Инцел на службе демоницы 1 и 2: Секса будет много (СИ) - Блум М. - Страница 139

— Ну же смелее, — подбодрила его Лилит, — она не будет против…

Парень направился к Майе, которая, по виду, уже вообще улетела — настолько, что не замечала ничего вокруг, потеряв всякий контроль и над происходящим, и над самой собой. Он подхватил ее бедра, окончательно стягивая с них джинсы и трусики. Она охнула от неожиданности, а затем, по-прежнему не открывая глаз, выгнулась, давая ему сделать это удобнее. Другая его ладонь деловито, даже грубо скользнула по ее груди, задрав свитер вместе с лифчиком. Сочное упругое полушарие выскочило наружу, которое она так усердно прятала от меня блузкой на том снимке. Такая недоступная для меня, которую так легко получил кто-то другой… Хрустальная ваза, которая по ощущениям могла сломаться от любого моего неосторожного слова, была молотком, которым кто-то без усилий забивал гвозди.

— Все еще сомневаешься? — голос Лилит искушающе летал по комнате. — Всего одно твое слово… И получишь то же самое.

Кровать громко скрипнула, когда этот придурок пристроился сверху на Майе. Следом один за другим с ее полураскрытых губ стали срываться стоны, жалобные и сладкие одновременно. Совсем не так я хотел услышать, как она кончает…

Даже не сомневаюсь, что Майя бы тоже не хотела, чтобы я это видел, как и я бы не хотел, чтобы она видела, как я трахаюсь с другими. Все имеют право на собственный опыт, секреты и жизнь, а Лилит, словно не понимая этого, выворачивала передо мной Майю наизнанку, лишая ее этого права. Хоть она и считала демоницу подругой, это было совсем не по-дружески. Это было попросту подло!

— Не хочу я так! — не выдержав, крикнул я. — Верни меня обратно!

Мой крик утонул среди их стонов — всем было на него плевать.

— В таком случае, — с усмешкой отозвалась Лилит, — советую досмотреть до конца… Сейчас будет самое интересное.

Ее совет звучал как издевка — выбора у меня все равно не было. Этот придурок уже вовсю хозяйничал на Майе, шаря по ней руками, покусывая грудь. Внезапно она перехватила его голову и, притянув к себе, поцеловала в губы. В эту секунду я бы хотел, чтобы ее поцелуй — ее магический дар — мог убивать. Парень вздрогнул и на мгновение замер, будто не соображая, где он и что происходит — а затем, стиснув ее так, словно пытался задушить или сломать, яростно набросился на нее. Ее стоны стали еще громче, еще жалобнее и еще слаще. С одной стороны, казалось, что ей мучительно больно, с другой — болезненно хорошо.

Пацан, на котором прыгала Лилит, охреневши замер — происходящее на другом конце кровати было даже круче, чем на его члене.

— Тоже так хочешь? — засмеялась она. — Иди сюда…

Он потянулся к ее губам — послушно и зачарованно. Упав обнаженной грудью на его грудь, Лилит коснулась его губ своими — и на пару секунд его просто выключило из реальности, чтобы включить потом с утроенной мощностью. Жалобно всхлипнувшая кровать, казалось, не выдержит такого напора — теперь уже оба героя-любовника долбились так неистово, будто это был последний секс в их жизни или они сексом спасали весь мир. Надеюсь, оба эти придурка потеряли мозги, хотя, судя по ним, их и не было.

Тишина уже казалась несуществующим мифом. Скрипы кровати и жаркие стоны сливались в один нескончаемый крик, который я не хотел слышать. Хотел вырубить у себя способность слушать. Я ведь на самом деле не здесь! Не в этой гребаной комнате! Это же всего лишь долбаная иллюзия!..

Внезапно стоны стали чуть тише, словно дрогнули и пошли с помехами, поскрипывая, как плохая запись. Между ними я вдруг отчетливо различил еле слышные вопли, идущие привычным фоном — Ася все еще смотрела ужастик за стеной. Каналы будто смешались, подпортив шоу, устроенное Лилит — а значит, я мог вернуть контроль. Она не властвовала надо мной абсолютно.

Все это — скрип кровати, шлепки, стоны — было только в моей голове. Не факт, что это вообще происходило хоть когда-то. Мое «потерянное» тело до сих пор находилось в моей комнате — и на самом деле потерянным был мой разум, застрявший в бездушном номере отеля. Чтобы выбраться отсюда, надо было срочно соединить мозги обратно с телом. Вернуть их туда единственным доступным мне способом — тем, о котором говорила Би.

Я уверен, уверен, уверен, что я в своей комнате! Уверен!.. Уверенность — это единственное, что у меня сейчас осталось. Такая неосязаемая, неуловимая, она была реальнее, чем я сам. Я уверен, что я в своей комнате!.. Кусок стены над кроватью полыхнул ярким пятном, будто поверх одних обоев небрежно наклеили полоску других — таких же, какие были у меня на стенах. Я начал повторять еще усерднее. Я уверен, что я в своей комнате! Уверен!.. Словно повинуясь моей мантре, шторы изменились, став такими же, какие каждый день прятали мою лоджию.

Реальный мир выступал фрагментами, прорывая слой иллюзий. Асин ужастик звучал все громче, а стоны рядом со мной — все тише. Я напрягся, вспоминая свою комнату, каждую деталь, каждый незначительный элемент, казавшийся сейчас безумно важным. Все еще вынужденный смотреть на две пары тел, я пытался мозгами видеть не их, а свой шкаф, свой стол, свое окно. Пытался подменить одни мысли другими. Как по волшебству, шкаф за отельной кроватью стал моим шкафом из моей комнаты. Еще немного — и я смогу вернуться, и это закончится!

В этот миг Майя, выгибавшаяся под парнем на кровати, широко распахнула глаза и повернула голову ко мне, словно зная, что я тут, словно видя меня — ловя, приковывая мой взгляд. С ее губ сорвался стон, от которого меня пробила невольная дрожь. В нем было что-то паранормальное, даже колдовское — живой человек попросту не способен на такие нотки: одновременно страстные и отчаянные, испуганные и вожделеющие. Я не мог понять, что происходит: то ли ее просто насилуют, то ли она отдается без остатка. Еще мучительнее чем прежде мне хотелось схватить ее и вытянуть отсюда следом за собой. Но это прошлое — от него не спасти. Да и она не выглядела так, будто ее в этот момент нужно спасать. А вот мне самому спасаться было надо.

Я уверен, что я в своей комнате!.. Однако стоило отвлечься всего на пару мгновений, как интерьер изменился — с такой же легкостью, как переставляются заставки на экране смартфона. Обои над кроватью опять были однотонно чужими — без вкрапления таких знакомых полос. Шкаф вновь стал отельным шкафом, и шторы на окне тоже никогда мне не принадлежали. Я уверен, что я в своей комнате!.. Но вокруг снова не было ни одной знакомой детали — лишь холодный номер, который даже жаркие стоны не могли нагреть. Лилит играла иллюзиями, удерживая меня в них обманом. И чем больше я ей поддавался, позволяя собой играть, тем глубже она меня затягивала, и тем сильнее становилась ее власть надо мной.

Нет, я уверен! Я в своей комнате!.. Однако больше ни стены, ни мебель не приобретали знакомые черты. Я в своей чертовой комнате!.. Стоны нагло врывались в голову, гуляя по ней как сквозняк из распахнутого настежь окна. Чем больше я их слышал, чем упорнее старался не думать о них, тем дальше был от выхода. Я в своей, своей, своей — мать твою! — комнате!.. Но воссоздать свою комнату я уже не мог: ни обои, ни шторы, ни другие детали, отчетливо яркие еще пару секунд назад. Лилит словно глушила эти воспоминания своими иллюзиями, как глушат тихие звуки более громкими. Последними исчезли крики из Асиного ужастика, оборвав хрупкую связь моего разума с телом.

Я уже не мог подняться.

Мог только упасть.

Неожиданно в памяти расцвело другое воспоминание, куда я вполне мог провалиться — о месте, ни одну деталь которого нельзя заглушить. Потому что там абсолютно ничего нет. Только пустота, кромешная тьма, бесконечная бездна — ловушка, в которую меня совсем недавно затолкал Сэл. Но кто бы мог подумать, что одна ловушка может стать выходом из другой.

Я изо всех сил постарался представить глухую всеобъемлющую темноту. Я был уверен, что я уже в ней, мысленно закрашивая черным отельные стены, мебель, даже воздух, накрывая непроницаемым пологом кровать. Когда вокруг больше не осталось ни одного светлого пятна, почерневший пол с хрустом треснул, как тонкий лед, и меня на скорости потянуло вниз — в густой мрак, окончательно стерший все и поглотивший все звуки.