Монгрелова Соната. Прелюдия к циклу (СИ) - Кохен Лия - Страница 60

— Мы очень сожалеем. Но и вы поймите: таков протокол… — затянул было снова охранник шаблонную речь, но тут его прервали.

— Что за толкучка у телепорта? Людям ни подойти, ни отойти.

Аделаида узнала бравый голос сэра Сэдрика. Душа в пятки ушла, видимо, как у нее, так и у Дорфа. Тот сбивчиво и неуверенно начал заново рассказывать историю бедной тетушки, путая сказанные только что факты и количество братьев в семье. Охранник, силясь перекричать гнома, пытался обосновать необходимость проверки.

— Да пусть ступают уже! — прервал их обоих пожилой рыцарь. — Иди, — обратился Сэдрик к гному.

— Спасибо Вам, сэр! Уверен, у Вас тоже есть тетя, а вот у этого болвана никого нет, кроме его протокола. Спасибо… Ребята, взяли!

Аделаида не смогла не улыбнуться тому, что мастер Сэдрик снова помог ей, сам того не зная. Видимо, судьба…

Ящик снова подняли, а потом у лежащей в нем женщины на миг закружилась голова, и затем она вновь почувствовала, что ее куда-то несут. Аделаида легонько стукнула в крышку гроба.

— Лежи пока уж, — донеслось до нее ворчание Дорфа.

А ее все несли. Внезапно ей стало очень холодно, пальцы задеревенели, все тело заныло. И когда ей уже показалось, что она готова превратиться в окаменевшую статую, ящик поставили на пол. Потом прошли еще несколько минут, пока искали, чем открыть крышку, и Аделаида наконец села в гробу, разминая уставшие плечи и шею. Алойвия облизал лицо хозяйки мокрым шершавым языком.

Женщина огляделась. Она находилась в уютном деревянном домишке, освещенном десятком свечей. Вдоль стен были расставлены бесчисленные шкафы, лавки, сундуки, столы и комоды. Все было настолько дряхлым, что Аделаида с удивлением посмотрела на Дорфа. Но тот лишь сделал ей знак головой, чтобы она выбиралась из ящика. Аделаида послушно покинула свой гроб, потирая замерзшие руки. Пол был холодный, дуло из щелей в стенах, везде были набросаны потертые шерстяные ковры, которые отчаянно пытались бороться со сквозняками.

— Я думала, вы, гномы, купаетесь в золоте, — процедила Аделаида сквозь зубы, превозмогая дрожь.

Меж тем Дорф попрощался с товарищами и, проводив их за дверь, вернулся к своей необычной гостье.

— Богатство, изобилие, тьфу, — отозвался гном, как только закрыл за друзьями дверь. — Глупцы в Адене ничегошеньки не знают о нашей жизни здесь, на севере. Посмотри вокруг. Вот так мы, гномы, тут и живем. Полюбуешься после ужина на наш городишко, ха-ха, — зло усмехнулся он.

Затем Дорф, не снимая своих сапог, сунул ноги в меховые тапки, ждавшие его у двери, и, пройдя через всю комнату, громко постучал в небольшую дверцу, спрятанную у дальней стены.

— Мэри-и-ис! Неси еду! — крикнул Дорф, и через минуту дверца отворилась, из нее повалил пар, и в комнату вбежала низенькая, совсем как ребенок, худенькая гномка в красном чепце с подносом в руках. На нем дымилась еда. Аккуратно поставив поднос на стол, гномка придвинула к нему лавку и, кутаясь в рыжую шаль, скрылась в незаметной на первый взгляд дверце кухни.

— Прошу к столу! — ворчливо позвал Дорф.

Никогда еще Аделаида так не голодала в своей жизни. Рыбная похлебка со свежим хлебом показались ей самым вкусным, что она когда-либо ела. Потом девушка принесла компот из сухофруктов и остатки костей для Алойвии и присела в уголке на комод, с любопытством разглядывая темную эльфийку.

— Бедняжка живет совсем одна в хижине по соседству, — кивнул Дорф в сторону худенькой гномки. — Когда она была ребенком, на их поселение напали орки. Всех ее родственников разодрали в клочья у нее на глазах. Ей повезло, что из деревни прибыли охотники и спасли ее от орочьих топоров. Бедняжка с тех пор всего боится и никогда не покидает деревню, даже в редкие весенние месяцы. Она прислуживает мне, а я всячески помогаю ей. Вот прохудились полы у нее. Олтлин хорошо платит мне, а за помощь тебе удвоил сумму и дал месяц отпуску. Помогу ей с полами, да и мою хибару пора подлатать. Да, Мэрис? — он с доброй ухмылкой поглядел на гномку, и та ответила ему тем же.

Еще несколько минут гном просидел, глядя на догорающую на столе свечу, потом встал, достал меховое пальто из одного из бесчисленных шкафов, надел его и направился к двери. Уже у самого выхода он, словно что-то вспомнив, обратился к гостье:

— Я теперь пойду пропущу стаканчик-другой со старыми друзьями. Пошли, покажу, куда тебе теперь обратиться. Можешь оставить вещи здесь — Мэрис присмотрит. И можешь занять мою лежанку — я сегодня ночью уж не вернусь.

Аделаида кивнула и, выйдя из-за стола, направилась к двери.

— Погоди, не пойдешь же ты в этом халатике… — остановил ее Дорф. — Эй, Мэрис, поройся-ка в старом сундуке да найди гостье пальто потеплее.

Гномка послушно кинулась к одному из сундуков и принялась копошиться в груде старых вещей. Наконец она достала серую просторную накидку и подала ее Дорфу. Дорф в свою очередь протянул ее Аделаиде.

— Лучшее пальто моей покойной старухи, — с гордостью произнес он. — Сам подарил ей на годовщину. Всю жизнь хранила, не носила, боялась замарать… Держи.

— Я Вам так признательна, — произнесла Аделаида, взяв накидку из пухленькой руки Дорфа, и после с умилением надела ее поверх своего магического платья. Пальто доходило высокой женщине едва ли до середины бедра, но было очень теплым — бурого цвета с воротником из волчьего хвоста. Встав на задние лапы и обнюхав хозяйку, Алойвия жалобно заскулил, но Аделаида шикнула на него и еще раз поблагодарила гнома.

Мэрис внимательно осмотрела гостью, затем снова бросилась к сундукам, порылась в одном, затем в другом, наконец достала шерстяные вязаные гетры и протянула их эльфийке, и та, натянув их поверх сапожек, почувствовала себя полностью готовой к суровой зиме Элмора.

Они вышли из хижины. Вечерело. Последние лучи солнца, казалось, не могли пробиться сквозь плотно затянутое облаками небо, поэтому заката видно не было. Воздух был хоть и холодный, но очень свежий. Под ногами хрустел снег. Аделаида однажды видела снег в гавани Острова Душ, когда они заходили туда на корабле наемников. Но тут этим снегом было покрыто все: деревья, улицы, крыши домов. Большие белые хлопья неспешно кружились в воздухе и ложились холодными каплями на лицо и ладони. Аделаида стояла, жмурясь и в полном восторге.

— Как у вас тут красиво!

— Глупая ты, — махнул гном рукой. — Тебе во-о-он туда, — он указал в сторону холма. — Там попросишь кого-нибудь показать тебе хижину Старшего Совета, а уж там найдешь Филора, и сами разбирайтесь, что дальше… Будь как дома, — пробурчал гном, затем махнул рукой и через минуту уже скрылся в домишке напротив.

Теперь Аделаида могла спокойно оглядеться и насладиться северным пейзажем. Деревня Гномов имела растянутую форму. С севера на юг вверх на холм вела тропа. Вдоль этой тропы располагались жилые хижины и разные другие строения. Домик Дорфа находился на северной окраине поселения, которое с запада было защищено цепью высоченных ледяных гор, а с востока — обрывом. Сама деревня располагалась на небольшом удлиненном горном плато, защищенном от сильных ветров и хищников. Домики в деревне, все низкие, имели два, от силы три этажа. Нижний этаж был выложен из грубо обтесанного камня, второй — деревянный, а крыша покрыта жесткой глиняной черепицей. По улице ходил фонарщик и разжигал масляные фонари, закрепленные на невысоких столбах. Кроме него никого видно не было. Кое-где разрушенные склоны горы подпирали леса. На холме высилась водонапорная башня, куда Аделаида и двинулась по указанию Дорфа. Тут на нее чуть не налетел пожилой круглый гномик с взъерошенными волосами и торчащей во все стороны, как ершик, недлинной белой бородой.

— Где этот Торокко? Где этот идиот? — гневно проворчал он, но тут же поднял глаза на незнакомку и начал заикаться. — Про… про… простите… Вы темный эльф? Как неожиданно, в нашем поселке… — гном мялся на месте, а меж тем вокруг начала собираться толпа.