Охотники за книгами Сезон 1 - Коллектив авторов - Страница 77

— Ты уверена, что это правильное место?

Асанти, похоже, немного обиделась.

— Разумеется. Оракул всегда находился не в храме, а у ключа. Некоторые исследователи, кстати, утверждают, что этилен, проникающий в воду из вулканических отверстий, и сообщает пифии ее божественный дар, однако галлюциногенные свойства воды не объясняют…

— Что вы тут делаете? — окликнул их мужской голос.

Сэл обернулась и увидела мужчину в обычном деловом костюме, но с расстегнутым воротником — он пристально смотрел на них, стоя у входа в хижину.

— Посетителям не разрешается…

Менчу пошел к мужчине договариваться, Асанти же сломала печать на приглашении, развернула его и сунула в воду, погрузив руку почти до плеча.

После этого помещение заполнил оглушительный рев водопада, и незнакомец исчез.

Шум смолк так резко, что Сэл ахнула — только звук ее дыхания и отчетливо слышимые удары собственного сердца говорили о том, что она не оглохла. Коллеги не тронулись с места, а вот в воздухе что-то переменилось — Сэл даже заподозрила, что исчезли как раз они, а не незнакомец.

Асанти медленно вытащила руку из воды. Она по-прежнему сжимала лист бумаги, однако чернила, как и кровь, с бумаги смыло без следа.

— Что такое? — осведомился Лиам, который — если такое вообще возможно — похоже, разнервничался пуще прежнего.

Менчу огляделся.

— Наверное, нужно выйти наружу и разобраться.

Никто не предложил ничего лучше, поэтому вернулись в пятнистую тень.

Снаружи их встретил не сердитый администратор, а женщина в свободном белом одеянии, с лавровым венком в темных волнистых волосах. Она улыбнулась, будто давно их ждала.

И произнесла:

— Добро пожаловать в Дельфы.

3

Кастальский ключ, поблизости от Дельф (по всей видимости).

Несмотря на то что Грейс была обязана своей молодостью сверхъестественным силам, ко всем магическим явлениям она относилась совершенно равнодушно — к ее собственному облегчению и к неудовольствию Асанти. Однако в момент перехода из того мира в этот — где бы он ни находился — она ощутила легкий трепет в костях. Резонанс. Сочувствие.

Грейс окинула взглядом незнакомку в белом: вид у той был такой, будто она сошла с бока расписной амфоры, — и сразу поняла, что их кое-что объединяет.

— Мы в месте вне времени.

Женщина кивнула.

— Да.

— А где именно? — поинтересовалась Сэл.

— Я же сказала, — с укором произнесла женщина. — Это Дельфы.

— Но мы уже были в Дельфах…

Асанти пресекла возражения Сэл.

— Мы были в реальных Дельфах. А это легендарные.

Женщина в белом кивнула.

— Так вот как пифия видит будущее? — догадалась Асанти. — Она существует во всех временах одновременно.

Женщина подняла руку.

— Вы пришли задать вопрос, — сказала она. — Но, полагаю, не этот.

— Вам известно, какие сведения нас интересуют? — Этот вопрос задал Менчу.

— Нет, но нас предупредили, что вы появитесь.

— Кто предупредил? — осведомилась Грейс.

— Пифия, разумеется.

Задним числом Грейс сообразила, что именно такого ответа и ждала.

***

Лиам все ворчал себе под нос, пока женщина в белом вела их обратно по тропинке, прочь от ключа. Разумеется, пифия предупредила, что мы появимся. Лиам никогда еще не видел оракула, но пока пифия казалась занудой, как он и ожидал.

Лиам глянул на Сэл, как делал всегда, когда ему требовался понимающий и в меру язвительный слушатель, но Сэл разговаривала с Менчу. Похоже, после разрыва она целенаправленно его избегала. Как глупо с ее стороны. Они же работают вместе. Можно остаться друзьями, оставив случившееся в прошлом. Но Сэл, судя по всему, смотрела на вещи иначе. Подозрение, что не по вине одной Сэл между ними начался разлад, тоже не способствовало поднятию духа.

Лиам так глубоко погрузился в уныние, что даже не заметил, как они вышли из леса, — теперь перед ними открылась широкая долина и вновь показались склоны горы Парнас.

Это место считалось священным еще в догреческие времена, потом здесь было святилище Аполлона, позднее еще и его брата Диониса. Храмы разрушали и отстраивали заново, опять разрушали и отстраивали — пока в итоге они все-таки не превратились в руины, чему способствовали принятие христианства, стихийные бедствия и ход времени.

Так было до этого момента.

Члены отряда встали, как вкопанные. Храм Аполлона вновь — или по-прежнему? — сверкал высокими колоннами на белоснежном мраморном основании. Там, где раньше была деревня, раскинулся сияющий город.

Там, где раньше кишели туристы, теперь не было ни души.

— А где все? — изумился Лиам.

Женщина в белом повела плечами.

— Раньше просителей было много, но приходили они к нам всегда с истинной верой. Теперь же пифия вынуждена разборчивее относиться к тем, кого пускает на порог.

— Для нас оказаться здесь — особая честь, — высказалась Асанти.

— Γνῶθι σεαυτόν, — произнесла незнакомка с упреком и зашагала дальше. Члены отряда поспешили следом.

***

Γνῶθι σεαυτόν. Хотя Асанти бегло читала на древне- и новогреческом, ей пришлось признать, что разговорный навык она несколько подрастеряла. Тем не менее смысл фразы удалось восстановить по историческому контексту: «Познай себя». Это изречение (возможно, одно из трех — смотря каким источником вы пользуетесь) было выбито на стене храма пифии в древности. Но что имела в виду незнакомка?

Асанти ничуть не лукавила. Для нее оказаться здесь действительно было особой честью. Конечно, она сказала не совсем это, правда? Но ведь коллеги не могут не оценить величие мига, чудо самого пребывания здесь — несмотря на все их профессиональные предрассудки и сомнения?

Асанти оглянулась на своих спутников. Может, и не оценят. Подумала, не лучше ли было пойти одной. Нет, они нужны друг другу, да и Менчу никогда бы не позволил. В любом случае уже поздно об этом жалеть.

Следуя за женщиной в белом, Асанти воображала себе тех, кто бывал здесь раньше. Торговец из Афин, мать с Крита, сенатор из Рима. Все эти люди на протяжении тысячелетий совершали то же самое паломничество, меняясь внешне, но не духовно.

Первый шаг к получению пророчества пифии — понять, что тебе нужен знак, и отправиться в Дельфы. Это они уже сделали. Второй шаг — ритуальное очищение в Кастальском ключе. Будто прочитав ее мысли, женщина в белом подвела всю группу к источнику рядом с храмом — он стекал в глубокий бассейн — и велела совершить омовение. Асанти в тот же миг опустилась на колени у воды.

— А это обязательно? — осведомился Лиам.

Женщина в белом равнодушно ответила:

— Если вопрос для вас важен, то да.

Менчу попытался подбодрить Лиама:

— Ритуальное омовение — важный компонент почти любого религиозного обряда, даже у нас.

— Меня уже однажды крестили, спасибо.

Асанти, не обращая на них внимания, погрузила руки в бассейн, зачерпнула пригоршню воды, вылила ее на лицо и волосы. Менчу и Грейс последовали ее примеру. Сэл эта процедура нравилась не больше, чем Лиаму, но она покорилась — как показалось Асанти, чтобы не создалось впечатление, будто они с Лиамом заодно. «Да что такое между ними приключилось?» — недоумевала она.

Струйка воды слегка щекотала Асанти спину, словно по коже стекала газировка. Затем появилось неожиданное ощущение свежести: вода как будто смыла две последних недели бесконечных переездов и стрессов.

Поднявшись на ноги, Асанти собралась было выжать волосы и с недоумением обнаружила, что и волосы, и руки, и одежда совершенно сухие.

— Странно… — По реакции Сэл Асанти поняла, что не только она это заметила. После того как все умылись, удивившись, что остались при этом совершенно сухими, женщина в белом жестом пригласила их войти в храм.

***

Менчу много раз в жизни — и до принятия сана, и после — доводилось посещать места, которые считаются священными у самых разных народов: церкви всевозможных христианских конфессий, мечети, синагоги, буддистские и индуистские храмы, древние гробницы, языческие капища. Он не стал бы утверждать, что ощущения везде были одинаковыми — это оказалось бы непомерным упрощением и звучало бы банально, а банальность его всегда раздражала. Однако он готов был признать, что места, которые люди наделяют сакральным смыслом, неизбежно обладают… одним общим свойством. Оно, пожалуй, может быть выражено различно, но в целом соотносится с тем образом божественного, который с детских лет постоянно был частью его веры. Храм Аполлона Дельфийского тоже обладал этим свойством, но плюс ко всему… каким-то еще.