Монгрелова Соната. Прелюдия к циклу (СИ) - Кохен Лия - Страница 77

— Когда я сижу у бесконечного моря, мне, наоборот, видятся всевозможные страны, редкие животные и фантастические края, — отметила Аделаида в свою очередь.

— Поэтому-то ты и пустилась в свое путешествие… — заметил Сальвия.

— А ты поэтому сидишь в этой глухой деревне безвылазно…

Аделаида посмотрела на спутника.

— Почему безвылазно? — возмутился орк. — Два раза в год я езжу в Рун, чтобы навестить свою старушку-няню и затовариться для Какаи, — говоря об этом, Сальвия с трудом сдержался, чтобы не рассмеяться.

Затем он сходил за ветками и разжег на берегу небольшой костер.

— Я не знала, что ты владеешь магией, — с восхищением заметила Аделаида после того, как синий огонек перепрыгнул с ладони орка на ветки и затрещал красными угольками.

— Отец успел научить меня нескольким простейшим приемам, — со смущением заметил Сальвия, — мне самому больше по нраву военное ремесло.

— Ты имеешь в виду стрельбу из лука?

— О да! Ни дня не проходит без тренировок или охоты. Когда моего лука нет со мной, мне кажется, что какой-то важной части меня не хватает.

— Если то, что я знаю, лишь часть, тогда я бы хотела посмотреть на тебя целого…

Слова Аделаиды слились с шумом волн, но Сальвия уставился на спутницу, и глаза его горели почти так же ярко, как огонь в костре.

— Завтра я познакомлю тебя с моим лучшим другом, а теперь давай собираться обратно, — Сальвия оглянулся и принюхался. — Скоро станет ветрено. Ночь лучше переждать в деревне.

И действительно, пока они собирались, ветер усилился, и волны уже стали доходить до основания холма, затопив то место, где орк с эльфийкой только что уютно сидели. Прежде чем они направились в сторону деревни, Сальвия поправил прядь белоснежных волос, выбившуюся из толстой косы Аделаиды, и сказал:

— Знаешь, большинство уроков своего учителя Вулкуса я проспал или прогулял. Но одно его наставление я запомнил на всю жизнь, — и он приблизил свое лицо вплотную к лицу Аделаиды, чтобы, как ей показалось, прошептать это важное послание. — Живи так, будто этот день твой последний! — после этих слов губы его коснулись губ Аделаиды, и она ничего не успела сообразить, как они слились в непродолжительном мягком поцелуе, после которого Аделаида, придя в себя, резко сделала шаг назад.

— Слушай, ну мы же только что познакомились, — с волнением произнесла она.

— Знаешь, — Сальвия сделал шаг вперед и снова вплотную приблизился к неуверенно стоящей напротив него женщине, — мне хватило бы и пары минут, чтобы понять, что ты — единственное, чего мне до сих пор не хватало в жизни.

Он обнял Аделаиду за плечи, и она почувствовала, как ее голова коснулась его груди. Горячее дыхание орка почти обжигало мочку ее уха и шею. Тело юноши было сильным, и в этих объятиях она впервые в жизни вдруг почувствовала себя совершенно беззащитным существом. Ей внезапно захотелось прервать всю свою внутреннюю борьбу, все свои скитания и просто навечно остаться под такой защитой, одновременно мягкой и надежной. Вдруг Сальвия легонько оттолкнул ее и, с ужасом посмотрев ей в глаза, воскликнул:

— И что это мы тут стоим? Завтра ведь рано вставать. Я намерен показать тебе что-то абсолютно грандиозное, но мы должны будем выступить с первыми лучами солнца, — и, схватив спутницу за запястье, он резко потянул ее на крепостной холм.

Пробравшись сквозь высокие стены и дом вождя, они добрались до каменной хижины на дальнем краю погруженной во мрак деревушки. Волк ждал у домика, удивляясь, куда его хозяйка так надолго подевалась. Орк пожелал Аделаиде доброй ночи, еще раз улыбнулся и торопливо скрылся за поворотом.

Аделаида долго лежала на соломенном ложе, размышляя о прошедшем дне, о странном знакомстве и всех последующих событиях. Уже засыпая, она поймала себя на единственной мысли, что скорее хочет проснуться и вновь оказаться рядом с этим странным орком-полукровкой.

Она открыла глаза в темноте. Странные ощущения в теле были уже не новы, и Аделаида поняла, что ее тренировки во сне продолжаются. Нехотя она поднялась и осмотрелась: она была в той же неуютной каменной хижине. Аделаида отодвинула полог и вышла на освещенную лунным светом улицу. Только это была не та улица в Деревне Орков, на которой находилось ее убежище, а приятная улочка Деревни Говорящего Острова, поросшая вдоль уютных аккуратных домиков высокими сорными травами, в которых стрекотали неугомонные сверчки.

Темная фигура отделилась от одного из домишек и двинулась в ее сторону.

— Почему мы сегодня оказались здесь? — спросила она учителя, который остановился в паре метров поодаль.

— Понятия не имею… Это же твой сон, — ответил эльф, пожимая плечами.

Он улыбался и, может, поэтому показался Аделаиде гораздо добрее и мягче, чем прошлой ночью.

— Ну, как твои успехи? Ты уже попробовала применить свое новое умение на практике? — поинтересовался учитель, и Аделаида с воодушевлением рассказала ему, как легко разгромила компанию орков у ручья и как хорошо она уже научилась обращаться со своим сдвоенным оружием.

— Тогда продолжим наше обучение, — предложил эльф.

Аделаида была вся в предвкушении.

— Теперь, когда ты освоила саму технику, дело остается за малым: научиться правильной визуализации, — начал объяснять учитель, скудно жестикулируя и время от времени убеждаясь, что его подопечной все понятно. — Следующий танец довольно простой, поэтому мы лишь вскользь его пройдем, а после приступим к более сложному заклинанию.

Этим легким танцем оказался Танец Света, придающий оружию силу в битве с нежитью. Учитель попросил Аделаиду представить свет, идущий из ее сердца, дарящий освобождение телам и душам, застрявшим между мирами, и указывающий им дальнейший путь. Аделаиде легко было это представить: похожую магию она использовала до сих пор против мертвецов, только направляла луч света не в мечи, а прямо на противника. Она с легкостью исполнила этот танец, и волшебные крошечные перышки закружились над ее головой, исчезая постепенно в воздухе, как мыльные пузыри.

— Элльг Эльгхин, отлично вышло, — похвалил учитель. — Но теперь танец посложнее.

Он снова на миг сконцентрировался, скрестил мечи и, произнеся фразу «Мриг Саролл», ударил лезвия друг о друга, и снова Аделаида почувствовала, как мурашки побежали по телу.

— Это был Танец Вдохновения, — уточнил темный эльф. — Он делает любой удар более осмысленным. Теперь попробуй ты. Представь, как твой меч пронзает сердце врага. Увидь, с какой легкостью он минует все остальные части его тела… Сердце — цель, единственная точка на теле, куда ты хочешь попасть.

С третьей попытки танец удался и Аделаиде, и над ее головой взвилось темное облако, в которое со всех сторон слетались световые стрелы, пока не образовали туманный шар, который быстро сжался в точку и словно взорвался, посылая осколки в окружающее ее пространство. Аделаида танцевала и слушала учителя, но не могла не думать о Сальвии, о том, как увидит его утром.

— Ты сегодня задумчива, — строго прервал учитель ее мечты. — Оставь пока все свои мысли и дела и сконцентрируйся на нашем занятии. Нам сегодня нужно выучить еще два танца, и первым из них пусть будет Танец Воина.

Танец Воина оказался для Аделаиды наиболее сложным из всех. Она привыкла к внезапным быстрым нападениям с кинжалом или дистанционной магической атаке, а тут требовалось вообразить себя лицом к лицу с самым страшным монстром, которого она когда-либо видела, и попробовать перетянуть его силу в свои руки. Ей потребовалось немало попыток, чтобы это сделать. Учитель был терпелив. Он предлагал ученице разные варианты работы с этим заклятием. Наконец Аделаида вообразила перед собой демона Кернона из Башни Баюма с его омерзительной слюнявой пастью, красной кожей с нарывами и костистыми наростами, увидела, как он вопит на нее, открыв уродливый рот и демонстрируя ряд острых зубов. И затем она представила, как со всей своей храбростью и самообладанием она протягивает к нему руки и высасывает его мощь. Она словно бы даже почувствовала наяву, как эта мощь перетекает в нее красным жидким огнем, как ее руки наливаются силой, а демон чахнет на глазах, и вот уже вся его демоническая власть находится в ее руках, а он жалобно смотрит на нее: черный, сморщенный скелет с висящей дряблой кожей. Аделаида направила всю эту силу в мечи и тут же ощутила такой прилив бодрости, что ей захотелось прыгнуть в самое пекло битвы.