Инцел на службе демоницы 1 и 2: Секса будет много (СИ) - Блум М. - Страница 147

Видя, как я ее рассматриваю, Алгон начала неторопливо расстегивать жилетку, под которой была строгая белоснежная блузка. Весь ее вид сегодня был сдержанным, но при этом дико сексуальным — как у строгой учительницы из порнухи, которая только вошла в класс. Как она там говорила — старший товарищ? Похоже, мой старший товарищ решила преподать мне урок.

— Перед тем как начнем, — вдруг сказала она, — один вопрос. Только ответь честно.

Я кивнул, завороженно следя, как ее пальцы потянули жилетку с плеч.

— Тебе вчера понравилось? — спросила она. — Представь, что не было бы Милы и ее кровати, только ты и я… Тебе бы хотелось продолжения?

Она издевается? Да у меня уже вставало от одного ее голоса — ей даже делать ничего было не надо. Видимо, прочитав ответ по моему лицу, Алгон улыбнулась и сбросила жилетку на стоящий рядом стол — прямо поверх микрофонов, как бы намекая, что они нам не понадобятся.

— Тогда сегодня…

Диван слегка скрипнул, когда она села на его край.

— … мы поиграем по таким правилам…

Иллюстрация: https://telegra.ph/file/e01f49e787a4a8c7b8e3d.jpg

Я невольно нахмурился. Опять правила, опять поиграем… Обычно ее игры ни к чему хорошему не приводили — по крайней мере, меня.

— Не волнуйся, — уловив мой настрой, продолжила она, — сегодняшняя игра тебе понравится…

Сбросив сапожки, она забралась на диван уже целиком и на четвереньках поползла ко мне, ступая легко и мягко, как домашняя кошечка.

— Первое и главное правило, — грациозно приближаясь, объявила Алгон, — здесь и сейчас, в пределах этой комнаты, на этом диване, ты мне полностью, без остатка подчиняешься…

Я на пару секунд завис.

— … И пока я не скажу, меня не трогаешь… А я, — она была уже совсем рядом, — могу тебя трогать, где и как хочу… Согласен?

Пальчики игриво пробежались по моей щеке, вызывая сладкую дрожь. Вот такое правило меня полностью устраивало — пусть трогает, где хочет. Я кивнул.

— И второе правило…

Диван немного прогнулся, и Алгон легла рядом — плечом к плечу, бедром к бедру, оказавшись так близко, что я всем телом ощутил ее тепло, а она, наверное, почувствовала мое. И от этой мысли становилось еще теплее. Согревая друг друга, мы делили одно пространство, даже подушка у нас сейчас была общей. Откинувшись на ее край, Алгон задумчиво вскинула глаза на потолок. Обнять ее хотелось до безумия, но я помнил про первое правило — глупо нарушать еще до начала.

— Оторви глаза от меня, — ее губы растянула усмешка, — и посмотри вверх.

Очень нехотя я поднял глаза на потолок — что там может быть интереснее? — и обалдел. Прямо над диваном, во всю его длину и ширину, висело огромное зеркало, вмещая нас целиком, отражая каждое наше движение. Перехватив в нем мой взгляд, Алгон изящно выгнулась и потянулась, выставляя грудь вперед. Белоснежная ткань до упора натянулась на упругих полушариях, подчеркивая их форму и размер. Изгибы бедер в зеркальной глади казались еще плавнее и заманчивее, чем обычно. Ничего из этого лежа рядом оценить я бы не смог.

— И второе правило, — глядя на меня, но через зеркало на потолке, продолжила она. — У меня для тебя будет пять вопросов. Ответишь правильно на все пять, и тебя ждет суперприз…

Слушая, я с упоением рассматривал ее отражение, гладя и лаская ее глазами всюду, касаясь ими так, как пока не мог касаться руками. Под этим зеркалом наслаждаться моим суперпризом будет просто обалденно. Ее хотелось увидеть со всех ракурсов — как одетую, так и обнаженную, сзади и спереди, берущую и отдающуюся, скачущую на мне и лежащую подо мной. Если она позвала меня на такое кино, то смотреть его можно было бесконечно.

— Тогда первый вопрос…

Алгон повернулась на бок, переведя взгляд с зеркала на мое лицо. Я же все не мог оторваться от ее отражения, любуясь манящими изгибами с новых сторон — обольстительными холмиками ее бедер, словно умоляющими их погладить, грудью, мягко охватывающей мое плечо. Зеркало подсказывало, что чувствовать, где и как, и от этой картинки ощущения обострялись многократно, покалывая в тех местах, где меня касалась она, и еще сильнее в тех, где я хотел, чтобы она коснулась. Еще пара минут — и в отражении будет видно мой стояк. Хотя она явно отправила Милу, чтобы забрать у меня все силы для этой игры, от одного ее вида они возвращались вновь. Интересно, как она отреагирует? Сразу напрыгнет или сначала поиздевается?..

— Тебе хоть что-то, — начала Алгон, заведя за ухо рыжую прядь, — во мне нравится, кроме моего тела и возможности его трахнуть?

Меня будто спустили с небес на землю — по крайней мере, с потолка меня точно спустили. Оторвав глаза от зеркала, я повернул голову к ней, очень жалея, что не играл раньше в визуальные новеллы. А варианты ответов есть?

— Мне нравится, — видя мое замешательство, улыбнулась она, — что ты думаешь над ответом. Значит, не будешь врать.

— Ну можно думать и врать, — заметил я.

Наши лица были совсем близко — на одном уровне, всего в десятке сантиметров. Потянись — и можно ее поцеловать.

— Как мило ты уходишь от темы, — хмыкнула она. — Ну так что, хоть что-то нравится?

По ее губам скользила легкая, беззаботная полуулыбка — однако глаза смотрели внимательно и цепко, явно способные отличить правду от лжи. Это не тянуло на очередную издевку или подкол — она ждала искреннего ответа. Пожалуй, из всех игр, в которые мы с ней уже играли, эта меньше всего была похожа на игру.

— Нравится, — с улыбкой ответил я. — Мне спорить с тобой нравится.

После секундной паузы она засмеялась.

— И как смеешься нравится, — добавил я, впервые слыша ее смех. Не язвительные усмешки и ехидные фырканья, а именно смех, звонкий и немного беспечный.

Алгон слегка придвинулась, опалив меня дыханием, и прижалась губами к моим губам — ласково, сладко и дразняще быстро, лишь намекнув на их вкус, но не дав мне толком его распробовать.

— А как я целуюсь, нравится? — отстранившись, спросила она.

Вместо ответа, как завороженный, я снова потянулся к ее губам. Мягко нажав ладонью на мою грудь, она остановила меня и опять засмеялась.

— Правильный ответ! Твой суперприз все ближе… Но следующий вопрос будет посложнее, — в ее голосе мелькнуло знакомое лукавство.

Вновь повернувшись на спину, Алгон перевела взгляд на потолок, не спеша с новым вопросом. Я тоже поднял глаза на зеркало, рассматривая ее, лежащую рядом — близко настолько, что ее плечо опять касалась моего плеча, а бедро — бедра. Рыжие волосы рассыпались по подушке, которую она делила со мной. Однако, хотя я и видел ее сейчас всю, проникнуть в ее мысли я не мог.

— После того, как мы познакомились, — Алгон внезапно посерьезнела, — я столько тебе показала и столько наговорила… Что ты обо мне думаешь?

В зеркальной глади над нами эмоции на ее лице почти не читались. Пытаясь уловить ее настроение, я повернул голову, изучая уже не ее отражение, а ее саму, более близкую и более реальную — но, так и не получив подсказки, снова поднял глаза на зеркало. Казалось, чем дольше она ждала ответ, тем больше напрягалась, хоть и старалась хранить бесстрастность. Однако смотрела она не на меня, а на себя. И такое ощущение, что ей не нравилось собственное отражение — не так, когда хотят изменить что-то в себе, а скорее так, когда хотят изменить себя целиком.

— Что ты сама уже запуталась, — задумчиво отозвалась я, — какая ты настоящая.

Алгон в зеркале повернула голову, и я повернул вслед за ней — теперь мы смотрели друг на друга, глаза в глаза.

— И какая, — тихо произнесла она, — по-твоему, я настоящая?

Как в темном окне, я видел свое отражение в ее зрачках, а она, пожалуй, видела себя в моих. Даже для этой встречи она выбрала место, где можно легко скрыться среди множества отражений.

— Не знаю, — честно ответил я. — Но хотел бы узнать.

Ее ресницы дрогнули и сомкнулись. Закрыв глаза, она подалась вперед и снова прижалась к моим губам — на пару мгновений дольше, чем в первый раз.