ПереКРЕСТок одиночества – 3 - Михайлов Дем - Страница 13

Красная смазка ценна.

Очень ценна.

Это абсолютная информация.

Красная смазка настолько ценная, что Милена собирает каждый ее оставшийся меж шестеренок грамм.

Этого я не забуду. Я и сам уже понял, что в здешних технологических реалиях правило «не смажешь – не поедешь» работает даже не на сто, а на все двести процентов. Уверен, что эта красная жидкость присутствует и внутри разбившихся тюремных крестов. Просто она либо остается между кирпичных стенок обшивки, либо же еще горячей утекает на… куда? Да… на стылую землю, где быстро превращается в красный лед. Впитаться в промерзшую землю смазка точно не сможет.

Так… вот и новая внезапная догадка.

Если из таинственного Замка, бункера в бункере, имеется еще один выход наружу, и они устраивают пусть даже изредка экспедиции, то я знаю одну из их приоритетных целей в добыче.

Вслух я не сказал ничего. Зачем?

Я продолжил наблюдать и за следующие полчаса без всяких вопросов узнал куда больше, чем если бы спрашивал что-то и выпытывал. Человеческое лицо всегда что-то говорит тому, кто умеет замечать мелкие детали. Даже непроницаемое бесстрастное лицо скажет многое – на кой черт лепить каменную маску при виде дешевого металлолома? Значит, есть что-то ценное. А когда Милена повернулась ко мне, небрежно накинув на нарты край шкуры, лицо у нее было именно такое – усталое, чуть разочарованное, но в целом без особых эмоций.

– Похлебки? – предложил я.

– Да, – вдруг кивнула она, с легкостью возвращая себя в кресло-каталку. – Немного похлебки, чаю и… сигареткой угости.

– Угощу, – улыбнулся я, отодвигая от стола лишний сейчас стул.

Подъехав к столу, облокотившись об него, она принялась тщательно оттирать пальцы тряпкой, вытащенной из подвешенной к подлокотнику кресла сумки. Затем протерла сами обода и призналась:

– Всюду тащу за собой металлические опилки, пыль и прочую грязь. Ног нету, но повсюду оставляю грязные следы… Смешно, да?

– Ты очень целеустремленная и организованная, – произнес я, протягивая ей сигарету.

– Что-то не уловила…

– Не ищи подоплеки, – ответил я, открывая зажигалку. – Просто наблюдение, что подтвердило то, что я и так знал. Ты очень организованный человек. Ты из тех, кто любое горе уничтожает до предела продуманными и даже идеализированными делами – как важными, так и рутинными.

– Вот как… а бывают идеализированные действия по влажной уборке, например?

– Бывают.

– Тогда я гений уборки…

– И заодно неплохой технарь, что продолжает совершенствовать свои навыки.

– Ты даже не засыпал, а залил меня сладкими комплиментами, Охотник. Ты чего такого хочешь? – Глубоко затянувшись, она, как и я совсем недавно, выпустила струю дыма вверх.

– Просто наблюдения, – улыбнулся я. – Ты шлифуешь навыки технические, а я наблюдательные. Ну как прошел осмотр?

– Можно спросить…

– Где я все это взял и есть ли еще?

– Вот видишь, какой ты умный…

– Ответ очевиден. Я наткнулся на нечто… – задумчиво покачав головой, будто в попытке подобрать правильное слово, я продолжил: – Нечто странное… что-то вроде наблюдательного пункта. Пара комнатушек, немного оборудования, чуток мебели. Все покинуто, оттуда забрали все, что можно было унести. И судя по следам, покидали то место в дикой спешке. Признаюсь честно – мне там было жутковато. Первые пару часов казалось, что из выпотрошенных стен кто-то бросится.

– Выпотрошенных? – Милена не сдержала разочарования.

– Там все разнесено, – кивнул я, произнося ложь без малейших колебаний. – Явно забирали самое важное и менее громоздкое. Но пара комнат осталась почти нетронутой. И когда я это увидел… знаешь, что я подумал?

– Предполагаю…

– Верно. Я подумал, что жители славного доброго и богатого Замка сделают мне неплохое торговое предложение…

– Мы все жители одного Бункера, – возразила Милена, через плечо бросив быстрый взгляд на нарты с моей добычей. – Все мы живем в одном месте, дышим одним и тем же воздухом.

– Ну да. Пьем одну и ту же воду, и еда у нас такая же.

– Нет, – признала девушка. – Центр и Замок живут богаче. Но… Охотник, а чему тут удивляться? Ты словно не в курсе, как в старом нашем мире дела с этим обстоят. Были и есть муниципальные дома престарелых для неимущих стариков. Были и есть привилегированные дома престарелых для тех, кто в состоянии оплатить себе отдельную комнату с телевизором. А есть дома престарелых, что больше напоминают дорогущие курорты – расположены прямо на берегу океана, где на белых пляжах доживающие свой долгий век люди покачиваются в гамаках между пальм и пьют коктейли из кокосовых орехов. Верно?

– Верно.

– Ты вот живешь… вернее, жил в Центре. Попасть сходу в Замок? А ты заслужил? Ты сделал что-то реально полезное для всего Бункера, чтобы претендовать на место среди элиты? Ты ведь не дурак, Охотник. И я далеко не дура. Мы оба понимаем, как обстоят дела.

– Верно.

– Когда ты прибыл сюда – увидел, как вот типа совсем уж плохо живут старики в Холле. Но ведь это они ленились или боялись дергать за рычаги отопления и освещения. Они за всю свою сидельческую жизнь не заработали почти ничего, чтобы суметь оплатить жизнь в Центре. Верно?

– Верно.

– И несмотря на то, что они Бункеру ничего не дали кроме вечного недовольного ворчания… Бункер продолжает их кормить!

– Вот поэтому я и разговариваю сейчас с тобой, – кивнул я и улыбнулся подошедшей старушке в чистом синем платке, мужском ватнике и длинной черной юбке, явно сшитой из нескольких штанов.

Попросив нам еще чаю и две тарелки похлебки, я вернулся к теме:

– Не спорю, что каждый разумный человек должен заранее позаботиться о своей старости. Понятно, что когда тебе двадцать или тридцать, то кажется, что до старости еще целая вечность. А потом бац… и ты вдруг седой немощный старый пердун, что едва может передвигаться… Не спорю.

– Тогда о чем наша душещипательная беседа?

– Пусть вы и кормили их, пусть предоставили бесполезным нищебродам убежище от холода и зверья… Но это все же не дает вам права относиться к здешнему старичью как к ненужной обузе, – медленно произнес я. – Осознание своей бесполезности убивает стариков быстрее, чем пневмония. Напоминание, что их кормят лишь из милости и они всего лишь никчемный балласт… точит их изнутри, выжигает души. Ты вот лишилась ног, но при этом ты при деле, ты востребована, и поэтому твой дух высок. Ты с оптимизмом смотришь в будущее. Тебя хвалят, называют твои навыки очень важными для всех жителей Бункера… А представь – тебе бы просто пару раз в день подавали бы тарелку жидкой бурды, в качестве приправы добавляя свое едва скрываемое презрение… сколько бы ты прожила, Милена?

Убедившись, что она не торопится или не может возразить, я продолжил:

– Даже в том большом мире, когда стариков забывают, когда родные дети не звонят и не пишут месяцам, не говоря уж о том, чтобы навестить ставших ненужными отца или мать… старики умирают, как растения без света. Поверь, я знаю. Мое детство прошло в умирающей деревеньке, бывшем крупном селе, откуда сбежала вся молодежь, оставив там подыхать престарелых родителей. Не в город же тащить деревенщину, да? Я видел, каково приходится тем, кто больше никому не нужен… Пустота. Тоска. Безнадежность. И наглые голоса сытых детей, что соизволили позвонить раз в месяц и уже торопятся поскорее завершить скучный разговор, перебивая обрадованно тараторящую бабку… А знаешь, зачем они матери или бабушке позвонили? Чтобы рассказать, как они неплохо съездили отдохнуть на курорт… ну как не похвалиться своей шикарной жизнью, да? К черту такую фальшивую заботу! Это все… мусор и ложь. Тут не деньги важны. Тут достаточно подать кусок обычного хлеба, главное – подать с улыбкой и словами благодарности, а затем потратить еще полчаса, чтобы выслушать стариковскую трепотню оживившейся ненадолго бабушки, которая торопится излить свою душу кому-то, кто наконец-то захотел ее выслушать. Вот что такое забота, Милена. А ваша похлебка два или три раза в день… не надо про нее вспоминать. Не надо мне говорить, что все мы жители одного Бункера. И не надо давить на мою сознательность. Скидок не будет. Покушай холловской похлебки, выпей со мной чаю, выкури еще сигаретку и отправляйся в Замок. А там скажи, что Охотник хочет справедливую цену за свою добычу. Скажи, что если меня эта цена порадует, то я обязательно снова отправлюсь в морозную вьюгу, чтобы притащить еще много мяса и другой хорошей добычи. Хорошо?