Генерал без армии (СИ) - Хохлов Анатолий Николаевич - Страница 81

«Угу, взлетела, из бродяг в лейтенанты»…

Корио избавилась от оставшейся на ней одежды куноичи и обтерла с себя грязь сухими частями снятых тряпок. Черная протоматерия, густо замаравшая ей лицо, грудь и плечи, втянулась обратно под кожу, проходя сквозь ткани и концентрируясь в проклятой печати, свернувшейся в трехконечную звезду на левом плече лицедейки. Все шрамы и ожоги уже были убраны, Корио приняла вид здорового и красивого человека, лицом и фигурой больше любого близнеца похожего на девушку печальной судьбы, Киоми. Только волосы не изменили цвет, сохранив любимый лисою светло-золотистый блонд. Но увы, с ними придется расстаться.

«Помоги». — Корио подняла руки к волосам.

Безликий принял мыслеобразы того, что нужно сделать и на коже головы лицедейки тонкой пленкой проступила черная протоматерия. Протоматерия затвердела, Корио отторгла волосы и плавно потянув за край черной пленки, сняла с себя импровизированное подобие парика. На ее лысом черепе из новообразовавшихся корневых луковиц тут же проклюнулись новые волосы, уже темно-каштанового цвета, как у Киоми.

«Замаскируй ее под меня». - лиса отдала блондинистый «парик» мертвой самурайше. — «Пусть оденется в мое рванье и изобразит, что я убежала».

Безликий взял «парик» и нахлобучил его на покрывшуюся черной протоматерией голову несчастной Киоми. Превращенная в марионетку демона, невезучая офицерша поднялась и, пошатываясь, направилась к кучке окровавленного, пыльного рванья.

«Единство будет самыми слезоточивыми красками расписывать ее убийство». - мысленно передал Безликий. — «Притащат под видеокамеру плачущую мамочку, сестер и братика, будут ныть какой чудесной девочкой была эта невинная мелкая крыса. Придумай что-нибудь».

«Чего тут придумывать»? — Корио подняла валяющиеся на ковре трусы Киоми и надела их. — «Все как было расскажу. В поединке двух лжецов, нет сильнее оружия, чем правда»!

Администраторша выглянула в разгромленную и заваленную трупами приемную. Залитые кровью тела в броне лежали повсюду, в обломках мебели и под крошевом разбитых стен. Часть потолка просела и обрушилась, из нескольких десятков светильников только пять продолжали работать.

Девушка хотела позвать, надеясь что отзовется кто-нибудь уцелевший, но слова застряли в ее горле от страха. Твари Затмения не оставляют раненных. А вдруг она своим криком потревожит мертвецов и они все набросятся на нее?

Дрожа и плача, администраторша снова спряталась в своем убежище. Нужно просто подождать, должна прийти помощь! Не может быть, чтобы мертвецы совсем всех убили!

Со стороны лифтовых шахт послышался шорох, негромкие удары и резкие щелчки. Что там? Кто-то поднимается?

Прошло минуты три и, разжав изнутри створки дверей, из шахты выбралась тяжеловесная фигура женщины-самурая, лицо которой заменяла подвижная черная маска с провалами вместо глаз, светящимися изнутри алой жутью. Оглядевшись по сторонам, ходячий мертвец склонилась и протянула руку к печати-ловушке на полу перед шахтой. От пальцев ее протянулся шлейф тумана алой Ци, печать-ловушка затрещала и с громким звонким щелчком порвавшихся струн выбросила облачко синей Ци, безвредно растаявшей в воздухе.

Подобным образом, мертвая самурайша обезвредила еще несколько печатей-ловушек и занялась механическими. Сняла натянутую проволоку мины-растяжки и развинтила две подложенные под ковер мины нажимного действия.

— Вроде взрослые люди, а пытаются акума на детские игрушки ловить. — сказала саперша, отбрасывая прочь обезвреженные сюрпризы. — Все, чисто! Поднимайся, малявка!

Из шахты, проскакав по стенам, выбралась худощавая женская фигура в окровавленном рванье, с маской из черной протоматерии на лице, в когтистых чешуйчатых перчатках и сапогах из того же материала.

— А эти гораздо богаче тех бедолаг, что полегли на площади. — сказала она, оглядев лежащие вокруг трупы самураев Единства. — Прихватим немного золотишка в компенсацию морального вреда?

— Почему нет? — самурайша кивнула. — Эй, парни! Не поможете двум дамам монетизировать потраченное на вас время? Поднимайтесь, поднимайтесь, ленивые морды!

Трупы самураев зашевелились, стараясь сесть и встать на ноги. Все поднявшиеся выстроились в очередь к расстеленному на полу обрывку шелковой портьеры и принялись снимать с себя золотые предметы. Кольца и браслеты с полезными силовыми схемами, цепочки с оберегами, золотые украшения с брони.

— У меня кинжал с алмазом. — сказал один.

— А у меня два рубина на гарде меча. Метал рукояти простой.

— Выламывай и кидай в кучу. — сказала самурайша. — Я на них следящие маячки поищу и поломаю. Боги прибери это Единство! Крутят вензеля на каждом болтике, с ума сойдешь все проверять.

— У меня золото только напылением на доспехах. Серебро берете?

— Складывай, нищеброд. — хохотнула тощая тварь в маске. — Денег никто в бой не потащил? Жаль. У них тут аппараты с газировкой. Всю жизнь мечтала посмотреть, как это чудо работает.

— У меня вот пять соток на кармане завалялось. Купюрой…

— Давай сюда.

Администраторша жалась в углу за дверным проемом, как вдруг камень позади нее поплыл, словно мягкая глина, и вместе с куском проема сдвинулся в сторону, открывая ходячим мертвецам спину обмершей от ужаса девушки.

Черная лапа тощей твари протянулась и опустилась побелевшей администраторше на плечо.

— Извините пожалуйста, — сказала тварь, подаваясь чуть вперед и показывая заляпанную кровью купюру. — Не могли бы вы мне это разменять? Для аппарата надо. У вас под стойкой банка с мелочью ведь как раз на такой случай, да?

Девушка, вытаращившись на жуткую маску твари, попыталась ответить, но с перепугу вместо слов смогла выдавить из себя только несколько обрывистых нечленораздельных звуков.

— У тебя что, нервный тик на почве стресса? — заботливо осведомилась тварь. — Пфы! Тоже мне. Мы с напарником больше десяти лет постоянно в таком стрессе, и не заикаемся! Ладно, не напрягайся, я сама все возьму, а ты потом просто сосчитай, чтобы все правильно было. И пройди дополнительные курсы на стрессоустойчивость. Вдруг не последний раз встречаемся? Заикающийся и нетрудоспособный персонал роняет честь этого вашего тупорылого Единства!

Тварь оставила икающую со страха девушку, подошла к разбитой стойке и вытащила из-под обломков досок стеклянную банку, до половины наполненную серебристыми металлическими монетами.

— Раз-два-три-четыре… — высыпав монеты, она быстро отсчитала пятьдесят из них и, оставив купюру, сгребла монеты в горсть. — Посмотрим… — подойдя к стоящему у дальней стены ярко раскрашенному аппарату, она осмотрела табличку с инструкцией и списком товаров аппарата. — Ничего себе! Пятьдесят рю за баночку! Я в магазине с утра всего за тридцать пять бутылки такого же объема видела! Наверное доплата за жестяную тару. Гады, конечно, но спорить не с кем. За роскошь надо платить…

Один за другим, все пятьдесят серебристых кружочков были вброшены в монетоприемник, аппарат заурчал и десять банок со стуком упали в лоток выдачи. Тощая тварь выгребла их, сложила на еще один обрывок портьеры и завязала в узел.

— Чудо техники. — она похлопала аппарат по ярко раскрашенному боку. — На базе надо такой поставить. Пусть наши дикие бандюги-рецидивисты обалдеют от того, до чего цивилизация доросла, пока они по лесам паразитировали!

Мертвая самурайша подала ей второй узел с собранным золотом и тощая закинула добычу себе на плечи.

— Замечательно! — громко выкрикнула она. — Всем спасибо, все свободны!

— Рады были помочь! Спасибо за визит и удачного вам дня! — мертвецы поклонились ей и, освобожденные от демонического влияния, с лязгом доспехов повалились на пол.

— Сразу бы так. — вздохнула тощая. — А то придумали, понимаешь, в живого лисенка железками тыкать. Вели бы себя как воспитанные люди, может и не погиб бы никто!

В жесте обреченности взмахнув рукой, она устремилась к выбитой входной двери и через мгновение унеслась в предутренний рассвет.