23 минуты мая (СИ) - Совина Таня - Страница 22

— Тань, если ты задумалась об абор…

— Нет! — категорично заявляю я, не дослушав бредовое предположение. — Никакого аборта. Буду рожать.

— Тогда, — бодро говорит подруга, и я расслабленно откидываюсь на спинку скамьи, — от всей души поздравляю и жду на прием. Когда тебе удобно?

— На сегодня я отпросилась, — говорю задумчиво, — разведусь и сразу еду к маме. Аленка ночью прилетела.

— На метле? — хихикает Галя.

— Она не уточняла, — смеюсь в ответ, — завтра мы празднуем мой день рождения, а в воскресенье вечером я возвращаюсь. У тебя есть время в понедельник после работы?

— На понедельник нет, — слышу, как Галя щелкает мышкой, — во вторник в семь, подойдет?

Соглашаюсь, хотя очень хочется отправиться в клинику прямо сейчас, чтобы удостовериться, что с ребенком все хорошо, и я стану счастливой мамой.

Смотрю на часы и быстро сворачиваю разговор, пора вернуть статус свободной женщины и двигаться дальше. Без сожаления выбрасываю недопитый кофе. Мне его, наверное, нельзя, учитывая положение.

Сделав несколько шагов к двустворчатым дверям белоснежного ЗАГСа, замираю, услышав за спиной до боли знакомый голос:

— Танюш, ты беременна? Я стану папой?

Разворачиваюсь — передо мной картина маслом. Растерянный, улыбающийся Алексей и его мамаша, шокировано хлопающая ртом.

Вот это я попала! Готова застонать от досады. Леша всегда опаздывал, но именно сегодня умудрился явиться пораньше.

Пока я думаю, как отвертеться от неловкого разговора или сбежать, Сомов подходит вплотную и сжимает мои плечи. Смотрю в его глаза, пытаясь понять его поведение. Леша не хотел детей, говорил рано. Так откуда взялся этот прилив телячьей нежности?

Сомов аккуратно прижимает меня к своей груди и гладит по спине, не обращая внимания, что я не шевелюсь и не пытаюсь обнять его в ответ.

Не скажу, что мне неприятны его прикосновения, но меня словно обнял знакомый, с которым давно не виделись. Вроде бы давно знаешь человека, но поверхностно, и его чрезмерное проявление чувств вызывает неловкость.

— Танюш, — шепчет на ушко, — может, ну его, этот развод? Раз так получилось.

Упираюсь Алексею в грудь, и он послушно отходит. Поверить не могу в то, что услышала. Сомова совсем не смущает, что у него есть пассия, с которой он несколько месяцев мне изменял и которая ждет его дома, возможно, скучая.

Плюнул на мои чувства, теперь плюет на ее. Как доверять такому человеку?

— Мы опаздываем, — произношу холодно и разворачиваюсь к ЗАГСу.

— Танюш, постой, — Сомов хватает меня за локоть, — давай еще раз все обсудим.

Вырываю руку. Нечего обсуждать. Если и зарождалась когда-то мысль о спасении брака, то после предложения собрать мои вещи и отправить их к маме, она была погребена под толщей обиды. Он ни разу не извинился, не пытался поговорить, когда я вернулась из командировки, свалив решение проблемы на родителей, а спустя два с половиной месяца потянуло на выяснение отношений.

Последние годы моя уверенность в Леше, как в надежном сильном плече, таяла, пока совсем не исчезла. И накручивать себя — не шляется ли он по бабам, пока я беременная сижу дома — не хочу.

А может… может отец не Сомов. Я даже шаг замедляю от этой мысли.

С Лешей мы занимались сексом в лучшем случае раз в месяц и всегда предохранялись. А с Владом дважды без защиты.

Есть шанс, что за неделю до командировки, во время наших вяленьких постельных утех порвался презерватив, но почему-то верится с трудом. Возможно, мне просто хочется, чтобы отцом оказался Влад. Лешино предательство занозой засело в сердце, и не дает принять факт, его возможного отцовства.

— Леша, не беги так за ней, — раздается за спиной запыхавшийся голос Антонины.

Впервые я с ней согласна — нечего за мной бегать.

Не успеваю взяться за красивую резную ручку ЗАГСа, меня опережает Леша. Галантно открывает массивную дверь и пропускает вперед. Зависаю на секунду. Думаю, завтра на Землю упадет метеорит. Сомов манерами не обременен. Только для показухи и только перед важными гостями отца.

— Лешенька, что стоишь? Проходи, — елейно говорит, уставшая ждать Антонина.

От ее голоса зубы сводит. Мужчине двадцать семь лет, а она разговаривает с ним как с грудничком. Если бы со мной так обращались, сгорела бы от стыда, а «грудничок» ничего, улыбается во все тридцать два и показывает жестом, чтобы я проходила.

Мы опоздали, и милая девушка попросила нас немного подождать, потому что перед нами зашла пара, подавать заявление на брак. Надеюсь, они недолго, не хочу задерживаться в обществе Сомовых. Заберу свидетельство о разводе и рвану на автобус к родным.

Отхожу от дружного семейства, скрываясь за поворотом, и любуюсь в окно на цветущий сквер, где молодожены с гостями фотографируются и отмечают только что заключенный союз. Такие счастливые и беззаботные.

— Лешенька, ну что ты все к ней рвешься, — раздается недовольное шипение Антонины. — Послушай, не нужна тебе эта кошка драная, — голос становится заискивающим. — А ребеночка мы у нее заберем. Сейчас и с папами детишек оставляют. В суд подадим. Заработок у нас больше, условия проживания лучше. Такой как она нельзя доверять детей. Суд поймет, примет нашу сторону. Если что, папа поможет.

Стою ни жива, ни мертва. Будто оглушили.

У кого заработок больше? У Леши?

Так это я обеспечивала всем дитё великовозрастное. На меня денег никогда не оставалось.

Сомова смогла обеспечить, и ребенка смогу. Кроха моя и только моя. Никому не отдам, буду бороться до последнего.

Гнев достигает точки кипения. Готовлюсь высказать Антонине, куда и как глубоко она может катиться вместе со своим дорогим сыночком. Уже делаю шаг из своего укрытия и застываю. Распахивается дверь, и появляется счастливая пара, подававшая заявление.

Мой гнев, ослепительно вспыхнувший, постепенно угасает. Из-за злобной Мегеры я чуть не устроила прилюдный скандал, а мне нельзя нервничать.

Подхожу, к замершей парочке, и холодно произношу:

— Вы к ребенку и на километр не подойдете. Алексей не его отец.

Судя по бегающим глазам, Сомовы не ожидали, что я услышу их разговор. Антонина берет себя в руки первой, принимая воинственный вид, говорящий: ну услышала, и что? Леша стыдливо изучает глазами начищенный до блеска мраморный пол.

Но когда первый шок проходит, и смысл моих слов долетает до их сознания, вижу, как вытягивается Лешино лицо, а в глазах появляется разочарование с налетом грусти. Что не укладывается в моем сознании. Он же сказал, что больше не любит, так откуда сейчас взялись эти эмоции.

Зато Антонина торжествует. Всеми фибрами души чувствую, как ее разрывает от желания пуститься в пляс и всему миру объявить: «Я же говорила, что моя невестка шлюха/дрянь/кошка безродная/провинциалка». Нужное подчеркнуть.

Только я не испытываю мук совести. Сомов безапелляционно сказал — развод. Спасать было уже нечего, и я поддалась искушению. Конец истории.

Теперь меня ждет новая жизнь. Без Леш, Владов и, тем более, Антонин. Жизнь, наполненная детским смехом и топотом крохотных ножек.

15

— Таня, подожди!

Ускоряю шаг, досадуя на Лешу. То он слушается мамашку во всем, то решил игнорировать ее советы — за мной не бегать. Хочется побыстрее оторваться от них и уехать, но мне еще маршрутку ждать.

У самой остановки Сомов меня догоняет и преграждает путь.

— Танюш, давай подвезу. Тебе же на вокзал?

— Не стоит, — решительно отказываюсь и пытаюсь обойти бывшего (слава Ктулху) мужа.

— Да, остановись ты хоть на минуту, — Леша делает шаг, не давая пройти к вожделенной остановке. — Нельзя тебе трястись в душном автобусе. Я подвезу тебя, и мы поговорим.

— А твоя мать будет суфлировать? Нет, спасибо.

— Я отправлю ее на такси.

Леша берет меня за руку и утягивает вглубь парковки. Я даже не сопротивляюсь, шокированная его ответом.

Высшие силы ответьте, что случилось с мужиком, который бегал за мамочкой, ловя каждое ее слово? Может это брат близнец или киборг из будущего?