

– Кажется, ты не дарил мне никогда подарков, и цветов будто бы тоже, - нахмурилась я, уличая Хлыстова в отсутствии романтики.

– Снежинка, я дарил тебе бесценные впечатления. Но теперь скажи пожалуйста, о чём ты мечтаешь, и я куплю тебе всё, что пожелаешь, - с воодушевлением произнёс Глеб, что не смотря на свою скромность, я согласилась.

– Хорошо, я подумаю. Но давай немного подкорректируем планы. Отставь в сторону свой пылесос, закажи нам еду, а затем... - я немного замялась, будто стала стеснительнее, чем была.

– А затем? - завороженно переспросил Глеб, запуская руки под мою футболку, а затем и под бюстгальтер.

– А может, и не затем, - решительно ответила я, набросилась на него с поцелуями, и в считанные секунды мы оказались на диване в горизонтальном положении.

Мы любили друг друга всё обеденное время, не вспоминая ни о еде, ни об уборке, и поели только вечером, после чего приступили к выбору подарка для меня.

Глава 57

С наступлением осени, наша подготовка к свадьбе обретала более активный темп. Я познакомилась с замечательной мамой Глеба, и с его неоднозначными сёстрами. Они явно меня недолюбливали, но только до того момента, пока мы с Хлыстовым не сыграли в четыре руки любимую композицию его отца, которая заставила всю семью ностальгировать о времени, когда он был жив. Это произошло на семейных посиделках в честь нашей помолвки. Не знаю, в чём состояло волшебство этой мелодии, или нашей игры, или же нашей сплочённости и моего восхищения Глебом, но после этого момента, они стали разговаривать со мной уважительно и радушно.