Он пишет мою книгу! (СИ) - Бриошь Софи - Страница 34

Я никогда не видела умалишенных людей, не встречала шизофреников или алкоголиков в состоянии белой горячки, но почему-то, глядя сейчас на Макса в парике, в розовом платье, – ох, он, оказывается, ещё и в районе груди чего-то напихал для объёма, – я вдруг подумала, что он сошёл с ума.

Мне снова стало страшно.

– Я не хотела. Камилла, прости меня, пожалуйста, – в памяти всплыла где-то когда-то полученная информация о том, что с сумасшедшими не надо спорить, нужно во всём с ними соглашаться.

– Тебе нет прощения, гадкая девчонка.

Тебя нужно убрать из этого мира, а потом уничтожить и твои мерзкие книжки! – Макс остановился посреди комнаты, задумавшись о чём-то. Затем спокойно, словно речь шла о том, что приготовить на ужин, продолжал:

– Вот думаю, как тебя удалить.

Меня прошиб озноб. Мой бывший парень сошёл с ума и на полном серьёзе рассуждает сейчас о том, как меня убить…

Не знаю, откуда взялась эта мысль, я абсолютно не успевала ни о чём думать, но я неожиданно для самой себя вдруг выдала:

– Камилла. У меня есть деньги. Я могу отдать их тебе.

– Откупиться хочешь, интернетная писака! – Макс начал злиться и я быстро и максимально ровным голосом постаралась его успокоить:

– Нет, нет, что ты, Камилла. Ты говоришь, что всё погибло, что нет денег. Я хотела лишь отдать тебе свои финансы что бы ты их спасла.

Какой же это кошмар: вести диалог в дурдоме.

– Спасти деньги? Хм… Ну да, я могу. Я люблю деньги и не дам их в обиду. В отличии от тебя! Ты никогда деньги не ценила! Ты предала их, променяла на слова!

– Я все-все деньги тебе отдам. Честное слово. Но они у меня дома. Надо ехать туда, – я на ходу соображала, как выбраться отсюда. Главное, попасть в город. А дальше я что-нибудь придумаю. Закричу в подъезде, в конце концов.

– Вот дура! Ты даже хранить деньги не умеешь как следует! Они должны работать на бирже, должны постоянно создавать себе подобных! Они гибнут без дела!

– Камилла, прости ещё раз. Поедем скорее спасать деньги?

Тень надежды мелькнула в моём сердце.

– А ты мне зачем? Я без тебя всё сделаю. От тебя одни неприятности.

Тебя я оставлю тут, дорогуша.

С этими словами Макс неожиданно бросился ко мне.

Я еле успела увернуться и метнулась прочь с дивана. Макс успел схватить меня за одежду, но я вцепилась в подвернувшийся стул и с разворота ударила Макса по руке. Он, зарычав, выпустил меня, но я так сильно рвалась прочь, что, когда Макс перестал меня держать, по инерции стремительно полетела на пол.

Макс устоял на ногах и сейчас быстро двигался в мою сторону, зловеще цокая каблуками и поглядывая на меня сверху вниз.

Мужское лицо, обезображенное макияжем и злобой, размазанная помада, съехавший набекрень парик и перекошенные сиськи под розовым платьем – моя смерть выглядела жутко.

Я закричала что было сил.

– А-а-а!!! Помогите!!! На помощь!!!

Шансов, что в дачном посёлке кто-то услышит меня, немного. Но я буду бороться до последнего. Всеми доступными мне способами.

Я не успела подняться с пола, как Макс набросился на меня и начал душить.

Его руки были крепкими и сильными. Моя попытка увернуться была смехотворна.

Я пыталась дотянуться до его лица, царапалась, тщетно дёргала ногами.

Но Макс был несоизмеримо сильнее.

Наверное и правда надо было мне ходить в спортзал, а не в библиотеку…

Перед глазами поплыло.

Образы отца и Степана мелькнули на прощание. Они как добрые ангелы привиделись мне за плечами Макса.

Любимые мои мужчины…

Вместе…

Глава 43

Степан

Оказалось, что по прилёту в Юлин город, в полицию нам всё же пришлось обратиться.

Николай не знал, где искать бывшего парня своей дочери и спросить было не у кого.

Я в очередной раз убедился, как полезно иметь знакомых в разных ведомствах. Летят годы, века, мелькают друг за другом феодализм, диктатура и демократия, а "свой человек" в медицине, полиции, в налоговой – да хоть где! – никуда не исчезает. И всегда нужен.

Очень здорово ускоряется процесс решения проблемы, если есть к кому обратиться "по знакомству".

Пришли бы мы с Николаем в полицию с улицы – и что? Три дня бы рассказывали про то кто мы такие и почему ищем адрес какого-то человека. Оставили бы сорок восемь ксерокопий паспортов, снилсов, справок из ЖЭКов, сдали анализы на сифилис и получили от ворот поворот.

Не потому, что анализы плохие – потому что бюрократия хорошая.

А тут, сославшись на какого-то Игоря, – мужа Юлиной подруги, – мы быстро выяснили адрес проживания Макса.

Дверь квартиры нам открыл хмурый немолодой мужчина в трикотажных длинных шортах и футболке.

Поздоровавшись, Николай сразу перешёл к делу.

– Я отец Юли Васюткиной, Николай. Вы извините, что мы вас отвлекаем, но, понимаете, Юля пропала. Может Максим знает что-то? Он дома? Можно с ним поговорить?

Я ожидал что-то наподобие праведного родительского гнева, когда отцы или матери, не успев вникнуть в суть проблемы, сразу выбирают позицию агрессивной защиты своего чада.

Я думал, что этот хмурый мужчина сейчас начнёт говорить что-то из разряда:"А при чём тут мой сын?! Они расстались, нечего нас втягивать в свои дела!"

Но он, на удивление, тут же предложил нам пройти в квартиру, и, как будто, не удивился, а скорее помрачнел и задумался.

– Подождите немного, – сказал отец Макса, приглашая нас присесть на диване в гостинной. – Я быстро переоденусь и поедем.

– Вы что-то знаете? – я не удержался от вопроса.

Насчёт того, что замешан Макс-Камилла я не был уверен на все сто процентов. Да, предполагал. Но просто и других зацепок не было. Если бы сейчас оказалось, что Макс давно в командировке в другом городе или лежит дома неделю с переломом, то даже не представляю, где бы мы искали Юлю.

Мысль о том, что мы на верном пути в поиске Юли радовала и пугала одновременно.

– По дороге всё расскажу, – отец Макса крикнул из соседней комнаты,куда ушёл переодеваться, – чтобы время не терять.

На улице он показал нам старенький тёмно-синий фольксваген. Николай сел рядом с водителем, я устроился позади.

– Куда мы всё-таки едем? Вы знаете где моя дочь? – спросил Юлин отец, когда автомобиль тронулся.

– Я не знаю где Юля. Но Максим скорее всего на даче, – ответил Дмитрий. Так он представился нам дома, когда переоделся и предложил поторопиться.

После небольшой паузы отец Макса добавил:

– Я его выгнал из дома.

Не знаю почему, но этот человек вызывал у меня симпатию. Рослый, крепкий мужчина. Виски тронуты сединой, лицо гладко выбрито. Видно, что не алкаш, не понтодел. Нормальный дядька. Немного усталый – по нему заметно, что всю жизнь трудится. Судя по его квартире, достаток среднестатистический. Алмазы с люстр не сыпятся.

Дмитрий управлял автомобилем и не отвлекаясь от дороги, продолжал.

– Николай, я должен извиниться перед тобой. Перед Юлей я уже извинился, но чувство вины всё равно со мной. И это уже на всю жизнь.

Дмитрий с Николаем были, наверное, ровесниками. Отец Макса перешёл на "ты". Разговор сразу приобрёл полудружескую форму.

– Дмитрий, не кори себя. Ты тут не причём. Я понял про какую историю ты говоришь. Сам, правда, недавно узнал от Степана, – я наблюдал за Николаем и он не переставал меня приятно поражать. Такое ощущение, что я все эти годы держал в уме образ какого-то совершенно другого человека. А настоящий Николай чуткий и не злобливый. И вряд ли способный на подлость человек.

– Нет, Николай. Я тут очень даже причём. Я вырастил вора! – словно выплюнув из себя стыд, с болью в голосе сказал отец Макса. Я увидел, как сжались пальцы его рук на руле и желваки на скулах заходили ходуном.

– Знаешь, оно может где-то и так, а где-то и совсем не так. Сколько живу, столько вижу, что не все яблони и яблоки друг на друга похожи. Не всё решает воспитание или наследственность. Чёрт его знает, какая там причина стоит за тем, что дети и родители разные бывают. Юля, вот, моя – думаешь на мать похожа? Да если б она выросла такой, как та её воспитывала! – Николай даже рукой взмахнул, – Так что ты много на себя не бери. Не всё от тебя зависело.