Ноктюрн (СИ) - Кохен Лия - Страница 25

— Анта_нэн арэльке вала куэлле_Ашутар, — с силой сжав зубы, произнес Тэль-Белар, и тут же морозная корка сковала Хаэла, не позволяя тому двинуться с места или даже пошевелить губами.

Короткая пауза позволила эльфу разжать руку. Нож с глухим стуком упал на шерстяной ковер.

— Если бы не законы гостеприимства, которые связывают меня по рукам и ногам, ты был бы уже мертв, Хаэл, сын Таллота, — самоуверенно произнес темноволосый эльф, подбирая с пола кинжал. — Но в следующий раз, я почти уверен, мы встретимся на поле боя — и тогда пощады не жди, — с этими словами Тэль-Белар вскочил на высокий подоконник и секунду спустя исчез в туманной мгле.

Две недели спустя

— Король Астеар в недавнем письме лично поблагодарил меня за внимание к ситуации в императорских склепах и еще раз заверил, что наш союз в силе, и ни под каким видом он с его войском не намерен нести угрозу нашему королевству, — спокойно, но убедительно произнес Амадео Кадмус, младший брат вдовы покойного Короля Единения Рауля, а ныне правитель всех южных земель. Подающий огромные надежды всем подданным своего процветающего края, король на днях отметил свою тридцатую годовщину. Тэль-Белар слышал о том, что Его Величеству было всего шестнадцать, когда он силой своего убеждения склонил сурового короля Астеара к заключению мира между двумя враждующими королевствами, после чего им удалось совместными усилиями своих армий отбить нападение грозных наемников и лучших отрядов короля Париса из Грасии.

Эльф прекрасно знал, что более всего прочего король Амадео всегда выступал за ненасильственные методы и доверительное сотрудничество, и безмерно уважал эту черту скромного и рассудительного молодого монарха. Но еще лучше эльф знал, что разум обогащается в первую очередь за счет жизненного опыта, и лишь потом следуют вера, честь и долг. Не получивший от короля Севера официального разрешения на вторжение в гробницы, Амадео ни за что не переступит черту, отделяющую высоконравственного и благородного правителя от дальновидного, плутоватого диктатора, нарушающего данное им слово ради возможного будущего блага. С грустной усмешкой Тэль-Белар про себя отметил, как же их королю не хватает некоторых, всего нескольких, не одобряемых религиозным сообществом черт.

— Астеар поклялся не нарушать мир, — вторил своему королю лорд Питирим, высокий стройный мужчина с выразительным взглядом маленьких темных глаз на гладко выбритом лице. — Я считаю, что пускай Астеар сам занимается проблемами севера, а нам пусть позволит взять на себя защиту юга, — он небрежным жестом поправил широкую металлическую диадему, венчающую его высокий лоб. В самом центре этого головного украшения была выгравирована львиная морда — символ семейства Кадмусов, заимствованный у самого короля Рауля. Являясь лордом Адена, наместником Его Величества и одним из самых знаменитых полководцев юга, командовавшим отрядом, навсегда покончившим с Драконом Земли, он также являлся, по мнению Тэль-Белара, человеком чересчур вспыльчивым и самонадеянным.

Расправа над Антарасом дала возможность многим полагать , что теперь нет ничего неподвластного для армии Адена . А Хаэл только и ждет , когда кто — нибудь из приближенных короля Амадео сделает один неверный шаг. Но убедить в этом празднующих победу над грозным драконом рыцарей он не мог.

— Я сомневаюсь не в короле, а в его военачальнике, Хаэле, — вслух произнес темный эльф, когда из всего собрания остались лишь пожилой рыцарь сэр Сэдрик и архиепископ Орвен.

— Сила Эйнхасад поможет нам одолеть любую тьму, что встретится на пути, а наши славные рыцари ей в этом помогут, — проговорил Его Преосвященство. — Мало того, что ты оставил слепую веру в разрушительные силы тьмы и хаоса, — добавил он, наставительно обратившись к темному эльфу, который был почти на два века старше его самого, хотя и выглядел моложе лет как минимум на пятьдесят. — Теперь тебе нужно поверить в бесконечный свет этого мира и отыскать его в своем собственном сердце, и тогда ты увидишь, что после любой ночи обязательно приходит утро, — священник многозначительно кивнул седой головой, перед тем как покинуть зал совета.

Теперь их осталось двое: темный лучник и старый паладин, служивший Адену еще с момента его возрождения. Тэль-Белар не желал больше пускать слов на ветер и направился к двери, когда грубый голос человека остановил его.

— Я слышал много обещаний, которые короли давали друг другу, и каждый раз дело оборачивалось новой войной. Я прошел через сотни битв, больших и малых, и уяснил для себя одно: ни одна из них не является последней.

Рыцарь медленно приблизился к Тэль-Белару и по-отечески похлопал его по плечу.

— Будь готов! Верь в свое чутье и будь готов…

После того как сэр Сэдрик покинул холл, лучник еще минуту простоял в огромном опустевшем зале и затем, сопровождаемый учтивым лакеем, направился к выходу.

Когда массивные деревянные врата, украшенные коваными позолоченными драконами, за ним закрылись, Тэль-Белар еще раз обернулся, чтобы оценить весь размах, с которым на северном окончании возрождённого города Адена король Рауль построил Дворец Согласия, призванный объединить все расы и народы восточного континента. Замок был хоть и не столь неприступен, как замок Руна, но точно не уступал ему ни в размерах, ни в монументальности, и уж, конечно, многократно превосходил его изяществом и великолепием как внутренних убранств, так и внешних архитектурных элементов.

Наследник древней эльфийской столицы, город Аден, вероятно, мало чем был похож на своего предшественника, разрушенного людьми сотни лет назад. Гуляя по городу, эльф представлял себе, как вместо грубых каменных стен его когда-то окружала живая изгородь из невысоких деревьев; взамен многоэтажных тяжелых особняков стояли миниатюрные одноэтажные хижины, крытые изящными зелеными крышами; на месте ужасающего своими размерами и многочисленными острыми шпилями храма покоилось, окруженное ручейками и фонтанами, воздушное святилище с аккуратными круглыми куполами.

Даже главный городской парк, излюбленное место прогулок жителей и гостей столицы, наводил на эльфа грусть: абсолютно ровные, идеально подстриженные лужайки, ряды стройных кипарисов с одинаково обрезанными кронами, в тени которых невозможно укрыться от солнца или спрятаться от дождя, — вот что осталось от дикой сосновой рощи, в тени которой обитали многочисленные звери и птицы. Даже на одиноком острове посреди прекрасного озера, названного давным-давно эльфами «аэлин_насэлл», то есть «озеро скорби»[9], где раньше, вероятнее всего, находился легкий и прекрасный храм богине Эве, люди умудрились отстроить громадный комплекс Колизея, предназначенный лишь для того, чтобы ежемесячно демонстрировать жадной до зрелищ публике бои и сражения за звание самого великого воина королевства. Темный эльф брел по каменным улицам меж скрывавшими солнечный свет домами и искренне не понимал восхищений тех, кто считал Аден самым прекрасным городом мира.

Тэль-Белар не часто посещал крупные людские города, лишь иногда проездом оказываясь в прибрежных селениях. Он бывал, конечно, и в Руне, и однажды даже в Гиране, но нигде не проводил больше нескольких часов и никогда не утруждал себя изучением зодческой традиции правящей на континенте расы. Почти целый год по воле своего друга и компаньона Магоса пришлось ему прожить в окрестностях Адена, который тогда еще не был столицей, а являлся просто независимым городом под руководством никому не известного тогда рыцаря Рауля. Но в те времена, почти двадцать лет тому назад, он даже и не помышлял о жизни среди шумной толпы, поэтому не удосужился даже мельком осмотреть очередной город людей, «намертво запечатанный в камень».

Почти сотню лет после своего бегства из родного леса Тэль-Белар скитался по равнинам Глудио и Диона, пока наконец не поселился в холмистой долине неподалеку от Логова Дракона, и он сам, вероятно, до конца не понимал причин, по которым его после стольких лет одинокой размеренной жизни угораздило присоединиться к Магосу, самонадеянному цинику и прожженному авантюристу. Может, он решил взглянуть, как изменился мир за время его отшельничества, а возможно, ему просто захотелось перемен, и он вместо очищения от демонических сущностей Долины Дракона принялся освобождать от нежити поля, окружающие недавно отстроенный город.