Миледи и притворщик (СИ) - Ванина Антонина - Страница 364

– Жители прибрежной деревни верят в гигантского морского змея? – с сомнением переспросил Стиан. – И всё равно выходят в море?

– Ну, во что они верят, я не знаю. Но за звонкую монету, которую мы им исправно платим, они распространяют слух про змея через проходящие мимо караваны, чтобы ни у кого даже мысли не возникло плыть через Море Погибели в Джандер. Лодки люди прячут по этой же причине. Так что в этом месте находится единственная переправа в Западный Сарпаль.

Стиан, не отрываясь смотрел в сторону лодочников, будто заметил что-то подозрительное в их облике. Внутри меня всё внутри сжалось пружиной, и вдруг он сказал:

– Так это же джандерцы.

– Верно, – одобрительно кивнул Киниф.

– И что они тут делают?

– Стерегут морской путь в Сахирдин, который разведали ещё их деды. Предания о том, что воды моря Погибели опасны, слишком устарели. Вернее, большей своей частью оно по-прежнему несудоходно, но холодные течения высвободили от пемзы протяжённые участки моря. По ним один из джандерских кланов и наведывается в Сахирдин. И поверь, свою мореходную тайну они тщательно охраняют не только от здешних караванов, но и от своих соплеменников из других кланов по ту сторону моря.

– Поверить не могу, – покачал головой Стиан, – как вы могли пустить на свою землю самых жестоких и ненасытных разбойников Сарпаля.

– Не такие уж они и ненасытные, – парировал Киниф. – Всего двадцать золотых монет в год, и они готовы охранять морской путь от вторжения джандерских банд.

– Какая учтивость, – усмехнулся Стиан. – За небольшую сумму чужаки на вашей земле обязуются не грабить вас. И давно Сахирдин стал платить дань Джандеру?

– Это не дань, а плата за посредничество. Водная тропа через море Погибели ведь ведёт в обе стороны.

– Мне даже трудно представить, что Сахирдину может понадобиться в Джандере. Говорят, там выжженная земля после нескончаемых грабежей мирных людей и войн между кланами.

– Зато там можно раздобыть редкие товары.

– Скорее, награбленную добычу.

– Неважно. Главное, что теперь можно добраться до Западного Сарпаля кратчайшим путём.

– Я бы предпочёл плыть на Запретный остров прямиком из ормильского порта без всяких приключений в джандерской степи и маримбельских лесах.

– Ты бы предпочёл, чтобы в ормильском порту нас встретили твои родственнички на торговой шхуне и устроили бой.

– Не поверишь, но я бы предпочёл комфорт и безопасность. Как мы должны плыть до Джандера? На вёслах? Целый день? И ты уверен, что этим бравым морякам хватит сил догрести до суши?

– Во-первых, – тут Киниф повернул голову в сторону берега, где джандерцы уже прилаживали к своим лодкам съёмные мачты, – паруса будут. Во-вторых, за день до Джандера даже под парусами не дойти, поэтому вас ждёт остановка на Острове Блаженных.

– Каком острове? – переспросил Стиан. – Я думал, что в море Погибели не осталось островов, и вся суша ушла под воду, кроме горных пиков, где по преданиям могли укрыться жрецы и жрицы истинной богини Инмуланы.

– Ну, вот ближе к вечеру и познакомишься с этими жрецами и жрицами, – хохотнул Киниф.

– Ты серьёзно? Так они действительно существуют? И ты их видел?

– Как тебя сейчас. Думаю, на острове Блаженных тебя ждёт много открытий. Жаль, но времени, чтобы их сделать у тебя не будет. Утром вы поплывёте к Джандеру, а к ночи доберётесь до суши. В Джандере ты ведь тоже не бывал?

– Нет.

– Значит, изучить его у тебя будет куда больше времени. Ну, а мне пора обратно в Альмакир. Так что, счастливого вам пути.

– Как? Ты не едешь с нами?

– Муаз-адж велел возвращаться домой и ждать вестей с севера. Вдруг возникнут проблемы с твоими родственниками, или военные, с которыми ты успел связаться по радиостанции, нагрянут. Я должен быть в Альмакире, а ты – на Запретном острове. Пожалуй, это последний день, когда мы видим друг друга. Вряд ли наши дороги пересекутся вновь.

– Что, намекаешь, что Муаз-адж на всякий случай прикажет меня обезглавить, после того как я прилюдно передам ему печать?

У меня душа ушла в пятки, стоило ему с показным безразличием спросить об этом Кинифа. А тот сразу замотал головой.

– Я не это имел в виду. После коронации Муаз отправит тебя и твою женщину подальше от Сарпаля. Так что вы вернётесь во Флесмер и, надеюсь, больше никогда не вернётесь сюда. Ну, а я если и покину Альмакир, то только, чтобы посетить Запретный остров, когда царь Муаз из рода Фершид призовёт меня.

– Лучше не загадывай наперёд, – съехидничал Стиан. – Кто знает, как всё обернётся, когда у Сарпаля появится сахирдинский царь.

На этом Стиан и Киниф распрощались, и часть стражей с парочкой важных господ из свиты присоединились к ушлому сыну визиря, чтобы повернуть обратно и ехать в Альмакир.

Вот и всё, единственный человек, кто мог хоть немного поддерживать нас со Стианом в трудную минуту, уехал, оставив нас на растерзание будущим царедворцам и их джанжерским помощникам.

Когда настало время рассаживаться в лодки, прислужницы принялись заматывать жён Муаза в покрывала, дабы скрыть от джандерцев очертания их фигур и лиц. Мне же никто предлагать лишний платок не стал – приставленные ко мне девушки и сами принялись кутаться и закрывать лица, лишь бы не привлечь ненужное внимание бывалых разбойников.

– Какой большой красивый зверь, – протянул один из лодочников при виде Гро. – Могучий пёс, гроза всех кошек.

Он протянул руку Гро, а тот недоверчиво попятился.

– Да не бойся, я же не обижу.

Пару минут понадобилось Гро, чтобы принюхаться, помяться с лапы на лапу, но все же позволить себя погладить. Джандерец был рад как ребёнок, стоило ему ощупать упитанные бока пса и потрепать его по загривку.

Надо же грозный разбойник, оказывается, любит собак. Последняя собачатница, которую я встречала в Сарпале, была Алилата. Какая-то нехорошая тенденция для этого края котопоклонников...

– За такого могучего пса можно выручить пять монет серебром на рынке в Занталане, – сказал джандерец, на что Стиан тут же отреагировал.

– Он слишком стар, чтобы его продавать.

– Зря так говоришь, пёс хорош. Если б я постоянно не скитался по морю между двумя берегами, то купил бы его у тебя. – Тут он отстранился от Гро и поднял голову, чтобы пристально посмотреть на меня и сказать. – Приметная женщина. Говорят, таких только в Чахучане можно найти, если далеко на север забраться. За сколько продашь?

Я онемела от такого откровенного хамства, что даже и не нашлась что сказать. А потом на смену удивлению пришёл гнев, вот только Стиан и рта мне не дал открыть – он просто зашёл вперёд и закрыл меня своей спиной от взора джандерца.

– Она тоже не продаётся.

– Пять монет серебром дам.

– Как за собаку?

– Ну да. Эта женщина ведь тоже немолодая.

Ну, всё, я сейчас точно не вытерплю и взорвусь... Так, спокойно, Эмеран, просто представь, как волна накатывает на берег и утаскивает за собой этого нахала.

– Женщина тяжела и больше не годится для того, зачем ты её хочешь купить.

– С приплодом могу заплатить больше, – оживился лодочник, а я невольно вцепилась в Стиана.

– Зачем тебе чужой ребёнок?

– Если родится таким же светлокожим, его можно будет продать за семь монет серебром. А если будет девочка, то за неё и золотом заплатят.

У меня сердце едва не остановилось от этих слов. Проклятые работорговцы! Как же не хватает здесь Алилаты и её армии.

– А девочка тебе зачем? – сохраняя невозмутимость, спросил Стиан. – Всем чахучанцам известно, что от сарпальца и северянки может родится лишь уродец. А сама северянка, родив калеку, быстро увядает, усыхает и становится старой каргой. Так что не трать серебро и золото зря. Лучше кого из тех прикупи, – тут он махнул в сторону жён Муаза и добавил, – те и девочек могут родить, и красавицами ещё на долгие годы останутся. На таких и золота не жалко.

Удивительно, но джандерец внял совету Стиана и поспешил к лодке, где в окружении прислужниц и стражей сидели важные дамы. Не знаю, что за диалог состоялся между ним и одним из советников Муаза, этого я не слышала, зато отчётливо увидела, как слово за слово между ними разразилась перепалка. Джандерец выхватил из ножен длинный кинжал, стражи направили на него свои ружья, женщины дружно завизжали…