Аферистка и Майор Воронцов. Семейное древо (СИ) - Босс Екатерина - Страница 33

— Марго, совсем не понимаю, что ты здесь делаешь, — подала голос Елена, положив ногу на ногу. — Разве папа недостаточно содержал тебя при жизни, может, пора начать обеспечивать себя самой?

— Ни тебе говорить мне об этом, дорогая, — усмехнувшись ответила женщина, она даже не посмотрела в сторону жены племянника. — Если бы не Марк, Богдан был сейчас лабораторной крысой, а ты старой бездетной девой, — цокнула она языком.

— Ах ты су-у…,- прошипела Елена, но муж дернул её за рукав серого пиджака и она замолчала на полуслове.

— Мне кажется, мы можем начать, — произнесла Алевтина Дмитриевна, кивнув.

— Конечно, — согласился Вениамин Иосифович. Мужчина занял единственное свободное кресло, садясь так, чтобы все могли его видеть и слышать. Он положил к себе на колени портфель и, щелкнув замок, открыл его, доставая кожаную бордовую папку, внутри которой лежало нотариально заверенное завещание Марка Альбертовича Толстых. Подлинная и единственная копия. — В начале мне хотелось бы выразить свои соболезнования всем членам семьи, — откашлявшись произнес он, поднимаясь на ноги. — Мы потеряли прекрасного человека, доброго и великодушного, любящего и справедливого мужа, отца и брата, — говорил он, жестикулируя свободной рукой. В это время все присутствующие, включая майора Воронцова, еле сдерживали зевок. Всем хотелось быстрее услышать волю умершего и отправиться по домам. — Я помню время, когда Марк Альбертович был молод и здоров и впереди была, казалось, вся жизнь. Богдан, Женя, мне трудно понять Вашу боль, хоть я и сам потерял отца. Это было давно, но боль потери, тоска до сих пор со мной, — вздохнул он, доставая из нагрудного кармана платок, промакивая им сухие глаза. — Маргарита Альбертовна, — обратился Шредор к женщине, она перевела на него равнодушный взгляд. — Смерть единственного брата — большая потеря, надеюсь, мои искренние соболезнования смогут хотя бы на мгновение ослабить Ваши страдания!

— Безусловно, — протянула женщина, поджав губы, накрашенные алой помадой. — Вы даже не представляете, насколько Выши слова ценны для всех нас! — с чувством произнесла она, приложив ладонь к груди. Там, где в дневном свете переливалась брошь из драгоценных камней.

— Благодарю, — кивнул мужчина, принимая все слова женщины за истинную правду.

Вениамин Иосифович еще раз вздохнул, прочистил горло и, подняв папку с подушки кресла, раскрыл ее. Мужчина был готов прочесть завещание, все в комнате с предвкушением ожидали, когда адвокат начнет.

— Сегодня мы собрались здесь, чтобы…,- начал мужчина, но его перебил звонкий женский голос.

— Прошу прощение за опоздание, надеюсь, я ничего не пропустила? — спросила Вероника Александровна. Войдя в комнату, женщина улыбнулась, а на неё уставились шесть пар удивленных глаз. И только майор Воронцов готов был проклясть этот день и женщину, что всё еще не давала покоя его разуму и серцу.

Вероника сдержала ухмылку, когда на неё уставились шесть удивленных пар глаз и лишь одни, небесно-голубые, раздражительно прищуренные, сделали вид, будто её здесь нет. Женщине все еще не удалось разгадать майора Воронцова. Он был для неё задачкой под звездочкой, которая скрывала в себе очень много подводных камней. Но Веронику Александровну редко когда пугали опасные воды.

— А Вы вообще кто, позвольте узнать? — недовольно проговорил высокий худощавый мужчина с крючковатым носом, который напомнил Веронике индюка.

— Ладина Вероника Александровна — психолог-консультант, помогаю полиции с расследованием, — пожав плечами ответила женщина, проходя между диванами, на которых сидели члены семьи.

— Кхм-кхм, хорошо, — кивнул в ответ адвокат, как будто она спрашивала у него разрешения. Вероника прошла прямо в угол, в котором стоял недовольный майор, и встала рядом, чуть касаясь мужчину плечом. — Теперь, полагаю, мы можем продолжить, — вздохнул Шредор и, поправив очки, продолжил официальную часть.

— Вы, как всегда, не вовремя, — тихо проговорил майор, смотря прямо перед собой.

— Напротив, майор, — усмехнувшись тихо ответила ему Вероника Александровна. — Я всегда прихожу в самый ответственный момент!

— Мне кажется, Вы слишком преувеличиваете свою значимость, — холодно произнес Воронцов, складывая на груди руки.

— Вам всего лишь кажется, майор, — прошептала Вероника и через мгновение встретилась с холодными голубыми глазами. — Вы что-то хотите сказать? — уточнила она, хотя ей было очень трудно сохранить самообладание и не потерять мысль при столкновении с голубыми омутами, от которых пробежали мурашки по коже.

— Вы…

Начал было мужчина, но его перебил усилившийся голос Вениамина Иосифовича, которых перешел к главной части чтения завещания покойного Марка Альбертовича Толстых. Части, которую все присутствующие ждали с нетерпением.

— Исходя из последней воли покойного Марка Альбертовича, всё его имущество было разделено между его ближайшими родственниками, а именно…,- протянул мужчина и замолчал. Он обслюнявил подушечку пальца и попытался перевернуть страницу, которая поддалась лишь на третий раз. Шредор поправил очки и, откашлявшись, продолжил. — Семейный особняк, площадью триста сорок восемь квадратных метров с прилегающей к нему территорией, площадью четыре гектара земли, находящийся в деревне Позднякова, покойный завещал своей супруге Толстых Алевтине Дмитриевне с полным его содержанием. Марком Альбертовичем несколько лет назад был открыт счет на Ваше, Алевтина Дмитриевна, имя, на который были переведены средства.

В комнате стояла напряженная тишина, все, включая Веронику и Олега, ждали дальнейшего развития событий. Нет, мужчине и женщине было плевать на деньги, их мало интересовало наследство покойного, которое он разделил между своими неблагодарными детьми. Пару больше интересовало поведение присутствующих, их реакция, которой, пока, не последовало.

— Это и так было понятно, продолжайте, — поторопила Шредора Маргарита Альбертовна, её лицо отчетливо выражало усталость.

— Тебе вряд ли что достанется, Марго. Разве что пару сотен на первые месяцы, — хмыкнула Елена, всё еще помня про едкий выпад в свою сторону.

— Главное, чтобы твой муж получил хотя бы один процент акций, а то придется бомжевать, — не осталась в долгу сестра покойного.

— Сказала старая нахлебница, что годами сидела на шее папы, — парировала Елена, а все окружающие устало вздохнули. Вероника была, наверное, единственной, кого эта перепалка забавляла.

— Спешу напомнить, что ты старше меня почти на девять лет, дорогая, — засмеялась Маргарита Альбертовна, подмигнув рассерженной женщине, лицо которой исказила гримаса ненависти.

— Дамы, я могу продолжить? — уточнил Вениамин Иосифович, всем своим видом показывая недовольство данной ситуацией.

— Безусловно, — кивнула Маргарита и все снова перевели взгляд на адвоката.

— Квартиру в районе старого Арбата, площадью пятьдесят квадратных метров, в которой на данный момент проживает Маргарита Альбертовна Толстых, покойный завещает ей же, как и пять миллионов рублей, которые будут перечислены на её счет в течение двух дней, — произнес Шредор и Маргарита Альбертовна довольно улыбнулась. Женщина получила всё, на что рассчитывала, почти.

— Всё-таки оторвала себе кусок, тварь, — с ненавистью проговорила Елена, заставив мужа бросить в её сторону осуждающий взгляд.

— Не бойся, дорогая, жирных кусков хватит на всех, — усмехнувшись ответила женщина, заправляя за ухо прядь светлых волос, выбившихся их низкого пучка. — Хотя, если подумать, тебе лично вряд ли, что достанется, — задумчиво протянула она.

— Я сейчас выгоню Вас отсюда, дамы! — прикрикнул Вениамин Иосифович, но это не произвело на присутствующих должного эффекта.

— Ваше дело читать, Вениамин Иосифович, — ответил ему Богдан. — Так читайте!

— Квартиру, площадью двадцать семь квадратных метров в Одинцово, Марк Альбертович завещал своему сыну Евгению Марковичу Толстых, — продолжил адвокат. Евгений с благодарностью кивнул, хоть и был недоволен тем фактом, что денег ему отец не оставил. — Все оставшиеся свои сбережения, суммой в восемь миллионов семьсот восемьдесят тысяч рублей, покойный завещал благотворительной организации, направленной на сохранение и распространение русской литературы, а также десять процентов от этой суммы Союзу писателей Москвы, — в заключение сказал Вениамин Иосифович, переворачивая страницу. — На этом, с распределением денежных средств и недвижимости Марка Альбертовича, мы закончили.