Академик (СИ) - Журин В. А. - Страница 47

— Академик, миленький, только не умирай, не надо, умоляю тебя, живи, живи.

В себя, погонщик приходил рывками, выныривая из липкой темноты и следом вновь срываясь обратно, своим сознанием. По всему телу, бушевал лихорадящий жар, липкий пот, пропитал насквозь грязный камуфляж, выступая на нём темными пятнами. Наконец, в какой-то момент, ему удалось зацепиться за реальность, ощутив себя здесь, а не во мраке пустоты. Сидевшая возле него Настя, увидев это, радостно забормотала, растирая по щекам произвольно бегущие слезы.

— Очнулся, миленький ты мой, очнулся. Молодец Вася, значит все правильно сделали. Ой ты же, душенька сейчас выпрыгнет из меня.

Затем, осторожно опустив голову на грудь Академику, женщина негромко плакала, шмыгая носом и что-то бормоча неразборчиво. Осторожно сдвигая плачущую Настю, упираясь лопатками в стену, Академику удалось наконец-то сесть и осмотреться вокруг. Он находился в квартире, одной из многоэтажек на кластере. Посмотрев на счастливо улыбающуюся сквозь слезы женщину, Академик попросил.

— Настенька, умница ты моя, рассказывай, не томи.

Снова по-детски шмыгнув, и растерев рукавом камуфляжа слезы по лицу, женщина торопясь заговорила.

— Да что тут рассказывать, как ты элиту убил так вся их стая и разбежалась. Вот только мы все перепугались очень, думали, что не вынесешь такого перенапряга. Василий молодец, сообразил, выковырял у элиты жемчужину из башки, да мне принес, в руки вложил да на тебя когтями тычет, показывая, что бы я тебе ее скормила. Большая, теплая, рубинового цвета, он зараза все косился на меня, боялся, как бы я ее сама не съела. Образина недоделанная, ты понимаешь, что у него в башке дурной, нелюдь придурочная. Вчера тебе ее скормила, пока ты в отключке лежал. А ты в себя все не приходишь, уже и что думать не знаю, вся душенька изболелась. Ты как себя чувствуешь?

Оторопевший Академик, потрогал себя за живот, наполненный теплом, теперь ему стало понятно отчего его бросало в жар, ощущения сходны с прошлым приемом жемчужины, только гораздо сильнее. Опираясь одной рукой в стену, другой на подскочившую вплотную к нему Настю, мужчине удалось встать на ноги.

— Пошли, солнышко мое, посмотрим, что от стаи осталось да на наши отвоеванные угодья.

Василий с Пустышкой, толклись возле подъезда, постоянно поглядывая на выход, завидев выходящего Академика, они, подбежав, радостно заурчали, подставляя свои туши под одобрительные похлопывания со стороны вожака. Устало присев на лавочку возле подъезда, погонщик, констатировал итоги маленькой войны. Пять бегунов, двое из которых с побитой стаи, три топтуна, все из новых и три лотерейщика из новых только один, кусач и матерый рубер Василий. Неплохо в целом, но усилиться парой тройкой матерых зараженных явно не будет лишним, считай весь кластер теперь их охотничьи угодья, которые необходимо защищать от посягательств из вне.

Оставив руководство стаей на Василия, напоследок, перед дорогой в Мирный, Академик с Настей, стоя на соседнем кластере, любовались начавшейся перезагрузкой. Молнии, сверкающие в молочном тумане, завораживали своей грандиозностью, навеивая на смотрящих ореол сказочности и мистичности происходящего. Настя, поправив винтовки, висящие на разных плечах с восторгом, прошептала.

— Красота то какая, никогда не думала, что может быть так интересно смотреть на перезагрузку. Прямо природное лазерное шоу, представление для избранных, для тех, кто может себе позволить смотреть на это беззаботно.

Оторвав свой взгляд от происходящей картины перезагрузки, Академик, хмыкнув, прокомментировал слова восторга женщины.

— Быть бы еще этим беззаботным. Пойдем Настенька, до стаба еще три дня пути.

К КПП Мирного подходили пешком. Часа три назад, проехавший мимо армейский патруль, притормозив и опознав идущих, спешно ускорился, подняв клубы пыли и удаляясь от Академика с Настей.

— Суки блохастые, что бы у них нихера не поднималось никогда, узнали нас и быстрей бежать, обезьяны бритые.

Ругалась женщина, устало бредя хвостиком за Академиком и придерживая постоянно сползающие с плеч винтовки. На посту, их встретили неприветливо, ни тебе вопросов как сходилось, ни срочных сплетен из стаба. Взгляды армейцев, говорили только о сожалении что они вернулись в Мирный. Подойдя к вагончику ментата, Академик, тщательно вытирая берцы о коврик на полу, негромко постучал в дверь.

— Кого там несет нелегкая? Да еще и перед самым обедом, ни стыда у вас ни совести, ни сочувствия к старому, больному человеку.

От услышанного, Настя аж поперхнулась, возмущенно выпучив свои глаза, женщина, с размаха пнув в дверь ногой едва не упав при этом, с громким шипением заголосила.

— Ты, придурок недоделанный, интеллигент понтовитый, если через секунду не откроешь свою вонючую кантору, то я не поленюсь, сегодня же всех шлюх из борделя напоить, что бы они народу поведали о твоей силе сильной, половину купленного у них времени на новые ботинки указывающей. Без хорошей дозы таблеток заморских, не тикающей ни в какую сторону.

Продолжить женщина не успела, дверь вагончика распахнулась. Полиграф, красный как вареный рак, указал жестом руки во внутрь своего жилища.

— Настя, ну кто бы знал, что это вы, вовсе не обязательно было во всеуслышание так громко озвучивать чужие проблемы, которые и бывают то не часто между прочем. Проходите на кресло, сейчас я все устрою, ну-с, кто первый.

Настя, мгновенно изменившись под взглядом на Академика, став снова выглядеть, юной, наивной, беспомощной девчушкой, произнесла негромко.

— Наверное ты первый, да.

Улыбнувшись в ответ, мужчина, сняв с плеча Вал и рюкзак, плюхнулся в деревянное кресло, положив руки на твердые подлокотники. Заодно удивляясь, изменившемуся ощущению от соприкосновения с деревом, теперь он явно чувствовал силу и твердость своих расслабленных рук.

— Полиграф, давайте без привязывания, нам проще, вам быстрее. Все одно за душой кроме чистых помыслов о высоком ничего, а у вас обед стынет.

— Без, так без.

Ответил обреченно ментат, косясь на пристально смотрящую на него, сквозь прищур, Настю.

Закончив с проверкой у ментата и выйдя из его вагончика, Академик с любопытством спросил у Насти.

— Солнышко ты мое сказочное, откуда ты, про такие проблемы людские знаешь?

Просиявшая от вопроса женщина, с ехидцей в голосе ответила.

— Настька Сука не только в баре обезьянам правду в лицо говорит, но и слушает всех, а там такое порой озвучивается, что волоса во всех местах, где побрить не успела, дыбом встают.

Едва пара пересекла укрепленные ворота Мирного, как сразу натолкнулась на нервно расхаживающую на стоянке, возле своей машины Татьяну. Завидев их, женщина, отбросив все приличия, бегом бросилась к Академику, обняв того и целуя, на зависть окружающих. При этом бормоча, негромко.

— Вернулся, наконец вернулся. Я уже вся извелась, что думать не знаю. Сказал, что на неделю пошли, а сейчас уже вторая заканчивается.

Едва добрались до дома, как Настя, сбросив свой рюкзак и пристроив на него винтовки, попыталась устремиться в ванную комнату, но была безжалостно остановлена Академиком, поймавшим ее за локоть.

— Настенька, солнышко мое, владение оружием, накладывает на его владельца суровую обязанность по уходу за ним, его чистке и смазке, в первую очередь.

Женщина, состроив страдальческое личико, после брошенного в поисках поддержки жалобного взгляда на Татьяну, и не найдя такового, обреченно вздохнув, подхватила положенные ей винтовки на рюкзак. По окончанию всех неотложных дел, наконец-то грянуло праздничное застолье. Сказать, что Татьяна мастерица и властительница кулинарии, это промолчать, принизив умения женщины. Вроде и времени прошло всего ничего, это пока оружие почистили да в душе поплескались по очереди, а стол уже ломится от ароматных блюд, заставляя усиленно глотать набегающий поток слюней. По окончанию праздника живота, Татьяна, в приказном порядке отправила к себе Настю.