Исцеление любовью (СИ) - Слободян Юлия - Страница 28

Глава 22

«Он не позвонит ему», – думала Юля, пока Сергей ушел на кухню готовить чай. – «Не станет. Сережа зря ждет и надеется». Оля в это время залезла на колени к Юле и обняла старшую сестру за шею.

– Юля, а кто тебе Сележа? – спросила она.

– Сережа – это человек, которого я люблю, – серьезно ответила Юля.

– А он тебя любит?

– Это ты у него спроси, – отозвалась Юля.

– Значит, вы длужите?

– Ну, в общем, да.

– А сколько Сележе лет?

– Сегодня исполнилось сорок, – сказала старшая сестра.

– Ого, так много, – произнесла Оля, для которой и пятнадцать было всё равно, что вершина Эвереста.

– С твоих шести лет, конечно, много, – улыбнулась Юля.

– Но ведь у тебя ланьше не было таких больших друзей. Саше, Валеле им всем, как тебе.

– Сережа – мой особый друг, – сказала Юля и поправила сестре челку.

– Что значит особый длуг?

– Что он значит для меня нечто большее, чем просто друзья.

– Значит, ты его любишь больше, чем Сашу и Дашу?

– Нет, я люблю его не так, как Сашу и Дашу, – ответила Юля. – Немножко иначе. Только ты маме пока не говори про него ничего. Я сама потом расскажу.

– Ладно, – согласилась Оля. – А ты мне шоколадку купишь?

В этот момент вернулся Сережа с двумя чашками чая. Оля тут же принялась открывать эклеры. Не прошло и пяти минут, как эклеров в коробке осталось ровно половина. Вторая половина перекочевала в рот Оли.

– Зря мы стали чай пить, – покачала головой Юля, глядя на сгущенку на носу сестры. – Надо было сначала хоть чем-то накормить эту кулему.

– Принести пельмени? – спросил Сергей.

– Нет, – покачала головой Юля, выразительно подняв брови, – мы барышни такие. Мы пельмени не едим. Нам курицу подайте!

– Курицы нет, – развел руки в стороны Сергей.

– Оля, давай пельмешки покушаем, – предложила Юля, вытирая сестре нос.

– Я пиложные, – сказала Оля.

– Ну что это за еда? Мама сказала, чтоб ты ела, – заметила Юля.

– Я не буду пельмешки! – заявила «кулема».

Юля посмотрела на Сережу.

– У тебя рис есть? – спросила она.

– Да, на кухне был, – отозвался он.

– Тогда, – Юля посмотрела на сестру. – Юля сейчас пойдет на кухню и сварит кое-кому рисовую кашу.

– Я не буду есть одна! – возразила Оля.

– Хорошо, мы поедим с тобой, мы с Юлей вместе – согласился Сергей. – Крупа там, в шкафчике, – сказал он девушке.

– Я найду, – пообещала она.

Сергей и Оля остались вдвоем. Сначала они просто сидели молча. Сережа спросил Олю, что она любит. Оля ответила, что рисовать. Потом рассказала ему, что она рисовала в садике в последнее время.

– А что ты любишь? – спросила она.

– Я люблю плавать, – сказал Сергей. – Ты умеешь плавать?

– Только со спасательным клугом, – ответила Оля. – А Юля говолит, что я не плаваю, а плосто длыгаю ногами и делжусь за ее шею.

Сергей улыбнулся. Он очень ясно представил себе эту картину. Дима в ее возрасте делал то же самое – цеплялся за плечи Сережи и кричал родителям, что он плывет.

– Сележа, а ты Юлю любишь? – спросила Оля, оторвав его от воспоминаний.

Снегирев внимательно посмотрел на девочку. Ее круглые глазки глядели на него с детской непосредственностью. Для Оли данный вопрос был таким же простым, как «Почему небо голубое?», «Зачем кошкам усы?» и «Почему нельзя ломать муравейники?».

– Да, – сказал Сергей. – Она мне очень нравится.

– Ты хочешь на ней жениться? – спросила Оля.

Мужчина замялся с ответом. Лучше бы она его спросила, какие рыбки живут в море. На это ответить было бы проще.

– Я с ней не говорил об этом, – сказал Сергей.

– Я тебя не об этом сплашиваю, – сказала Оля.

Сережа замер.

– Я сплашиваю, ты хочешь жениться на Юле, – повторила Оля.

– А она тебе что-то говорила об этом? – задал вопрос Сергей.

– Нет, – ответила Оля. – Но ведь когда любят, тогда женятся? Мне так Юля говолила.

– Обычно да. Так и делают.

– Значит, вы с Юлей поженитесь?

– Может быть, – произнес Снегирев.

Оле такой ответ пришелся не очень по вкусу, но она смолчала и стала думать о чем-то о своем. Пока Юля заправляла на кухне посудой, Сергей решил отвлечь девочку от разговоров и предложил ей порисовать. Она с радостью согласилась. Если бумага нашлась практически сразу же, то с карандашами были проблемы. Все, что Снегирев смог предложить Оле, это цветные ручки. Сказав со вздохом «Ладно, давай», малышка согласилась на цветные ручки и принялась что-то рисовать. Сережа сидел рядом и смотрел, как шестилетняя девочка вычерчивает какие-то линии на листе.

Жениться… Жениться на Юле… Ему даже в голову не приходила такая мысль. Видимо, неудачная первая попытка давала себя знать. Но Юля ему нравилась. Очень нравилась. Но свадьба…

Решив поселиться здесь, в тихом месте, максимум, на что рассчитывал Сергей – это общаться с Митей, узнать лучше его жизнь и увлечения и, если это получится, увидеть, как он счастлив. Когда Снегирев в одиночестве перелетал океан, ему и в голову не приходило, что на родной земле с ним может произойти что-то еще. Что он может получить нечто большее. Все казалось, заранее решено и так и должно было пойти по заранее намеченному плану.

Все так и шло, когда он вышел из самолета и в аэропорту увидел улыбающегося Митю. Все продолжало идти так, когда они, переговариваясь, сели в машину. Сергей поверил, что все так и будет, когда Дима открыл дверь ключом и они вошли внутрь уютного двухэтажного дома. Бросив сумки в коридоре, братья прошли в гостиную и сели. Сережа откинулся в кресле и подумал: «Ну вот и началась моя новая жизнь». В тот момент он даже не подозревал, насколько он прав. Новая жизнь-то действительно началась, но происходить в ней начало совсем не то, что он планировал.

Ему и в голову прийти не могло, что не пройдет и пяти минут, как он окажется в своем новом доме и туда ворвется разъяренная блондинка, которая в приступе гнева попытается нанести его брату физическое увечье. Ему и во сне не могло привидеться, что за этим последует и что вместо покоя и созидания, наблюдения за чьей-то жизнью, так сказать вместо роли второго плана, его выпнут на первый. Причем окажется он не в роли чьего-то злого гения, а в роли героя-любовника.

Лет двадцать назад Сергей не мог вообразить себе, что когда-нибудь отойдет на второй план. «Как это так? Меня никто не будет любить? Да я же всем нравлюсь» – думал он тогда, будучи молодым, красивым с горящими глазами парнем, полным жажды жизни. Сейчас же, когда кровь поостыла, молодость скрылась за кулисами, а красота стала не так важна, Сергей думал о том, что бурный роман с цветами, свиданиями и прочим не про него. Ему нужна стабильность.

Эта светлая мысль посетила его голову еще в самолете, когда он наблюдал за молодой парой. Ребята лет двадцати. С упорством маньяков повторяли они друг другу, как сильно влюблены и что всегда будут вместе. Где-то рядом с ними должен был валяться сценарий предстоящей счастливой семейной жизни, расписанный на пятьдесят лет вперед, включающий себя пополнение семейства, список недвижимости, которую необходимо приобрести и названия стран, которые планируются для посещения на семейном отдыхе. С иронией Снегирев подумал, что и он когда-то был таким же глупым.

Когда же новое чувство поселилось в его душе, он был удивлен. Молодой человек и девушка, объясняющиеся друг другу в любви больше не казались ему смешными и глупыми. Все стало серьезно.

«Я же с этим уже покончил», – думал он. Как оказалось, нет. «Если у тебя есть желание что-то сделать или вдруг ты начинаешь чувствовать то, чего чувствовать не собирался, значит, это для чего-то тебе надо», – сказал ему как-то отец. – «Другой вопрос – для чего тебе это надо». «Раз я ощущаю к Юле такие нежные чувства, – думал Сергей. – Значит, мне это надо».

Сергей почувствовал, что кто-то дернул его за рукав. Он вернулся к реальности и увидел, что Оля взяла его за руку и тянет куда-то.