Самый тяжелый наркотик (СИ) - Луцевич Татьяна - Страница 27

- Я сказала 'нет'!

Лазерные пистолеты, принадлежавшие приставленным ко мне телохранителям, благодаря целенаправленным воздушным потокам оказались в моих ладонях, и я направила оба оружия на имперца. Разгневанный мужчина усмехнулся и произнес неожиданное:

- Давай, Минам, сделай это, и все вернется на круги своя.

Мои руки дрогнули, ведь я не была готова уничтожить свое лучшее творение, однако мой замысел состоял совершенно не в этом. Мною двигало чувство мести, и я, решительно взглянув на Каерина, произнесла:

- Почувствуй то, как было больно мне.

Для того чтобы временно нейтрализовать бывшего подопытного, я отшвырнула его назад мощной воздушной стеной. С поразительной меткостью я за считанные секунды расстреляла его друзей, сидевших за столом в центре огромного зала и не успевших отреагировать на угрозу. Вследствие полученного высшего медицинского образования, я могла утверждать, что имперцы получили тяжелые ранения, трудно совместимые с жизнью. Яростный Каерин в следующее мгновение напал на меня, и я защищалась, попутно разрушая колонны, но в скорости мощный удар мужчины меня оглушил. Генномодифицированный ариец был сильнее и намного быстрее, поэтому выстоять против него у меня не было ни единого шанса. Он душил меня до тех пор, пока я не потеряла сознание, и я сомневалась в том, что смогла бы выжить, не обладая сверхъестественной живучестью.

Нельзя было сказать, что факту своего нахождения на бренной земле я обрадовалась, потому что у меня болело буквально все, и ныла каждая косточка. Открыв глаза, я с удивлением поняла, что лежала в отведенном мне номере, и мой взгляд зацепился за стоявшего возле кровати мужчину. Каерин сжимал руками изножье, и его ноздри трепетали от распиравшего его существо гнева.

- Как же мне хочется убить тебя, Минам, и я ненавижу себя за то, что не могу этого сделать, - произнес ариец, в то время как я в страхе сжалась в комок.

Для меня неприятной неожиданностью стало то, как забренчали ограничители, прикрепленные к моим рукам. Я оказалась скованной, словно земная рабыня в средние века, и внутренне похолодела от ожидавшей меня превратной судьбы.

- Ты переступила все возможные границы, сладкая, задушила на корню добрые намерения и привела меня в бешенство, - перечислил мои заслуги ариец. - Ты не понимаешь по-хорошему, и отныне все станет происходить по-другому. Мне не следовало давать тебе волю, надеясь на твое мифическое благоразумие, и больше я не совершу подобной ошибки.

- Лучше сразу убей меня, Каерин, - прошептала я. - Наберись храбрости и выстрели мне прямо в голову.

- Как это сделала ты? Хладнокровно и методично расстреляла моих друзей? Чем они заслужили твое негодование, Минам?

- Они смеялись и веселились, в то время как от миллионов людей из атакованных ими городов осталась только пыль, - с болью в голосе ответила я.

- В ходе войны жертвы неизбежны, - зло произнес собеседник. - Не вам ли знать об этом, ведь Земной Союз в прошлом имел на удивление большое количество вооруженных столкновений.

- Мы всегда побеждали в сражениях, даже когда противник превосходил в силе, так что найдем способ одолеть и вас!

- С мощью, подобной великой Империи, вам на задворках своей галактики сталкиваться еще не приходилось!

- Меня неприятно поражает ваша мания величия и святая уверенность в своей неуязвимости.

- Она не безосновательна, Минам, и вчера вечером у тебя была прекрасная возможность убедиться в этом самой.

Каерин сложил руки на груди и сверху вниз смотрел на меня, в то время как я представляла собой, определенно, жалкое зрелище.

- Что ты со мной сделаешь?

- По закону тебя следовало бы сдать полиции, и, стоит заметить, что для поддержания порядка на этой планете предусмотрено 147 способов смертной казни, - поджал губы собеседник. - Но я никому не отдам тебя, Минам. Хотя на твоем месте я бы не спешил праздновать, потому что отныне тебе придется попрощаться со своей мнимой свободой.

В полной мере впечатлившись размером грядущих неприятностей, я в сердцах воскликнула:

- Я бы лучше предпочла тюрьму с особо строгим режимом!

- Рад, что ты меня прекрасно понимаешь и всецело осознаешь свое бедственное положение.

- Я сбегу, Каерин, и ни одна преграда не сможет меня удержать.

- Какие громкие слова, Минам! Ты так любишь разбрасываться невыполнимыми обещаниями, - в следующее мгновение я оказалась прижата к кровати телом арийца и застыла, в ужасе ожидая продолжение.

Глядя в мои широко распахнутые глаза, он неожиданно произнес:

- Ты боишься меня, Минам? Я ни за что бы ни причинил тебе вред, если бы ты сама не вынудила меня это сделать.

После того, как он со зверским выражением лица набросился на меня и едва не задушил, я действительно начала бояться его больше, чем конца света.

- Я не верю ни единому твоему слову, Каерин, - выговорила я плохо слушавшимся языком.

- Ты буквально сводишь меня с ума и живьем вырываешь из груди сердце, - сжал меня в болезненных объятьях имперец.

Перед моими глазами стояли сцены из уничтоженных городов, которые были показаны по новостям, словно это произошло вчера, и из уголков моих глаз скатились слезы.

- У тебя нет сердца, Каерин, в твоем лице я создала чудовище, хотя должна признать, что сама ничем не лучше. Я ненавижу себя за то, что сделала, и готова сама наложить на себя руки, потому как в полной мере признаю свою вину.

- Лучше не выводи меня из себя, Минам, и даже не смей произносить подобные слова вслух! - разозлился имперец.

Я непроизвольно зажмурилась, ожидая очередного удара со стороны сильного арийца, но вместо этого услышала:

- Минам, моя маленькая, пожалуйста, прекрати испуганно дрожать. Я обещаю, что больше никогда не причиню тебе боли.

- Чего стоит слово адмирала военно-космического флота Империи, нарушившей все мирные договоренности и развязавшей войну? Ты лучший представитель собственной расы, Каерин, - за моей иронией скрывались совсем другие чувства. - Ты превратил мою жизнь в руины и едва меня не убил.

- Как адмирал военно-космического флота, я владею обширными знаниями о способах уничтожения всех изученных рас во вселенной. Если бы моей целью действительно было убийство, то вряд ли что-либо смогло бы мне помешать, - поставил меня в известность собеседник, но его слова возымели ровно противоположный эффект.

- Пожалуйста, выполни одну мою просьбу, Каерин, - робко произнесла я. - Перестань ко мне прикасаться, потому что твоя близость наводит на меня самый настоящий панический ужас.

Я настаивала на своем, и после унизительных мольб ариец все же сдался и оставил меня наедине с самой собой, громко хлопнув напоследок дверью. Мне не хотелось никого ни видеть, ни слышать, и, свернувшись в позе зародыша, я тонула в пучине безысходности и отчаяния. Я так желала, чтобы мое сердце остановилось, но оно билось и продолжало бы это делать, даже если бы окружающие условия были непригодны для существования.

Каерин заявил, что перевезет меня на другую планету, где я буду находиться под неусыпным наблюдением. Он пожаловал за мной вместе с конвоем, и я шла, словно на казнь, едва переставляя ноги. Когда мы уже подходили к трапу, бывший подопытный получил экстренный сигнал по внутренней связи. Он внимательно выслушал невидимого собеседника, после чего гневно воскликнул:

- Что значит "мы потеряли два крейсера"?! Это новые укомплектованные корабли с нанотехнологическими боеголовками, последняя разработка имперских военных! Как они могли пропасть, если немногим ранее обе станции находились на орбите этой мирной планеты?

Ему сообщили, что неизвестные устроили в тяжелых космических штурмовиках бунт, в результате чего один крейсер был взорван, а другой - угнан. Я не представляла, как можно было увести прямо из-под носа у имперцев подобную станцию, но была более чем уверена в том, что в этом были замешаны земляне. Это должно было ухудшить техническую вооруженность арийцев и дать нам шанс на победу в следующем сражении. Сдав меня на руки двум десяткам мужчин в форме, Каерин отправился по возникшим срочным делам, и я проследила за его быстро удалявшейся фигурой взглядом. Удовлетворенно хмыкнув, когда мой подопытный скрылся из виду, я получила ощутимый тычок в спину.