Найди меня (СИ) - Руднева Ксения Игоревна - Страница 39

Первым делом вернулись звуки. Где-то неподалеку шумела вода, стрекотали сверчки, но самое ужасное – возле моих ног бубнил себе что-то под нос Плетнев. Я приподняла дрожащие веки и увидела, как в темноте деревенской ночи он поднял одну мою ногу, потом другую и стянул их веревкой. Слабо дернула ногой, но Сергей оседлал меня, лишив возможности шевелить конечностями.

– Уже очнулась? Ты вовремя, – сообщил он, сидя ко мне спиной и не отрываясь от дела.

Я хотела ответить, но рот оказался чем-то забит, похоже, Плетнев вставил мне что-то, чтобы я своими криками не разбудила местных. Руки тоже оказались связаны и лежали на животе. Боль в поврежденной руке усугублялась давлением от веревки, вряд ли придурка заботило, насколько мне будет удобно, когда вернется сознание.

– Хотя, для тебя было бы лучше не приходить в себя, – продолжил Плетнев, слезая с меня. – Не так больно.

Он подергал за узел возле моих ног, проверяя надежность и, судя по не изменившемуся выражению лица, остался доволен. Развернулся и, не слезая с меня, продел веревку под поясницей, завязал ту на талии, а к концу прямо на моих расширившихся от ужаса глазах привязал старую чугунную гирю.

– Готова? – спросил он, а я в отчаянии замотала головой и принялась выть так громко, как только позволял кляп, находящийся у меня во рту. Мои попытки спастись Плетнева не остановили, с невозмутимым видом он схватил меня за ноги и потащил по траве в сторону речки. – Кстати, искать тебя будут долго, и не факт, что найдут: для тебя я нашел местечко получше, чем Омут. Надеюсь, тебе понравится, – нездорово заржал он.

69

Не прекращая отчаянно выть, я исхитрилась перевернуться на живот и стала цепляться руками за землю. Если бы не кляп в моем рту, я бы вгрызалась в нее – все что угодно, лишь бы не оказаться в воде. Боли в поврежденной руке я уже не замечала, я принудительно ползла, оставляя после себя вспоротые клоками полоски на траве, а после – на прибрежном песке. Первый раз в жизни темная, загадочная гладь воды с лунной тропой на поверхности не манила меня, а, наоборот, – обещала неминуемую гибель. Из глаз брызнули слезы, я продолжала бороться, извиваясь всем телом и дрыгая ногами, хоть и осознавала обреченную бесполезность всего этого. Рядом, практически возле моего лица, вскапывая песок, ползла на веревке, как верная собачонка, ржавая, старая гиря, обещая остаться моей вечной соседкой. Советское клеймо «32 кг» бесстрастно показывало, сколько весит моя жизнь.

В воде я изо всех сил старалась держать голову как можно выше, опиралась на связанные руки, но то и дело падала плашмя. Дно резко пошло под откос, и длины рук перестало хватать. Плетнев делал свое дело молча и сосредоточенно. Когда я стала выгибаться дугой, чтобы быть как можно ближе к поверхности, он положил свою лапищу мне на шею и с силой надавил. Вместо того чтобы сделать такой необходимый глоток воздуха, я ушла еще глубже. Даже не знаю, откуда взялись силы, но я принялась дергаться действительно в последний раз, как вдруг услышала глухой хлопок, сотрясший мое тело даже под толщей воды. Следом за ним – еще один. Внезапно рука Плетнева исчезла, и я, изловчившись вывернуться, с отчаянным сиплым звуком смогла вдохнуть. Обернулась, и увидела в двух шагах от себя Сергея. С его правой руки прямо в речку струилась темная в свете луны кровь, а он, глядя куда-то вдаль, крикнул:

– Все равно не успеешь, ей конец.

Я вгляделась в то направление, куда кричал мой убийца, и увидела, как, метрах в ста от нас, откинув ставшее бесполезным после двух выстрелов Тамарино ружье, стоял Краснов. Он резко взял с места и побежал в нашу сторону. Его щегольские бежевые брюки со стрелками и футболка-поло воспринимались чем-то чужеродным. Ночь, глухая деревня, я – вся побитая и мокрая после многих часов в погребе, Плетнев, окровавленный, но неотвратимый в своем черном намерении – несколько неподходящие декорации для легкомысленного плейбоя с голливудской улыбкой. Я утешила себя тем, что последнее, что я увижу перед смертью, будет хотя бы не опротивевшая рожа Сергея.

Тот, увидев, что Илья начал стремительно приближаться, левой рукой перехватил меня за талию и потащил на глубину. Я пыталась бороться, но силы изначально были не равны, а после моего пребывания под водой – мои и вовсе резко иссякли. Я попыталась ударить затылком Плетнева в лицо, но он был выше, тогда я продолжила извиваться, словно змея, не подозревая до этого в себе такой прыти. Дно из-под связанных ног ушло внезапно, и мы с Плетневым оказались под водой. Тот продолжил меня тащить, а я в последней отчаянной попытке вцепилась ногтями в его руку. Псих продолжал буксировать меня, не реагируя на сопротивление. Наконец, Плетнев отпустил и, сильно оттолкнувшись от дна, поплыл наверх. Я попыталась повторить его фокус, но связанные руки и ноги и утяжеление в виде гири, не давали подняться и на метр. Из-за кляпа во рту я не могла даже кричать, вокруг меня сомкнулась темнота, а на место агонии как-то внезапно пришло смиренное равнодушие. Я расслабилась и попыталась думать о чем-то хорошем. Молилась, чтобы умирать оказалось не больно, с радостью простила Краснова – в конце концов, ничего плохого он мне не сделал, даже примчался спасать, пусть и совсем немного опоздал.

Так же расслабленно и отрешенно я смотрела на свет в конце тоннеля. Он приближался как-то неровно, слегка подпрыгивая, и я с любопытством отметила, что вот сейчас я и узнаю, что же там дальше. Я прикрыла глаза. И через секунду почувствовала, как меня схватили чьи-то крепкие руки. Такого после смерти я точно не ожидала, а потому резко распахнула глаза. Свет исчез, и разобрать что-нибудь не представлялось возможным.

70

Руки оказались сильными. Они тащили меня и мою соседку-гирю куда-то, а я уже и не думала сопротивляться – все равно все самое страшное произошло. Наконец, кто-то поставил меня на ноги, и я вроде как смогла ими бессвязно перебирать. Вес гири исчез, наверное, мой ангел волок еще и ее. Не доходя до берега, ангел, оказавшийся мужчиной, сел прямо в воду, меня усадил рядом. Растерянная, я смотрела на Краснова, открывала рот как рыба и понимала, что почему-то не в состоянии сделать вдох. Может, мой организм разучился дышать?

– Ира? – позвал он, непонимающе глядя на меня.

А я не смогла ответить, только почувствовала, как сознание медленно ускользает куда-то. Тогда Илья резко подхватился, перегнул меня через колени и с силой ударил меня по спине. Потом разжал мои челюсти – повязка с кляпом к этому времени успела потеряться – и сунул два пальца мне в рот. Как только он надавил на корень языка, из меня хлынула вода, а сознание передумало покидать. Краснов давил и давил, пока я не стала мычать и брыкаться. В груди все болело, но я хотя бы снова могла дышать. Тогда блондин перевернул меня обратно и усадил к себе на колени. С веревками на руках и ногах с легкостью справился швейцарский нож, который Краснов вытащил из кармана. Он осмотрел мою поврежденную руку и осторожно ее опустил.

– Плетнев? – поинтересовался он.

– Неудачно свалилась в погреб, – ответила я и не узнала собственный голос, еще никогда в жизни я так не скрипела. – Куда он, кстати, делся?

– Думаю, что утонул. Выплыть с одной рукой при таком течении нереально. Не зря КМС по стрельбе в свое время получил, – спустя некоторое время похвастался Краснов.

Что на это ответить, я не знала, а потому устало положила голову Илье на плечо, уткнувшись носом в мокрую шею. Пахло от него рекой и чистой кожей. Разве может обычный человек пахнуть так вкусно?

– Ты как? – спустя несколько мгновений поинтересовался он.

– Жива, – нервно хохотнула я. – Как ты меня нашел?

– Если в реке, то с помощью фонарика на телефоне, само место нашел, когда услышал, как ты отчаянно выла, а если ты про твою дурость, которую ты сочла гениальной идеей, то благодари Софью – она мне позвонила, когда ты на связь перестала выходить. За эту дурную поездку, кстати, я тебя еще выпорю, не сомневайся. У меня из-за тебя все волосы на заднице поседели.