Мрачные ноты (ЛП) - Годвин Пэм - Страница 24

Он отскакивает от хмурого лица учителя и катится по полу, минуя модные ботинки от Дока Мартенса. Эмерик смотрит на маркер, потрясенный и ужасающе неподвижный, прежде чем отбрасывает через стол дирижерскую палочку и обдает меня холодом своих ледяных глаз.

Вот черт. Нет! Нет! Нет!

Мое лицо горит, когда я спотыкаюсь. Плечо упирается в доску, но я продолжаю двигаться к двери, скользя вдоль стены. Да что со мной? Я никогда не теряю самообладания. Черт возьми, никогда не бросаю маркеры в своих учителей!

Рукой он вытирает лоб и на его пальцах остаётся след. Да, мистер Марсо, жирная черная точка моего стыда размазана по вашему яростно сморщенному лбу.

― Извините. ― Взором устремляюсь на закрытую дверь, мечтая оказаться по другую ее сторону ― направляясь в коридор, и прочь от того, что будет дальше.

Не отрывая от меня взгляда, он приподнимает подбородок и развязывает узел галстука.

Черт. Все плохо.

Когда его руки скользят по шелковой жёлтой ткани, я вспоминаю еще один слух, который слышала сегодня утром ― о развратных способах, что он использует при помощи своих галстуков, ремнях и других аксессуаров. Я не верю сплетням, но взглянув в эти жестокие глаза, погружаюсь в бездну воображения, от которых сводит все внутренности.

Узел расслабленно свисает под воротником, когда мистер Марсо сгибает свой палец.

― Следуйте за мной.

Три сказанные без особого усилия слова способны разрушить мое будущее. Страх пронзает мой желудок. Если он отведет в деканат, меня отчислят? Разве швыряние предметов в учителя является основанием для исключения?

Но он не приближается к выходу. Он шагает глубже в заднюю часть комнаты за угол и долой от посторонних глаз. Я смотрю через маленькое дверное окошко на пустой коридор и дрожу от нерешительности.

Бегство только усугубит ситуацию.

Подталкивая себя вперед, плетусь на шатких ногах через ряды столов. Каждая часть моего тела натянута, мои ноги словно дергают за нить, соединенную с тем, что ждет меня за этим углом. Пока я добираюсь до пианино и нахожу его сидящим боком на одном конце скамейки, мой тоненький пульс бьется изо всех сил.

Он указывает на пространство возле его раздвинутых в стороны ног и щелкает запястьем, будто регулирует положение своих огромных часов.

Рукава белой в тонкую серую полоску рубашки собираются вокруг его локтей. На нем еще один черный с маленькими серыми пуговицами жилет. Переключая внимание с желтого галстука на темную тень его челюсти, ровную линию губ, я проваливаюсь в леденящую ловушку его глаз, в страхе осознавая, что заставляю его ждать.

Спешу вперед и останавливаюсь там, где он указал, неуверенно покачиваясь между раздвинутыми ногами.

Снова этот кривой палец, указывающий подойти ближе и ближе. И, боже, помоги мне, когда я, наконец, оказываюсь в подобающем положении, мои сиськи находятся прямо перед его лицом. Я сутулюсь, пытаясь обуздать их, но, черт возьми, они такие, какие есть, и я ничего не могу с этим поделать.

Тепло покалывает щеки, когда он нагло смотрит на вырез моей рубашки, отчего я чувствую себя отвратительной, дешевой и чертовски сердитой.

Я хватаюсь за вырез, чтобы подтянуть его.

— Перестаньте ерзать и выпрямите спину. ― Мужская рука ловит мое запястье, притягивая меня за руку.

Я делаю, как он велит, даже когда собираюсь взорваться от беспокойства о положении наших тел и его молчании об инциденте с маркером.

— Вы собираетесь доложить обо мне декану?

— Я применяю свои собственные методы наказания. ― Он показывает на свой лоб. ― Исправьте.

― Исправить? ― Я сглатываю огромный ком в горле. ― Вы имеете в виду, стереть это?

Он смотрит на меня так, будто я самая глупая девушка в мире. Да, только такая глупая девушка, как я, ставит себя в такое положение.

Дрожащей рукой прижимаю большой палец к испачканному месту над его бровью. Не знаю, чего я ожидала ― холодную чешую рептилий? Но его кожа гладкая, теплая, как у человека. Когда нажимаю сильнее, моя свободная рука притрагивается к его затылку, а пальцы скользят по мягким черным прядям. Это так... лично, нежно, необычно.

Его лицо парит в сантиметрах подо мной, щеки расслаблены, губы слегка приоткрыты, и густые ресницы опускаются вниз. Он действительно красив, даже если все в нем мужское. От древесного запаха его шампуня и квадратной формы скул до сужающейся талии, и того, как мускулистые ноги растягивают его черные узкие брюки, ― все это напоминает мне, что мое будущее зависит от воли и желаний этого человека.

Человека с испачканным лбом.

Я тру пальцем сильнее.

― Не оттирается.

― Попробуйте слюной.

Я внутреннее морщусь и фукаю, но так как нахожусь по уши в дерьме, мне приходится лизнуть большой палец и возобновить очистку.

― Какое у меня наказание?

― Получается?

― Да. Мне очень жаль, мистер Марсо. ― Я вытираю последние следы и опускаю руки. ― Готово.

― Верните руки на место.

Зачем ему понадобились мои руки в его волосах и на лице? Это кажется таким... чуждым. Неправильным. Но он попросил. Точнее, он приказал. Черт возьми, почему так трудно ослушаться его?

В следующее мгновение, вернув руки на прежнее место, мне становится легче и менее неловко. Он пристально смотрит в ответ, и голубизна его глаз мерцает под флуоресцентными лампами. Слегка надутые губы, не в отвратном смысле, смягчают выражение его лица. Думаю, это моя любимая часть.

Это обстоятельство заставляет задуматься, однако я не припомню, чтобы когда-либо видела кого-то столь привлекательного, как мистер Марсо. Ни по телевизору, ни в журналах, ни лично. И, конечно, не так близко. Я остро ощущаю прикосновение его бедер к моим ногам, промежность сквозь его брюки, касающуюся моих коленей, и тепло его дыхания на своей ключице. И эту голову в моих руках хочется оттолкнуть и притянуть к себе одновременно.

Я никогда не прикасалась к мужчине таким образом. Волосы, щекочущие пальцы, мускулистые линии его лица под ладонью, царапающие едва заметной щетиной. Каждое ощущение наполняет меня страхом и волнением, и всем происходящим хаосом.

Я снова задаюсь вопросом о тех слухах, почему он покинул Шривпорт. Может ли то же самое произойти здесь со мной? Сжимаю пальцы на его голове.

― Скажи мне, о чем ты думаешь. ― Он облизывает свои губы.

Мне хочется убрать руки, но не решаюсь.

― Я подслушала, как несколько девушек распространяли о вас слухи в первый учебный день.

― Продолжай.

― Они сказали, что вас зовут Эмерик.

― Трудно назвать это слухами. ― Его запястья ложатся на собственные бедра, касаясь меня пальцами из-за близкого расстояния. ― Что еще?

― Шривпорт.

― О. ― Его пальцы касаются моих коленей. Уверена, он это делает намеренно. ― Мисс Вэстбрук, не заставляйте меня вытаскивать из вас каждую деталь.

― Они сказали, что вас уволили. ― Моя ладонь возле его щеки кажется слишком влажной, поэтому прикладываю руки к накрахмаленному воротнику его рубашки. ― Из-за того, что кто-то вошел в класс и застал вас с женщиной.

Он вопросительно выгибает бровь.

― И это все?

― Нет. ― Я прочищаю горло. ― Предположительно, ее рот был заткнут вашим галстуком.

― И?

― А запястья связаны вашим ремнем. ― Я спешу добавить все остальное: ― Ее тело было наклонено над столом, пока вы занимались с ней сексом сзади. Это все, что я слышала.

― Поразительно. ― Он смыкает руки вокруг моих коленей.

И, правда поразительно. Люди иногда болтают такую несуразицу...

― На удивление все верно. ― По его губам ползёт ухмылка.

― Что? ― Моя грудь вздымается, когда я отталкиваюсь от него.

Но он опережает меня, обвивая руки вокруг моих ног, перемещая их вверх, чтобы обвести мою талию, пока он встает. Эмерик пинает ногой скамейку с пути, и разворачивает нас к ближайшей стене.

Спиной я прижата к кирпичам. Своей грудью он придавливает меня к стене.

― Дыши глубже, Айвори.

Айвори. Самое сокровенное слово, которое я слышал из его уст. Моя кожа причудливо покрывается мурашками.