Серебряный ублюдок (ЛП) - Уайлд Джоанна - Страница 35

— Моя мама говорит, что Тини убьет её, — говорю я, тщательно выделяя каждое слово. — Ей нужны две тысячи, чтобы уехать и устроиться здесь. Твой член не в приоритете в данных обстоятельствах.

— Чушь собачья, — отвечает он, фыркая. — Ей нужны две штуки, чтобы купить наркотики или заплатить кому-то, чтобы они не закопали твоего отчима в землю, где он и должен находиться.

Я неловко пожимаю плечами, потому что, нельзя сказать, что он не прав. Не то чтобы я хотела признавать это…

— На этот раз она говорила по-другому, — продолжаю я, ненавидя себя за слабость, которая закрадывается в мой голос.

Он, вероятно, считает, что я наивная дура. Возможно, так оно и есть. Или, может быть, ей наконец-то надоело, и она захотела уйти. Смогу ли я когда-нибудь простить себя, если Тини причинит ей серьезную боль?

— Я хочу спасти её.

— Иди сюда.

— Зачем? — спрашиваю я.

Пак поднимает бровь.

— Мы еще не закончили

— Моя мама только что позвонила и сказала, что её муж собирается её убить, — я отчаянно пытаюсь до него достучаться. — А ты всё ещё хочешь заняться сексом? Что за мудак так делает?

Он шагает вперёд и ловит меня за руку, прижимая её к передней части своих джинсов. Его пальцы обвиваются вокруг моих, сжимая член. Тёмно-красные пятна на его щеке выделяют белый шрам. Иногда я забываю, насколько пугающим может быть Пак.

— Мудак, который знает, что она играет с тобой. И да, я всё ещё хочу заняться сексом, — говорит он. — Я думал об этом в течение пяти лет, с тех пор как забрал тебя из той адской дыры. Помнишь? Потому что это была адская дыра, а она чертов дьявол. Эта сука продавала тебя, и теперь ты собираешься отправить ей деньги? Какого чёрта ты не можешь еще понять?

Я напрягаюсь. Придурок. Конечно, он не единственный человек, на кого я злюсь, но именно он находятся сейчас со мной.

— Она — моя мама, — говорю я ему. — И несмотря ни на что, я люблю её. И ты не имеешь права судить меня за это. Я не собираюсь отправлять ей кучу денег. У меня их нет. Но если я и сделаю так, то это точно не твое проклятое дело.

Пак наклоняется, напрягая свою челюсть, его лицо находится прямо напротив моего.

— Теперь это моё дело.

— С каких пор?

— Думаю, что прямо с тех, когда ты кончила благодаря мне, выкрикивая моё имя.

Я ахаю, отрывая руку от него. Или, скорее, пытаясь вырвать свою руку, потому что он точно не отпускает её. Затем другая его рука обхватывает мою шею, подталкивая меня вперёд. Его губы накрывают мои, а язык пытается проникнуть внутрь. Но я всё ещё слышу голос своей матери в голове.

«Он собирается убить меня».

Я кусаю Пака за губу, и это не укус любви.

— Иисус, — произносит он, отступая назад.

Его язык высовывается, исследуя маленький укус, который начал кровоточить.

— Мы совершили ошибку, — говорю я, стараясь не смотреть на него.

Это тяжело, учитывая, что он держит меня за шею. Я пытаюсь вырваться, но его пальцы сжимаются и дальше, напоминая мне, насколько он сильнее меня.

Вот тогда-то до меня и доходит вся реальность ситуации.

Может быть, я и переживаю за маму, но меня удерживает большой, сильный мужчина, который переживает за то, что его лишили счастливого финала.

Устрашающий байкер.

Я облизываю губы, внезапно испугавшись по другой причине.

— Я не хочу заниматься сексом, — выпаливаю я.

— Ты занималась им пять минут назад.

Я ищу в его глазах хотя бы намек на мягкость или сострадание. Всё, что я вижу, это пылающую потребность в сопровождении гнева. Руки Пака до сих пор удерживают меня. Я поднимаю свободную руку и касаюсь его груди, желая достучаться до его сердца и найти сострадание, которое он может скрывать в глубине души.

На поверхности его точно не видно.

Я сглатываю.

— Я очень хочу спать. Одна. Сегодняшний вечер прошел не так как я планировала, и мне есть о чём подумать.

— Так теперь ты говоришь мне, что не хотела этого? Потому что мои пальцы всё ещё мокрые от твоей киски. Называй меня сумасшедшим, но это обычно означает, что сука в этом замешана.

Сука?

Ох, мне это не нравится. Ни капельки. Я забываю о своем страхе, во мне закипает гнев. Лучше я буду злиться, нежели падать в пучину паники.

— Отпусти. Меня. — скриплю я зубами.

Пак недолго смотрит на меня, а потом отпускает так внезапно, что я чуть не падаю.

—Ты сумасшедшая, — говорит он, отступая. — Я ничего не сделал, кроме как позаботился о тебе, но один телефонный звонок от этой шлюхи, и ты забываешь обо мне. Не притворяйся, бл*дь, что тебе это не нравилось — теперь ты получила то, что хотела и решила меня послать!

— Да, наверное, я виновна в этом, — шиплю я. — Ты мне нравишься, засранец, так что, когда ты начал давить, я не сказала «нет», потому что мне было приятно. Это преступление? Если ты думаешь, что я шлюха, то иди на хрен. Но даже шлюхи имеют право выбирать с кем и когда они хотят спать. В тебе есть что-то пугающее, Пак. Я знаю, кто ты на самом деле, и я не хочу иметь с этим ничего общего. Ты сильный и бьёшь людей, и я хочу поговорить с кем-нибудь о своей маме, но всё, что тебя волнует — это секс!

— Херня, — отвечает он, покачивая головой. — Я мог бы трахнуть тебя много лет назад, если бы думал только о сексе, Бекс. Но, на самом деле, мне не плевать на тебя, поэтому я оставил тебя в покое. Но не волнуйся, я не полный идиот. Я чувствую безумный запах страха с расстояния в милю, и здесь начинает вонять, так что давай кое-что обозначим. Твоя сука-мать заставляла тебя трахаться с разными мужиками. Я спас твою задницу. Какого чёрта кто-то из нас должен тратить еще хоть одну секунду своей жизни на эту шлюху?

Заскрипев зубами, я чувствую, как мои руки дрожат от большого количества эмоций, взрывающихся во мне одновременно.

— Потому что ты был одним из тех мужчин, — напоминаю я ему холодным и твёрдым тоном. — Или ты уже забыл? Тини заставил меня трахнуть тебя. Я получала приказы, и я следовала им. Я рада, что ты спас меня потом, но не думай, что тебе станет легче, когда ты толкнёшь меня на кровать и засунешь свой член в мою задницу. Это больно, Пак. Очень. Настолько, что я едва могла сесть на твой грёбаный мотоцикл, когда она заставила меня поехать с вами. Ты помнишь ту часть? Мама увидела шанс вытащить меня, и она воспользовалась им, и не думай даже на минуту, что ей было легко. Она прекрасно знала, он может убить ее за это, и она всё равно это сделала. Так что продолжай говорить себе, что ты большой чёртов герой и зол на мою мать за то, что она сделала со мной, но я не настолько глупа, чтобы поверить этому. На той вечеринке не было хороших парней. Вы все плохие. Все до одного. А теперь убирайся из моей квартиры!

Он стоит, уставившись на меня, и на этот раз ему нечего сказать.

Абсолютно.

Пак Редхаус только моргает, как большой тупой идиот.

— Дверь там, — холодно напоминаю ему я.

— Ты настоящая чертова сука.

Я жму плечами.

— Лучше сука, чем насильник. Убирайся.

Глава 7

Бекка

Суббота

Что за хрень со мной происходит?

Я изучаю своё отражение, пытаясь найти хоть какой-то ключ к пониманию того, почему я была такой на голову больной. Зеркало не отражает ничего нового, ничего интересного, ничего, что показало бы, что у меня был один из самых лучших оргазмов в моей жизни прошлой ночью, за которым последовал полный эмоциональный кризис.

О, и в комплекте также идет мужчина с раздвоением личности, который, вероятно, спас мне жизнь. Это также приятно. Девушка же должна выглядеть немного иначе после такого, но я, все еще, прежняя. Те же обычные ничем не примечательные каштановые волосы, скучные глаза и губы, на которых иногда бывает нанесен блеск, если мне захочется куда-нибудь выйти. По крайней мере, я почистила зубы… Я не могу избавиться от воспоминаний, но чертово дыхание теперь свежее. Это же должно что-то значить, верно?