Серебряный ублюдок (ЛП) - Уайлд Джоанна - Страница 37

— Ух ты. Но разве тебе не было около двенадцати или что-то вроде того?

— Мне только исполнилось шестнадцать. Ему было двадцать один.

— Вот черт, Бекка.

Я жму плечами.

— Там, откуда я родом, в этом нет ничего страшного. Я имею в виду, это серьезная проблема, но это не его вина. Он понятия не имел, насколько я молода, и его подставили. Мой отчим всё подстроил.

Даниэль нервно сглатывает.

— Что ты имеешь в виду?

— Тини отдал меня Паку. Он только что вышел из тюрьмы. Типа, освободился в тот же день. В честь этого они закатили вечеринку, и я привлекла его внимание. Тогда Тини сказал мне сделать его счастливым или я пожалею. Ты из хорошей семьи, Даниэль — моя была другой. Такое дерьмо случается постоянно, особенно в мотоклубах вроде «Лонгнеков». Мир полон злых людей. И я не одна такая, знаешь ли, разные девчонки встречаются в байкерских клубах. Иногда они несовершеннолетние. Иногда они хотят уехать, но не могут...

— Это просто кошмар.

— Так обстоят дела, — тихо отвечаю я. — И Пак не был первым. Остальные были... просто ужасны. Мне действительно понравилось быть с Паком, по крайней мере, до тех пор, пока всё не стало чересчур.

— Я слышала, что он дикий, — бормочет она. — Он сделал тебе больно?

— Да, но он остановился, когда я попросила его. Это было чертовски мило. Но потом всё стало только хуже. Пак сказал одному из своих друзей, что я недостаточно хороша, и Тини услышал об этом. Он избил меня на следующее утро.

Даниэль снова сглатывает.

— Ты не должна рассказывать мне это. Я имею в виду, что сама попросила тебя рассказать правду, и я рядом, но я не пытаюсь заставить тебя открыться, если ты не хочешь.

— Нет, мне становится легче от этого разговора, — признаюсь я. — Единственный человек, который знает обо всем — это Реджина. Во всяком случае, Пак узнал, что случилось, и разозлился. Сильно. Он был на условно-досрочном освобождении и не хотел возвращаться в тюрьму. Поэтому он выбил дерьмо из Тини и забрал меня с собой. Я села на его байк, и мы уехали. Я никогда не возвращалась туда и с тех пор даже не видела свою маму… Он привёз меня в Каллап, а клуб попросил Реджину и Эрла принять меня. Они согласились, а всё остальное ты знаешь. Вот и все обо мне и Паке. И это полная жопа.

— Черт, — отвечает она, нахмурившись. — А теперь он живет по соседству с тобой. Ты справишься с этим?

— Думаю, что смогу, — отвечаю я. — У меня такие странные чувства к нему. Он пугает меня — все они меня пугают. Иногда, когда я вижу байкера, нижняя часть моего живота скручивается, и я хочу блевать. В то же время, вероятно, я жива только потому, что он забрал и спас меня. «Серебряные Ублюдки» были добры ко мне, Даниэль. Действительно добры. Ты знаешь, они тогда были в меньшинстве. Они сильно рисковали, спасая меня. По дороге домой, Буни пообещал, что они будут защищать меня, пока я в них нуждаюсь, и они это сделали. В прошлом году, когда я сказала Реджине, что хочу пойти учиться на стилиста, она поговорила об этом с Дарси. Мы выпили вместе кофе, и она рассказала мне чего ожидать. Ты знаешь, что она получила лицензию на массаж и косметологию? Дарси может даже делать перманентный макияж. Она также сказала мне, что поможет найти рабочее место, когда я закончу учиться, либо у неё, либо она меня с кем-нибудь познакомит.

— Мне всегда было интересно, что происходит между тобой и клубом, — тихо говорит Даниэль. — Имею в виду, я знала, что произошло какое-то дерьмо — обычно люди сплетничают, когда кто-то новый переезжает в город. Но никто не сплетничал о тебе. Клуб закрыл всем рты.

— Да...

— Так что же происходит сейчас?

— Всё изменилось после того, как я уехала домой с ним вчера ночью. Возможно, тебя это не удивит, но между нами существует напряжённость. Всегда была, но теперь я взрослая. Я пыталась поговорить с ним о дружбе, и он дал понять, что когда дело доходит до нас — либо все, либо ничего. Я отказала ему. Потом он увидел меня с Блейком.

— Блейк? — спрашивает она, резко выпрямляясь.

Я хлопаю по ее руке.

— Успокойся, девочка. Он захотел подстричься. Я и не думала закрывать свои шторы, так что Пак наблюдал за нами, а Блейк снял свою футболку, как всегда, понимаешь? Пак также видел меня с Джо той ночью в «Лосе», и думаю, это задело его. Мы немного поговорили на крыше, потом он тоже попросил подстричься. Я согласилась и впустила его к себе. Короче говоря, до стрижки дело не дошло, как он кинул меня на диван. Но прежде чем мы смогли сделать что-нибудь ещё, позвонила моя мама.

Даниэль какое-то время молчит, затем, встав и подойдя к своему холодильнику, вытаскивает из морозилки бутылку «Fireboll» (Напиток из канадского виски, корицы и сладкого сиропа, один из самых продаваемых брендов виски в США — прим.перев.). Открыв бутылку, она передает ее мне без слов.

Я пью прямо из горла, корица обжигает мне горло. Пока я откашливаюсь, мне даже удается ее не уронить. Даниэль забирает ее обратно и отпивает приличную порцию перед тем, как поставить на стол.

— Это официально самая хреновая вещь, которую я когда-либо слышала. Как теперь дела у вас с Паком?

— Ну, он сказал мне, что мама просто играет со мной, а я разозлилась на него. Так что я назвала его насильником и выгнала из своей квартиры.

Тишина.

— Он не насиловал меня, — добавляю я. — Он спас меня.

— Ты выиграла, — говорит она после паузы.

— Что выиграла?

— Проклятый приз. Я думала, что так и будет, потому что Блейк и я… Неважно, это уже неважно. Так ты назвала его насильником и выгнала его, потому что он сказал, что твоя мама, возможно, пытается тебя обмануть?

— В основном. Он также хотел, чтобы я занялась с ним сексом после этого, сказал, что я не дала ему кончить. Утром я пыталась извиниться перед ним, но в его квартире отсутствовали какие-либо признаки жизни. Конечно, он может меня игнорировать. Наверное, я сейчас не самый любимый его человек. Что, чёрт возьми, мне теперь делать, Даниэль?

Она стукается головой об стол, размышляя.

— Чего ты хочешь?

— Я хочу быть счастливой.

— Подробнее, пожалуйста. Ты хочешь Пака?

— Нет, — говорю я медленно. — То есть, да. Я очень хочу Пака, секс с ним чертовски крутой. Но это больше, чем я могу выдержать... он такой ненасытный, понимаешь? И я также понятия не имею, что делать с мамой. Когда она позвонила сегодня утром, она сказала, что ошиблась, что ей нужно самой попытаться все разрешить, и что я хорошая дочь. До этого момента я был зла на неё, но теперь чувствую себя виноватой. Я хочу помочь ей, но у меня нет двух штук. А что, если она его бросит? Я имею в виду, где она будет жить? Со мной? Я люблю её и хочу, чтобы она ушла от Тини, но жить с ней в одной квартире будет очень тяжело. Я не уверена, что её разум вообще в порядке — ее столько раз избивали за эти годы, и она принимала много наркотиков. Если рассудить, я была бы слишком занята заботой о ней, чтобы иметь отношения с кем-либо. Просто я уже слишком измотана этим в прошлом.

— Тогда не делай этого.

— Не делать чего?

— Всё, что угодно, — говорит она. — Давай предположим, что твоя мама серьёзно настроена и на самом деле хочет бросить его. Ты можешь найти ей другую квартиру или даже место. Забота о ком-то и жизнь с ним — две разные вещи. Я даже помогу тебе — женщины постоянно бросают мужчин, и есть приюты и всё такое прочее. Ты не обязана делать всё одна.

— Нет, я хочу, чтобы она была рядом, — настаиваю я, и это не ложь. — Она дерьмовая мама, но она всё ещё моя, и я люблю её.

— Хорошо, значит, тебе нужно избавиться от Пака, — говорит она. — Похоже, после прошлой ночи тебе не будет слишком сложно.

— Мне всё-таки нужно извиниться перед ним.

— Да, хотя он и был придурком, так что не стоит слишком сильно упражняться в самобичевании. Просто скажи ему, что ты сожалеешь и уйди. Кратко и сладко.

— Точно. Мне так и нужно сделать.

— Теперь о твоей маме. Ты говоришь, что ей нужно две штуки?