Миледи и притворщик (СИ) - Ванина Антонина - Страница 369

– Представляешь, – поделился Стиан, когда снова вернулся за стол, – островитяне никакого отношения к жрецам Ненасытной сатрапии не имеют. Они верят, что их предки жили в краю заходящего солнца, но в незапамятные времена из-за войн и грабежей им пришлось бежать из своих домов по морским камням на этот остров. Мне кажется, здесь живут джандерцы, вернее, родственное им племя, которое покинуло континент пять сотен лет назад, если не больше. И Инмулане они не поклоняются. Здесь даже нет ни одной кошки. И ни одного жреца. Даже не знаю, что теперь сказать Муазу, чтобы его не расстраивать.

– Ясно. И всё же, где Лориан? Спроси их снова. Когда нас к нему отведут?

Стиан долго о чём-то переговаривался с вождём, а тот упорно подсовывал ему то пресные лепёшки, то фаршированную овощами рыбу. Пришлось Стиану поддаться на уговоры и съесть все эти угощения, и только тогда вождь вместе с любопытными селянами возрадовались – Белая Жена и Безголовый Странник с их свитой успели насытиться, и теперь точно готовы к долгому путешествию обратно к Небесному дворцу.

Наконец нас выпустили из-за стола, чтобы повести через широкую улицу прямиком к башне с почтовым самолётом на вершине. Ну конечно, где же ещё жить Лориану – я должна была сразу догадаться, как выглядит его островная обитель.

Вход в башню оказался заперт на засов, но молодые мужчины тут же сняли его и распахнули двери. Я увидела пустой зал с земляным полом, лестницу, уходящую вверх, и тут же ринулась к ней, чтобы подняться на второй этаж:

– Лориан?! Ты здесь? Это я, Эмеран!

Я забежала наверх, но там тоже было пусто. На третьем этаже я нашла лишь люк, ведущий на крышу. Я залезла и туда, но быстро спустилась – хрупкая конструкция из досок и разломанного самолёта не внушали мне доверия, и я побоялась стоять с ней рядом на узкой крыше.

Спустившись, я заметила, что третий этаж не так уж и пуст – здесь лежали вывороченные из панели управления блоки и кусок хвоста. Пара синих запаянных мешков, в которых возят почту, стояли в углу, но кроме них здесь было кое-что совсем нехарактерное для бортового оборудования почтового самолёта. Я нашла объектив – огромную линзу, присоединённую к остаткам громоздкого фотоаппарата. Его назначение я знала – это камера для аэрофотосъёмки. Кажется, автоматическая, делает фиксированное количество кадров в минуту, если её правильно настроить. Вот только что она делала на борту самолёта? Лориан ведь почту развозил, а не занимался воздушной разведкой… Или я чего-то не знаю о брате?

– Лориан, ну где же ты?

На мой зов откликнулся только вождь: он поднялся по лестнице и поманил меня вниз.

Спускаясь на второй этаж, я заметила приколоченные к стене форменные брюки и куртку с именной нашивкой на кармане. В районе груди на куртке красовалась дыра и огромное тёмное пятно. Тревога кольнула сердце, но я не стала впускать в голову дурные мысли, даже когда спустилась вниз.

На земляной площадке башни толпились люди: островитяне и свита Муаза пришли сюда вслед за мной. Будущий царь с недовольным видом крутил головой и вопрошал, когда же ему вручат древние символы власти. Стиан ничего не пытался для него вызнать, он лишь внимательно смотрел на меня, и в его взгляде читалось смятение. Он что-то узнал, услышал от островитян? И это "что-то" может мне не понравиться?

– Бала Мата, Бала Пата даам, – сказал мне вождь и указал на потёртый ящик, что стоял на красном столике у стены напротив входа. – Фот Бала Пата де.

– Что это? – не поняла я. – Ещё какие-то вещи Лориана?

Я обошла толпу и приблизилась к столику. Странно, что я сразу его не заметила. Конечно, я же побежала искать Лориана на верхних этажах, и мне было совсем не до изучения интерьера. Теперь я вижу, что на красном столике стоит компактный ящик, вокруг него разложены гирлянды цветов, а по углам столешницы горят фитильки в масляных лампах. Как же этот стол напоминает алтарь в честь какого-то божества. Странно...

– Бала Пата, – указал на ящик вождь, явно предлагая мне его открыть.

Я подошла вплотную и положила руку на крышку. Ладонь будто кольнуло слабым электрическим разрядом, но я не стала предавать значения неприятным ощущениям и открыла ящик, а там...

Крик застрял в горле, когда я увидела груду покрытых белой краской костей. Они покоились в несколько рядов, аккуратно уложенные одна на другую, а венчал их череп, полностью испещрённый цветными узорами и замысловатыми символами,

– Бала Пата, – повторил вождь, и тут я всё поняла.

Слезы хлынули рекой, и я закричала от отчаяния. Мой Лориан, мой брат – он не выжил! Ну почему, почему я так поздно обрела надежду и тут же безвозвратно её потеряла?

Душа разрывалась на части, и я упала на колени, чтобы припасть к алтарю, на котором все эти годы покоились останки моего брата.

Заботливые руки коснулись моих плеч. И их было так много, и все они хотели погладить меня, провести ладонями по волосам и хоть немного утешить. Теперь и островитянки плакали вместе со мной, будто желали разделить моё горе и забрать из моего сердца хоть толику невыносимой боли. Но их поддержка облегчения мне так и не принесла. Чёрная тоска поглотила меня без остатка, и все вокруг стало таким вязким и серым...

В глаза ударили проблески света, и я очнулась, словно отпрянула ото сна. Башня и толпа людей куда-то запропастились, зато вокруг плескалось море и солнечные лучи пробивались между гряд облаков, чтобы упасть на водную рябь и отразиться от неё мириадами бликов.

Внезапно я осознала, что сижу на корме лодки, в носу столпились стражи, джандерцы суетятся радом с парусом, а напротив сидит Стиан и вместе с Гро очень внимательно смотрит на меня.

– Эмеран, тебе уже лучше? – зачем-то спросил он, и я лишь растеряно мотнула головой. – Пожалуйста, отдай мне короб.

Короб? Я невольно опустила глаза и поняла, что прижимаю к животу ящик с останками Лориана. О боги, что это со мной? Когда я усела взять ящик в руки? Как покинула с ним башню? Давно ли села в лодку? Я ничего не помню, абсолютно ничего…

– Эмеран, всё хорошо, я рядом, я с тобой.

С этими словами он разжал мою хватку и медленно забрал ящик, чтобы поставить его на дно лодки рядом с нашими баулами и пересесть ближе ко мне, осторожно обнять и спросить:

– Ты как? Чувствуешь себя лучше?

– Я… Я ничего не помню, – призналась я и растерялась от собственных слов. – Помню только башню, этот ящик, а дальше пустота. Мы что, уже покинули остров?

– Да, отплыли утром.

– А деревню мы покинули?..

– Вчера вечером.

Надо же, целый день прошёл, а такое ощущение, будто минута пролетела. А внутри всё так же пустотаа, как в тот миг, когда я открыла ящик и увидела…

– Я ничего не помню.

– Ты была такой подавленной, ни на что не реагировала и не отпускала короб, даже когда мы вернулись в лагерь. Я пытался тебя накормить, но ты даже пить отказалась. Я пробыл с тобой в шатре всю ночь, но ты, кажется, даже не заснула. А потом настало утро, и джандерцы сказали, что пора отплывать. Я усадил тебя в лодку, а ты всё так же не выпускала короб из рук. Эмеран, мне не по себе видеть тебя такой. Ты и ребёнок – это всё, что для меня теперь важно. Я не хочу, чтобы с вами случилось непоправимое.

Он взял меня за руку и украдкой коснулся губами виска. Я так ждала, что его прикосновения, наконец подарят мне успокоение, но лучше мне так и не стало.

– Мы назовём его Лориан. Нашего малыша, – сказала я.

– Конечно, – теперь уже без лишних уговоров согласился Стиан. – Нашего сына будут звать Лориан. Как и его отважного дядю.

Дядю... А ведь Лориан никогда не увидит своего племянника. И своих детей у него не будет. И он никогда не женится – даже на островитянке. Всё, что я успела придумать для него, никогда не сбудется. Никогда.

– Эмеран, если тебе будет легче, знай, он недолго мучился. Судя по тому, что мне рассказали, самолёт упал где-то в центральной части острова. Вернее, была жёсткая посадка, и самолёт столкнулся с деревом. Твой брат получил ушиб грудной клетки, когда все те приборы вылетели из панели управления. У него были сломаны ребра и пробито лёгкое. Его заметили рыбаки и тут же переправили на лодке в деревню. Островные знахарки пытались выходить его как могли, но он умер на следующий же день. Те люди отнеслись к нему с большим уважением и похоронили согласно своим традициям как великого героя. Вернее, они почитали его как крылатого обитателя Небесного Дворца и верили, что он не умер после разрушения своей физической оболочки, а просто ждёт момент, когда его кости заберут домой и вложат в новое тело, чтобы оживить и снова сделать его летучим странником. Понимаешь, островитяне ведь никогда не видели не то, что северную технику, а даже простую телегу. Они решили, что самолёт – это часть тела, наружная оболочка, что-то вроде панциря как у черепахи. Поэтому они и похоронили твоего брата, так сказать, по слоям. Внизу – останки, на втором этаже – одежда, на третьем – все, что было на борту, а на крыше сам самолёт. Машину они не поленились и тоже переправили в своё селение. Вместе со всем содержимым… Я видел в башне почтовые мешки, и подумал, может, стоит забрать их и потом отвезти если не на Камфуни, то обратно в Фонтелис, ведь кто-то отправлял и ждал всю ту корреспонденцию. Но вождь сказал, что содержимого короба будет достаточно, чтобы оживить Белого Отца. Кажется, в башне у них что-то вроде мемориала, где каждая вещь священна. Но я улучил момент и кое-что прихватил. Это именная нашивка на форме твоего брата. Просто оторвал её и забрал с собой. Я подумал, что аконийские судьи могут потребовать доказательства для идентификации останков твоего брата. Теперь они у них будут. И ещё я взял твою камеру и на всякий случай снял самолёт на вершине башни. Думаю, теперь ни у кого не будет вопросов, чей именно самолёт упал…