Игра в лево - право (ЛП) - Андерсон Джек - Страница 28

Пока я пыталась обойти машину, чтобы присоединиться к Лилит, у Блюджей кончилось терпение. Я услышала её приближающиеся шаги. Ситуация быстро выходила из-под контроля. Я могла сделать только одну вещь, чтобы спасти нас обеих.

АШ: Мы выходим!

Я подняла руки, встала во весь рост и пошла к задней части Вранглера. Заметив Лилит, Блюджей встала на месте, повернулась ко мне и нацелилась мне в грудь. Мгновение спустя я услышала, как Лилит сорвалась из-за машины и побежала в лес.

Блюджей быстро поняла, что произошло, и, вскрикнув от негодования, повернула ружьё в сторону деревьев. Но Лилит уже успела скрыться в тёмном лесу и была вне досягаемости. Я решила, что кинуться на Блюджей в этот момент было бы ошибкой. И это было правильное решение: быстро сообразив, что Лилит ей уже не достать, она снова направила прицел в мою сторону.

Блюджей: Я знала, что вы сговорились, уроды!

От злости и напряжения её глаза чуть ли не вылазили из орбит, все её лицо налилось кровью и скривилось в бешенстве. На протяжении всего пути я ни разу не видела ничего подобного.

АШ: Ты больна, Блюджей.

Блюджей: МОЛЧАТЬ! Я не поведусь на твои долбанные уловки!

АШ: Уловки? Что? Аполлон, Ева, Бонни. Ты видела всё, что с ними произошло. Это за пределами нашего понимания, моего и твоего.

Блюджей: Никакой магии не существует. Есть только идиоты и ЁБАНЫЕ мошенники.

Вот так. В одной этой фразе крылся корень окончательной и бесповоротной потери Блюджей рассудка. Непреклонная вера в собственную правоту ввергла её разум в водоворот противоречий. С каждым необъяснимым событием, с каждой жестокой смертью, которые разворачивались перед ней, непоколебимый скептицизм Блюджей всё больше её сдавливал. Скептицизм не позволял ей обвинить во всём дорогу. Вместо этого она обвинила нас, заговорщиков, которых становилось всё меньше и меньше. Для неё мы были преступниками, а простой обман превратился в реальную угрозу. Для неё единственными монстрами на этой дороге были мы. Это было не сумасшествие. Это была самооборона.

АШ: Это уже не имеет значения. Поезжай домой, хорошо? Но просто... хотя бы возьми с собой Лилит. Пожалуйста. Она здесь ни при чём.

Блюджей: По твоему, я совсем отсталая, Алиса? Думаешь, я ничего не знаю? Думаешь, я за вами не следила? Вы все замешаны в этом, все до одного. Ах да, насколько я знаю, вы все прекрасно умеете ходить!

АШ: Боюсь, я не дам тебе этого сделать.

Она издала уродливый смешок, крепко прижав ружьё к плечу.

Блюджей: И как же ты собираешься мне помешать?

АШ: Ну... тебе это всегда с трудом давалось, а, Дениз? У тебя не хватает воображения.

Я сделала шаг назад, позволяя гравитации перенести меня через край обрыва. В последние несколько секунд перед тем, как провалиться в темноту, я стояла с крепко сжатыми пальцами левой руки.

Когда я вышла из машины и подняла руки вверх, мои пустые ладони были развёрнуты внутренней частью к Блюджей. Она могла легко принять кольцо вокруг моего пальца за драгоценное украшение. А теперь, когда я падала в пропасть, глаза Блюджей были направлены на мой сжатый кулак, и она увидела, что было прикреплено к обратной стороне этого «кольца». Маленький светодиодный фонарик, открывашка для бутылок... и ключ зажигания от Вранглера.

Не зная, что ждёт меня на дне этой пропасти и не имея альтернативы, я летела вниз. Меня провожали взбешённые крики Блюджей, устремлённые вслед за мной в бесконечную темноту.

Всем привет.

Извиняюсь за удаление этой записи секунду назад, не знаю, как так вышло. Также хотелось бы извиниться за все эти задержки в последнее время. Если бы я мог посвятить всё своё время поискам Алисы, я бы так и сделал. К несчастью, я должен отработать столько праздничных смен, сколько смогу, особенно теперь, когда я решил, что нельзя эффективно продолжать расследование из квартиры в северном Лондоне.

Я долго думал об этом — и решил, что после Рождества полечу в Штаты и пойду по тем следам, на которые вы указывали. Надеюсь, когда я туда доберусь, я наконец-то смогу сдвинуть дело с мёртвой точки.

В то же время хочу попросить вас по-прежнему делиться со мной любыми идеями и новостями, даже если они кажутся вам незначительными. Я действительно читаю всё, что вы присылаете.

Ладно, вот вам следующая часть:

На какой-то миг перед тем, как удариться оземь, я осталась наедине со звёздами.

Падая в обрыв спиной вперёд, я встретилась взглядом с ночным небом и внезапно ощутила себя в объятиях абсолютной невесомости — словно небеса призвали меня к себе. Бездонный и бесконечный небесный свод просвечивал сквозь полог, и никакой земной свет не мог затмить его сияние. Несмотря ни на что, я не могла не заметить, как он велик и прекрасен и как изящно отрешён ото всей мерзости здесь, внизу. И, хоть это мгновение длилось всего секунду, оно казалось куда длиннее, словно мне была дарована крохотная передышка, мимолётное и драгоценное время, чтобы познать цену покоя и безмолвия космоса. Чтобы уйти хоть на один миг от того, что случится дальше.

Не знаю, сколько ещё могло бы длиться это мгновение. И, наверное, никогда не узнаю. Я ощутила безмерную грусть от расставания с ним, уверенным усилием переворачивая собственное тело в воздухе. Звёзды исчезли — на смену им пришёл крутой склон и тёмная, непримиримая бездна долины. Моё единение с небом подошло к концу. Я возвращалась к стылой, беспощадной земле.

Встреча не была радушной.

Я врезалась в склон одним плечом и почти сразу же — другим, начав стремительный, безостановочный слалом к подножию откоса. Перед глазами со страшной скоростью проносилась земля, а моё тело, охваченное хаотическим, бесконтрольным танцем, летело и катилось по склону навстречу жадно выжидающей долине.

Подколенной ямкой я угодила прямо на большой зазубренный булыжник. Лицом прокатилась по зарослям крапивы, и щёку ошпарило жгучей листвой. Я силилась внести в этот хаос хоть какой-то порядок, хватаясь за стебли трав, впиваясь пальцами в рыхлую почву в яростных попытках остановиться.

С большим трудом я перевернулась на спину, обрушив лавину грязи и камней и получив, наконец, возможность спуститься ногами вперёд. Я сделала это как раз вовремя — всего в нескольких метрах передо мной из склона холма торчало большое дерево. За долю секунды до того, как столкнуться с толстым узловатым стволом, я бросилась в сторону, ударившись запястьем о кору. Всю руку насквозь прострелило болью.

Я увидела ложе долины — оно неумолимо приближалось с каждым проносящимся подо мной клочком травы. Всюду были туши оленей, проделавших тот же опасный путь до меня. Там и тут был слышен полный боли рёв тех, кто выжил, и отчаянные стоны оттого, что сломанные ноги отказывались их держать.

В следующий миг я к ним присоединилась.

Склон не переходил в ровную поверхность постепенно. Прямо у подножия крутой откос, не оставляя шансов замедлиться, обрывался отвесной скалой. Прежде, чем я смогла хоть немного задержаться, сила притяжения швырнула меня под откос с дождём земляных комьев. Пролетев последние три метра в свободном падении, я приземлилась на руки и колени, и хруст костей ознаменовал полную, окончательную остановку.

Дрожа от боли и напряжения, я буквально соскребла себя с земли и поднялась на ноги. В ту же секунду резкий луч фонаря ударил по клочку земли справа от меня. Напружив ноющие мышцы, я отпрыгнула под сень естественной каменной стены, и в то же время луч приблизился, прочёсывая в точности то место, где я только что приземлилась.

Блюджей искала меня. Ни на что иное я и не рассчитывала. Луч скользил по земле, рыскал у подножия откоса, выхватывая из темноты бессчётное множество переломанных оленьих туш. К счастью, тень от каменной стены образовывала узкую спасительную полоску, укрывая меня от неусыпного ока фонаря.