Инцел на службе демоницы 1 и 2: Секса будет много (СИ) - Блум М. - Страница 179

Внезапно в пустоте гостиной раздались отчетливые шаги, и, появившись как из ниоткуда, к дивану подошел мужчина — незнакомый, взрослый, явно старше всех ее гостей, с пугающе пристальным взглядом. Весь в черном, он был одет, словно явился на поминки: черный строгий костюм, черная рубашка и даже галстук черный. Только волосы были белоснежными, будто седыми.

Увидев его, Алина испуганно вскрикнула.

— Не бойся, — сказал незнакомец и легко коснулся пальцем ее лба.

Страх мгновенно исчез с ее лица, и она устало откинулась на спинку дивана, глядя на странного гостя как сквозь полудрему — не спрашивая, кто он и откуда, ничуть не стесняясь своей наготы.

— Ты ведь понимаешь, — вновь заговорил он, — что все, что с тобой происходит, неправильно. Ты можешь быть чище и лучше.

Голос звучал жестко, уверенно и бескомпромиссно, обвиняя каждой фразой без права оправдаться. Оставалось только принять свою вину и раскаяться.

Как в трансе, Алина кивнула.

— Тогда зачем ты это делаешь? — спросил он.

— Чтобы восхищались мной, — странно глухо, словно под гипнозом, отозвалась она, делясь самым сокровенным с человеком, которого видела впервые.

Человеком ли?..

— Это плохой способ, — сказал он, — неправильный и грязный. Каждый человек — это сосуд. И каждый сам решает, чем себя наполнить. Сейчас ты сосуд для людской похоти, а можешь стать для благоговения. Это более правильный выбор…

— От его голоса, от его слов мне вдруг стало страшно, — Майя поежилась даже на моей теплой кухне и еще плотнее закуталась в плед. — Перестав наблюдать, я тихо ушла к себе, надеясь, что меня не заметили, и заперлась. Я крутила телефон в руке, не зная, что делать. Позвонить родителям или в полицию? Но она с ним говорила, как со знакомым… А потом случилось самое жуткое. Ручка моей комнаты дернулась, провернулась и открылась, даже несмотря на запертый замок, и этот незнакомец в черном переступил порог, не сводя с меня глаз. Испугавшись, я забилась в угол…

Ее голос слегка осип. Майя подтянула к себе чашку и сделала большой глоток уже остывшего чая — эти воспоминания явно давались ей с трудом, пугая даже сейчас.

— Он подошел и встал рядом, прямо надо мной. Я зажмурилась, но даже с закрытыми глазами знала, что он на меня смотрит — пристально и холодно. А потом он заговорил тем же тоном, что и с ней. Только мне он не говорил про чище и лучше. Мне он сказал, что я плохая, недостойная, что мне должно быть стыдно!.. Мне он не предлагал выбора. А потом приказал, чтобы я открыла глаза. И они распахнулись — сами!.. Он посмотрел на меня, а я будто начала тонуть… Они все, все ангелы, так умеют!.. А потом… — она уже захлебывалась в словах, говоря все быстрее, — он сказал, что уберет из меня все неправильное. Я еще больше испугалась… А если во мне неправильно все?.. Он что, уберет меня всю? Казалось, он вполне способен… Он потянул руку к моей голове, и в эту секунду в комнате из ниоткуда появились они…

— Они? — не понял я.

— Она, — поправилась Майя. — Самая красивая девушка, которую я когда-либо видела. Идеальнее, чем моя сестра. Лилит… И сказала ему, этому Ангелу Раскаяния, чтобы оставил меня в покое! Потому что мне не в чем раскаиваться и я слишком хороша для него!.. — в ее голосе внезапно появились восторженные нотки. — И что она теперь сама обо мне позаботится! Они спорили, даже ругались, а потом она спросила, хочу ли я увидеться с ней еще. Я согласилась, и тогда он исчез, растворился прямо в воздухе, сказав напоследок, что я буду жалеть. Но я не жалела!.. Она единственная, кто была ко мне добра. С тех пор я ее фамильяр…

Договорив, Майя прижала чашку к губам и торопливо сделала глоток, а я машинально покосился на ее запястье. Из-под свитера, как из расщелины, коварно сверкая зелеными глазами, выглядывала золотая змейка.

— А браслет она дала сразу? — спросил я.

Майя мотнула головой.

— Сначала был оберег. Маленький талисман, чтобы она могла прийти, если меня обидят. А браслет она дала намного позже, когда мне было шестнадцать. И сказала, что с ним любой парень будет моим…

Я постарался не нахмуриться — очень не точная инструкция.

Кухню снова окутала тишина, такая же густая и плотная, как темнота за окном — вечер уже плавно переходил в ночь. Кутаясь в плед, Майя понуро смотрела в пустую чашку, словно сигнализирующую, что разговор подошел к концу. Вероятно, она ждала, что я буду задавать какие-то вопросы, что-то уточнять, а я просто сидел рядом и молчал. История, которую она рассказала, была больше про ее сестру, чем про нее саму — и я до сих пор не понимал, какое отношение все это имеет ко мне и к тому, что между нами сегодня произошло.

— Может, — наконец заговорил я, — вызвать тебе такс…

— Я не хочу домой, — перебив, Майя вскинула глаза на меня. — Не хочу к ней! Ты не представляешь, что она мне сегодня наговорит! Каких мерзостей!.. — ее пальцы все лихорадочнее вращали чашку, словно придавая ей решимости на следующий вопрос. — Можно, я на эту ночь останусь у тебя? В любом уголке, где угодно, хоть без подушки! Лишь бы с ней сегодня не встречаться… Завтра все будет по-другому! — плед с ее плеч рухнул на пол, но она даже не заметила. — Завтра этот чертов Красный бал, у нее куча работы, ей хотя бы будет не до меня… Можно? — Майя затаила дыхание. — Пожалуйста… Мне больше некуда пойти…

Глядя на нее, опять начавшую подрагивать, хотя вроде бы только согрелась, я кивнул. Сегодня днем я и сам не собирался ночевать дома, не желая оставаться один. Ей же повезло еще меньше: одиночество — шикарная альтернатива, по сравнению с компанией ее суперотзывчивой сестры.

— Пойдем, — я поднялся с места.

Отставив чашку, Майя торопливо вскочила за мной.

— Спасибо! Спасибо… Спасибо…

Она повторяла это всю дорогу до моей комнаты. Мне даже стало не по себе — как будто это была такая большая услуга. Места в квартире было полно, и мне это вообще ничего не стоило.

Переступив порог, первым делом я закрыл дверь на лоджию и задернул шторы.

— Устраивайся.

Осматриваясь, Майя робко прошла вглубь и села на самый край моей кровати — аккуратно, словно опасаясь помять накидку.

— А ты где будешь?

— У родителей, — отозвался я. — Они еще из отпуска не вернулись.

Опять между нами повисла тишина. Наверное, она рассчитывала, что я составлю ей компанию, но после произошедшего днем мне этого пока не хотелось. И я понятия не имел, сколько будет длиться это пока.

— Ну ладно, спокойной ночи, — я повернулся к двери. — Если надо в душ, принесу полотенца.

Однако стоило мне сделать шаг, как за спиной скрипнула кровать, извещая, что с нее вскочили.

— Паш!..

Я обернулся. Стоя напротив, с волнением глядя на меня, Майя прикусила губу, то ли не находя слов, то ли боясь их произнести. Решившись, она перевела дыхание.

— Я хочу тебе кое-что еще рассказать…

Она схватилась за браслет на запястье, за который хваталась всякий раз, когда ей было тревожно.

— Ты уже про это однажды спрашивал… Про мой первый раз…

Честно говоря, я не был уверен, хочу ли знать эту историю. Вместо того чтобы пытаться убедить меня себя понять, лучше бы просто попросила прощения. Но, развернувшись, закрыть дверь у нее перед лицом после таких слов я тоже не мог — это было бы слишком жестоко. Я молча подошел к столу и, выдвинув стул, сел напротив кровати. Все еще беспокойно вращая золотую змейку, Майя опустилась обратно на накидку — судя по лицу, уже и сама не зная, стоит ли продолжать.

— Это был почти самый конец десятого класса, — она вновь перевела дыхание. — День рождения моего одноклассника. Он тогда пригласил весь класс, его все любили… Добрый, внимательный, хороший. Все девушки хотели с ним встречаться. И я тоже… — выпустив браслет, ее пальцы начали нервно гладить накидку на моей кровати. — Но из всех на этом празднике он обратил внимание только на меня. Остальным это не понравилось, особенно той, которую я считала своей подругой. Она перевернула на мое платье целый бокал вишневого сока. И сказала, что случайно. Красные капли на белом подоле… Их не оттереть и не отмыть. Мне стало так плохо, я думала, что весь вечер теперь испорчен. Но он подошел и сказал, что можно все исправить…