Когда герои восстают (ЛП) - Дарлинг Джиана - Страница 57

Я выглянула в окно и нахмурилась.

— Это не больница.

— Нет, — Данте ухмыльнулся широкой мальчишеской улыбкой, которая привязала его ко мне, несмотря на меня саму, несколько месяцев назад. — Это не больница.

Он вышел из машины, прежде чем я успела сказать что-то еще, открыв свою, чтобы помочь мне выйти из машины. Это был непримечательный магазин, название Gatti (пер. с итал. «коты») было нацарапано на выцветшей красной вывеске с изображением кошки, завивающей хвост вокруг буквы «Ы».

Я без вопросов последовала за ним внутрь.

— Ciao, — позвал Данте, когда над дверью зазвенели колокольчики. (пер. с итал. «здравствуйте»)

В помещение за рядом стеклянных прилавков вошел грузный мужчина со щеками, как у быка, и громко хлопнул в ладоши.

— Данте! Я думал, когда же увижу тебя снова, и вот ты здесь.

— Я привел особенную женщину в единственное место, куда я когда-либо пойду, чтобы купить ей что-то столь же ценное, какой она является для меня, — объяснил Данте, прижимая меня к себе и ведя нас вперед к задней части магазина.

Магазин представлял собой небольшой прямоугольник с U-образным расположением стеклянных витрин, в которых хранились сверкающие драгоценности и украшения. Я уставилась на сапфир размером с фисташку и моргнула.

— Конечно, прекрасная драгоценность для прекрасной леди. — человек радостно потер руки, а затем взял пару очков из футляра на стойке. — Итак, что нравится даме? Вам нравятся рубины, жемчуг, бриллианты?

Я подняла глаза на Данте.

— Что происходит?

Он усмехнулся, поднял мою левую руку, целуя мое простое золотое кольцо.

— Ты же не думала, что я оставлю все как есть? Я горжусь своей женой, Елена. Я хочу, чтобы каждый, кто смотрит на тебя, видел, что ты безошибочно принадлежишь мне. Для этого нам нужна большая драгоценность, и вот мы здесь.

— У меня есть лучшее, — сказал хозяин магазина, нескромно пожав плечами.

Я улыбнулась ему, но не Данте.

— Мне больше ничего не нужно. Это кольцо идеально.

Когда-то я хотела обручальное кольцо размером с детский кулачок. Чем больше, тем лучше. Иногда по дороге на работу я проходила мимо магазина Тиффани и смотрела в витрину, фантазируя о том, какой великолепный бриллиант мог бы купить мне Дэниел.

Теперь все, на чем я могла сосредоточиться, это мое желание увидеть Данте свободным человеком, не обремененным делом по закону РИКО или освобождением под залог. По сравнению с этим все казалось мелочью.

— Побалуй меня, — предложил он с плутовской улыбкой, прежде чем повернуться к владельцу магазина. — Принеси нам несколько рубинов и жемчужин, может, несколько сероватых бриллиантов, если они у тебя есть.

Мужчина с энтузиазмом кивнул и помчался в подсобку.

— А что насчет тебя? Ты хочешь, чтобы все смотрели на меня и знали, что мой палец украшает блестящее кольцо. Разве у тебя не должно быть такого же? — спросила я, обожая идею поставить на него клеймо.

Его глаза сверкнули.

— Чувствуешь себя собственницей?

— Всегда.

— Хорошо. Ты можешь выбрать то, что тебе нравится, и я буду это носить.

— Осторожно, Данте, — поддразнила я, отодвигаясь, смотря на несколько мужских колец в витрине слева. — Что, если я захочу для тебя розовый или фиолетовый камень?

Он посмотрел на меня таким взглядом, что я осмелилась подшутить над ним.

— Тогда я надену его и проведу остаток нашей жизни, наказывая тебя за каждый случай, когда кто-то сделает грубый комментарий о моем кольце, va bene? (пер. с итал. «хорошо?»)

Я сглотнула, мои бедра покалывало, хотя я была сексуально истощена. Тем не менее, у меня было небольшое искушение сделать именно это.

— Елена... — предупредил он.

Я засмеялась, подняв руки в знак невинности.

— Обещаю, не буду.

Пока мы ждали мужчину, Данте спокойно разговаривал по телефону, а я сосредоточилась на кольцах в футляре. Мой взгляд остановился на большом золотом кольце, усыпанном единственным, безупречно чистым камнем обсидиана.

— Ах, да, оно прекрасное, — согласился хозяин, проходя мимо с подносом с драгоценностями. — Подойди и выбери свое, прежде чем что-то еще выбрать. Возможно, ты захочешь подобрать их в тон.

Я последовала за ним, в сердце защемило от вида этих прекрасных драгоценных камней.

Моя рука взлетела ко рту, когда я наклонилась над подносом.

Там лежало шесть рубинов и красных бриллиантов разных оттенков, от розового, фиолетового до насыщенного кроваво-красного, но каждый из них был огромным. Было четыре крупных жемчуга, черный, кремово-розовый и белый, а также крошечные жемчужины, которые, по мнению хозяина, можно было расположить в обрамлении основного выбора.

А еще были черные и серые бриллианты.

— Их можно огранить в любую форму, — сказал он, когда Данте присоединился ко мне.

Мой муж — я все еще не могла поверить, что могу называть его так, — перегнулся через стол рядом со мной и присвистнул.

— Отличный выбор, amico. (пер. с итал. «приятель»)

— Только лучшее для тебя.

— Какой тебе нравится, cuore mia? — спросил Данте, его дыхание щекотало мою шею так, что я задрожала. (пер. с итал. «мое сердце»)

— Все, — честно ответила я.

Оба мужчины усмехнулись.

— У тебя хороший вкус, — похвалил меня хозяин.

Я улыбнулась ему.

— Это ты их выбираешь, так что этот комплимент должен относиться к тебе.

— А ты что думаешь? — спросила я Данте, прижавшись к его боку и положив руку на его сердце, чтобы почувствовать его биение.

— Ммм, — он наклонился ближе, используя маленькую алмазную лупу, рассматривая кроваво-красный бриллиант, серый бриллиант и черный бриллиант, будто он сам был торговцем драгоценностями.

— Мне нравится серый, потому что это цвет твоих глаз, — сказал он мне, слегка взяв меня за подбородок, чтобы заглянуть в них. — Мне нравится черный, потому что наша душа ярче всего сияет во тьме.

Я полностью согласилась с его поэзией, очарованная словами и тем, как он смотрел на меня, словно я была более бесценной, чем миллионы бриллиантов на столе.

— Но это должен быть красный, — заявил он, подняв с подноса большой винно-красный бриллиант и положив его мне на ладонь. Мои пальцы обвились вокруг, как от одного из его поцелуев. — Это цвет страсти и огня. Цвет тебя. Но также, — он сделал паузу, чтобы поцеловать меня, внезапно, дико, что я встала на цыпочки. — Я думаю, теперь ты видишь мир в черном, белом и красном цветах, donna mia. (пер. с итал. «моя донна»)

— Да, — согласилась я, немного задыхаясь, лишенная воздуха из-за красоты этого мужчины.

Моего мужчины.

Я узнала, что нет ничего более романтичного, чем мужчина, который стремится познать тебя, как картограф новые земли, всегда наполненный чувством удивления, даже когда он обнаруживает что-то, что ты считаешь недостатком.

— Черный бриллиант, пожалуйста, — мгновенно ответила я.

Данте поцеловал меня в волосы, и я поняла, что он доволен моим выбором.

— Спасибо, — сказала я ему, пока мужчина собирал оба камня. — Кольцо будет приятно носить, пока тебя... не будет. Но позволь мне заплатить хотя бы за твое кольцо.

Его лицо внезапно изменилось, губы стали плоскими, глаза сузились.

— Я знаю, что ты можешь позволить себе красивые вещи, Лена. Я знаю, что ты упорно трудилась, чтобы получить такую возможность, и я восхищаюсь этим. Но я всегда буду заботиться о тебе. Всегда. Пожалуйста, потакай моей архаичной или, возможно, итальянской натуре и не спорь со мной об этом.

Может, раньше я бы и не стала спорить, но Данте собирался в тюрьму через несколько часов. Я не хотела тратить их на споры из-за пустяков.

— Хорошо.

Он прищурился на меня, затем положил руку мне на лоб.

— Ты хорошо себя чувствуешь?

Я рассмеялась, отмахнувшись от его руки.

— Я не такая уж и сложная!

Его улыбка смягчилась.

— Нет, не сложная.