Боль (ЛП) - Сузума Табита - Страница 62

Сидя в такси, мчащемся по шоссе М4 в центр Лондона, он понимает, что страх его уже частично испарился. За окном яркое, свежее утро, они снова в знакомом им месте; он вспоминает слова Лолы, которые она сказала ему, прокричала, всего несколько часов назад там, на пляже. Что она, конечно же, не станет восставать против отца. Что она, конечно же, никогда не поверит чудовищным обвинениям Матео. И его накрывает осознание, что так даже к лучшему, она будет в безопасности: Джерри в панике не увезет ее, она не исчезнет из его жизни навсегда. И Джерри никогда не причинит вред своей дочери — в этом он уверен, должен быть уверен. Матео сошлется на потерю памяти, помешательство, посттравматический стресс, на что угодно, лишь бы снять обвинения. А Лола со временем его простит. Обязательно простит, непременно, потому что без нее у него нет жизни, нет будущего.

На одно мгновение он представляет, будто над ним надругался вовсе не Джерри. Это был кто-то другой, просто на него похожий. Вспоминаются все бессонные ночи, когда он желал, молился, чтобы это был кто-то другой — кто угодно, кроме отца его девушки. Вдруг это был незнакомец? И он тут же напоминает себе: не существует окончательной реальности, есть только ее восприятие человеком. И если в своем сознании, своей памяти он вытеснит Джерри кем-то другим, тогда все станет как прежде. Все должно стать как прежде. Возможно, если он достаточно в это поверит… Он был не в себе, когда высказал те обвинения — был не в себе уже очень давно. Лола знала об этом. Поэтому она его простит. Она даст ему еще один шанс. Потому что знает его, понимает его, она любит его так, как никто никогда не любил, и, быть может, не полюбит никогда. Вся его жизнь заключена в этой любящей, доброй, забавной, яркой девушке, и он не может ее отпустить.

Такси останавливается у обочины. Они подъехали к дому Лолы. В утреннем свете тот выглядит ярким и незнакомым; Матео слышит со стороны Хьюго вздох облегчения.

— Что ж, похоже, она благополучно добралась, — говорит он, указывая на окно, где виднеется ярко-красный рюкзак Лолы, брошенный на диван. — Хочешь, мы зайдем с тобой?

— Нет. Нет. — Матео охватывает облегчение, он вываливается из такси на подгибающихся коленях, тяжесть рюкзака чуть ли не валит его с ног. — Послушай, Хьюго. Прости меня за эти каникулы. Мне, правда, очень жаль.

Хьюго вздыхает в ответ:

— Ага. Я сожалею о том, что с тобой случилось, приятель. Но вернуться и рассказать все полиции — правильное решение. Удачи с Лолой, ладно? Позвони мне, когда все устаканится.

Такси уезжает, растворяясь в конце дороги, и еще некоторое время Матео стоит на месте, впитывая в себя тишину улицы, слабый щебет птиц, аромат дубов, чьи ветви покрыты пышной зеленой листвой. Одним словом, обычное течение жизни. Вокруг такое спокойствие и безмятежность. Он чувствует, как его сердце замедляется, переходя на обычный ритм, дыхание снова становится ровным и мягким. Если Лола и подумывала сообщить отцу об их ссоре, то у нее не было на это времени. Джерри сейчас на съемке — фургона со всем его оборудованием нет на подъездной дороге. Рокки, как и всегда, лает на него из-за садовой ограды. Они не уехали бы, бросив его тут, так же как не оставили бы окно на кухню открытым… Слава богу. Слава богу.

Естественно, ему следует обдумать, что он скажет, как объяснит свое недавнее помешательство и как откажется от безумных обвинений, но сейчас ему просто хочется увидеть ее, убедить, что он образумился. Дать ей понять, что это был всего лишь глюк его сумасшедшего сознания, а теперь с ним все в порядке и он больше не подозревает Джерри. Человек из леса трансформировался в незнакомца — того, кого он никогда не видел. Отворив садовую калитку и шагая по боковой дорожке, он окликает Рокки, после чего нажимает на звонок.

Теперь Рокки поскуливает, требуя внимания. Матео перевешивается через ограду, чтобы потрепать его по шерсти. Дверь ему никто не открывает, внутри — безмолвная тишина, но оно и неудивительно. Лола без сомнения до сих пор зла на него и расстроена. Он зовет ее через открытое кухонное окно.

— Лола, это я. Прости меня. Это было ошибкой. Мне часто снились кошмары, и мой разум сыграл со мной злую шутку. Открой дверь, и я все объясню!

По-прежнему тишина. Тогда он забирается в сад, где достает запасной ключ из куста розмарина, и входит внутрь.

— Это я! — кричит он вверх по лестнице. — Я прошу тебя дать мне всего пять минут. Просто выслушай меня, Лола, ладно? Я был нездоров и немного спятил. Возможно, это следствие посттравматического стресса, но сейчас, клянусь, все хорошо.

Рокки входит следом за ним в прохладный коридор. Матео скидывает рюкзак на пол и снова зовет:

— Лола, я знаю, что ты в комнате. Выслушай меня. Понимаю, ты очень злишься на меня, и у тебя есть полное право на это, но я был неадекватен и на мгновение потерял рассудок. Сейчас я все осознал и хочу сказать, что ужасно жалею о той чуши, которую тебе наговорил.

Его голос эхом разносится по утопающему в полумраке дому; выждав еще несколько секунд, он поднимается по лестнице. Дверь в ее спальню закрыта. Он стучит, затем снова окликает ее по имени. Поворачивает ручку, ожидая, что дверь заперта, но та, как ни странно, открывается. Одежда, в которой она была вчера, брошена на кровати, на полу — песчаный след от ее сандалий «Биркеншток».

Он удивленно отворачивается от пустой комнаты.

— Лола?

Дверь в ванную напротив плотно закрыта. Он слышит шум воды в трубах над головой и стучит в дверь.

— Лола?

И снова ему никто не отвечает. Он прислушивается к звуку душа, но ничего не слышит. Внезапно его сердце вновь ускоряет бег.

— Лола, просто дай мне знать, что ты там, и я подожду! Торопиться не нужно…

Тишина. Он поворачивает ручку. Заперто.

— Лола, ну же…

Почему она не отвечает, пусть даже для того, чтобы его прогнать?

Он уже поднимает руку, собираясь снова постучать, как чувствует что-то под ногами. Ковер. Расползающееся на нем мокрое пятно приближается к нему. Вода. Вода сочится из-под двери.

Времени на раздумья у него нет. Отступив как можно дальше, он бросается вперед и с разбега наваливается всем телом на дверь ванной. Маленькая щеколда, расположенная с внутренней стороны комнаты, отходит от стены, но полностью не поддается. Тогда он несколько раз пинает дверь изо всех сил. Обрушивается на нее снова и снова. Раздается треск, и дверь с грохотом распахивается, щеколда повисает на одном единственном шурупе. Матео спотыкается о порог и, скользя по мокрому полу, врезается в раковину, ударяясь ребрами об эмалированный край. Вода течет тонкой струйкой, но кран не выключен, ванна переполнена, а в ней… в ней…

— Лола!

Ее белое тело плавает под водой, волосы темным ореолом окружают голову, широко раскрытые зеленые глаза смотрят прямо на него. Секунду ничего не происходит: она не моргает, не садится и вообще никак не реагирует. Он ждет мгновение — ждет всплеска, когда она вынырнет из воды, ждет смеха, поскольку она напугала его. Но она остается совершенно неподвижна. Комнату наполняет рев ужаса, такой оглушительный и животный, будто исходит от какого-то другого существа. Сунув руки в холодную воду, он хватает ее за предплечья и тащит из ванны. Ее тело необычайно тяжелое, скользкое, безвольное. Голова откидывается назад, а потом Лола падает на него сверху, когда он скользит по мокрому полу. На миг ему кажется, будто она обнимает его, ее влажные волосы закрывают лицо — она похожа на тряпичную куклу; тело придавливает его, словно наполненное водой. Отпихнув вешалку для полотенец в сторону, Матео опускает ее на плитку; ее голова, откидываясь назад, ударяется об пол; лицо белое, застывшее, безжизненное. Тяжело ловя ртом воздух между повторяющимися призывами о помощи, Матео опускается рядом с ней на колени и приступает к непрямому массажу сердца. Между ее губ выступают пузырьки воды. Есть! Он сможет откачать из нее воду. Он сумеет освободить ее легкие. Она вдохнула не так много. Он продолжает надавливать на грудь снова и снова — прислушивается к сердцебиению, прощупывает пульс. Ничего. Повторяет всю процедуру заново. Ее лицо полупрозрачное, губы темно-фиолетового цвета, область вокруг них отливает синевой. Он пытается сделать ей искусственное дыхание, но кислород не поступает внутрь, вода просто вытекает из уголков губ. Тогда он вновь переворачивает ее на спину, старается надавливать сильнее, при этом боясь сломать ей ребра. Но сейчас это не имеет значения. Ему просто нужно запустить ее сердце, заставить ее снова дышать. Во время тренировок его обучали проводить реанимацию, его самого реанимировали без каких-либо побочных эффектов. С минуты на минуту она закашляет — обычно так все и происходит, он сам видел, так должно произойти и в этот раз, — но почему оно не происходит? Он вновь и вновь надавливает на ее грудь, но тонкая струйка воды лишь стекает по ее щеке; нет ни сердцебиения, ни кашля, ни дыхания. Ничего. Ничего. Ничего.