Осень (СИ) - Дормиенс Сергей Анатольевич - Страница 30

Обогнув поворот, Аска остановилась. База — ее дом, место, куда она так стремилась, — представляла собой грязное черное пепелище. Обугленная техника, срытые под ноль укрепления, аэродром, от которого осталось лишь название да небольшая площадка для VTOL’ов. И суетящиеся и копошащиеся среди этого кладбища люди. Кто-то нес раненых, кто-то грузил ящики на грузовики, сформированные в отдельные колонны. А кто-то уносил трупы солдат к большой яме, вырытой на окраине «базы».

А посреди поля стояла опаленная боем Ева Синдзи. Поставленная так, словно на вечный прикол, ровно и строго, будто сориентированная по ангару.

«Чисто в его стиле», — подумала Аска.

Но сердце само сжалось в предчувствии, и лишь мгновением спустя Аска поняла, что так ставить Еву посреди поля боя — да такого бы Синдзи в жизни не сделал. Уж она-то знала. Усталость как рукой сняло, и девушка побежала вперед. Бежала так быстро, как могла, и так долго, как ее не замечала охрана. Потом были выстрелы в воздух, окрики, поднятые руки — и все стало как раньше. Почти так, как она привыкла.

— Никто так ничего и не понял в этой суматохе.

Вокруг все время кто-то бегал. Носились вестовые разных командных чинов, на ходу раскрывая защитные костюмы, плелись ученые, и все что-то говорили, говорили. Аска чувствовала взгляды переминающихся с ноги на ногу солдат, и делала вид, что слушает Мисато.

— …А потом все взорвалось, и Ева начала снижаться.

Кацураги устало потерла лоб: новый выброс частиц наложился на предыдущий, на усталость, на плохо скрытую горечь. Аска ковыряла носком ботинка землю, пытаясь достать из-под пепла немного травы или хотя бы нормального чернозема. Промокшая зола скрипела и липла на обувь, на плотную ткань комбинезона, а грунта все не было.

«Как так? Ну как же так?!»

— Он был жив?

— Нет. Когда Синдзи достали из Евы, он уже не дышал… Но машину он посадил, — добавила зачем-то майор.

«Заткнитесь. Вы же не Акаги!»

Аска не понимала себя: все вокруг идиоты. И чертов командующий, который вместо эвакуации и N^2-удара выставил против Ангела одну Еву. И эта майор, которая так ничего и не предприняла. И болван Синдзи, который все сделал правильно, и потому погиб.

«Все идиоты, почему тогда больно мне?»

Аска ненавидела Рей. После прощания с ней, после всего-всего пришла наконец самая настоящая жгучая ненависть.

«Это она убила Синдзи. Если бы я не бегала с ней по горам и отчужденным землям, если бы моя Ева не валялась на земле, я бы…»

Мисато-сан еще бубнила, как-то по-бабски врала, что Синдзи умер мгновенно — как будто это что-то значило — а Аска все пыталась себя накрутить, как встарь: как когда надо было отбить парня, когда надо было доказать, что она лучшая, пробежать стометровку быстрее всех, пройти три круга в полной выкладке.

«Я ее ненавижу».

Больше нет этого вечно извиняющегося обормота, этого ведущего-ведомого, которому надо подтирать слюни. От этой мысли першило в носу и чесалось в глазах. Годы практики, годы общения с ним убеждали: он проиграл, потому что на самом деле он плохой пилот, ценный только своей дотошностью и точностью. И ведь все логично: такой просто не мог не погибнуть, когда рядом не стало великолепной напарницы.

«Он погиб, потому что меня не было рядом».

Аска доковырялась до земли, и теперь пыталась понять, почему от доказательства правоты так сильно болит. Хотелось убедить себя, что все дело в человечности: мол, не должно быть подтверждения своей правоты такой ценой. Хотелось вернуться в горы, выследить и убить мерзкую красноглазку.

Она подняла глаза и поняла, что фарс лучше закончить, прежде чем ее разорвало на куски от непонятных ощущений.

— Кацураги-сан, я все поняла, спасибо.

Мисато замолчала на полуслове.

— Ммм… Сорью?

— Я все поняла. Он погиб, как солдат. Потому что NERV больше ничего не мог противопоставить врагу. Синдзи выполнил свой долг, и я горжусь его поступком.

Майор замерла и прищурилась, а на ее лице непонимание сменилось неприятием.

— Послушай, Аска…

— Да, Кацураги-сан?

— Это что сейчас такое было?

Аска наклонила голову: «Она тоже идиотка».

— А что вы хотели? Мое официальное мнение. Если неофициально, то он болван, который не смог справиться без мамочки. Так лучше?

— Этот болван, умирая, сохранил машину. А ты жива, зато угробила свою.

Аска оглянулась на голос. Как и следовало ожидать, это просто проходила мимо старший инженер Акаги — с неизменной папиросой, с неизменной скукой на лице и лэптопом под мышкой. За лэптопом по золе волочился длинный кабель. Капитан уже открыла было рот, чтобы выкрикнуть в ответ что-то обидное и ругательное, но поняла, что нельзя спорить с человеком, который просто высказался и уходит, потому что у него дела.

— Это ерунда, Аска, — сказала тем временем Мисато. — А вот не ерунда то, что Синдзи…

— Дороговата ерунда, майор Кацураги.

Подошедшего человека Аска не знала, зато женщина поджала губы и смотрела на него со смесью настороженности и неприязни. Мужчина средних лет был одет в длинный плащ и отличался от солдат не только формой, но и своеобразной прической.

— Главный инспектор Кадзи, — слегка поклонился мужчина и расстегнул пуговицу на френче. Капитан только сейчас обратила внимание на его странную форму и распознала одежду крысы-особиста. — Жарко что-то. Вы здесь закончили?

— Я общаюсь со своей подчиненной, господин инспектор, — тяжело сказала Кацураги.

— Похвально. Мне надо допросить ее.

— Да? И с чего это?

— Она вернулась оттуда, майор. Избавьте меня от спектакля, все вы понимаете.

Аска ощутила, что шее щекотно, будто от сквозняка по вспотевшей коже. За возвращением, за смертью друга она совсем забыла, что в этом мире бывает еще и так.

Инспектор оценил немую сцену и кивнул:

— Всем все ясно. Вот и хорошо. Наручники, будьте добры.

Двое из военной полиции выдвинулись из-за спины Кадзи, и Кацураги решительно шагнула им навстречу:

— Кадзи, не переигрывайте! Капитан Сорью вернулась из плена, потеряла друга, и наручники — это лишнее. Она сама пойдет с вами без глупостей.

«Mein Gott, что это все?» Аска с усталым отупением смотрела на разворачивающуюся сцену, уже механически пропуская упоминание о смерти Синдзи.

— Хм, я бы расставил другие акценты в этих событиях, ну да ладно. Мне нужно помещение для допроса подозреваемой, майор.

«Подозреваемая…»

Аска, опустив плечи, стояла в ожидании развязки. Идиотский спор высших чинов. Идиотская ситуация, когда ее подозревают в сотрудничестве с убийцами напарника. С теми, кто сбил ее Еву.

«А я ведь совсем ничего не сказала. Даже не возмутилась».

Да, к ней прямо не обращались, ее не обвиняли, она младшая по званию, но Аска прекрасно знала, что ни за что не стала бы молчать — еще неделю назад. Сегодня она слушала и молчала, как будто и правда понимала, что прав этот неприятный Кадзи с его холодным взглядом, потому что Аска прекрасно помнила общение с матерью погибшего товарища — лидером повстанцев-ученых. Помнила, как прощалась с Рей, и тот факт, что в данный момент ей больше всего хотелось станцевать на могиле йокая, ничего не менял.

«Я вступила в контакт с врагом».

— Пятый фургон оперативного командования ваш, — произнесла Мисато и Аска подняла глаза.

Инспектор кивнул и жестом отпустил полицию восвояси.

— Спасибо, майор. Капитан, следуйте за мной.

Аска сделала первый шаг и подивилась тому, как это легко.

— Инспектор, — окликнула Кацураги. — Если что, то напоминаю. Кроме нее никто не может эвакуировать машину. И это мой пилот и моя база.

Кадзи потянул носом воздух, огляделся, нашел взглядом почерневшую стену бывшей казармы — и не стал ничего говорить. Слова «Какая еще, к черту, база?» были лишними.

— Это вы убили своего напарника.

Аска вздрогнула.

Вокруг были десятки мертвых экранов — тусклых зеркал. В мобильном командном центре не должно быть так пусто и тихо, но оглушенные частицами Ангела приборы молчали, экраны слепо смотрели на людей, да мерцала еще одинокая тусклая лампочка.