Дети природы. Возрождение (СИ) - Мишина Юлия - Страница 23

Рыбак пришпорил коня и ускакал далеко вперед.

Оказавшись в лесу, путники решили сделать последнюю передышку. Их мышцы гудели, а ноги ныли от боли. Ясмина рухнула на траву и облокотилась о дерево, не в силах даже достать еду из сумки. Барс сидел в паре шагов от нее. Артемис увел Гризэуса к ручью, а Гратий занялся костром. Рыбак находил сухие ветки и собирал их в одну небольшую кучу.

— Может, тоже займешься работой? — проворчал он, слегка пристукнув ногой по подошве кожаной обуви девушки.

Ясмина, уже успевшая заснуть, резко открыла глаза. Растерев лицо ладонями, потянулась за припасами, намереваясь разложить их для перекуса.

Набрав в очередной раз хворост, Гратий проходил мимо барса и вдруг услышал гулкий рык. Ньевес, раскрыв маленькую пасть, обнажил острые зубы и зарычал на рыбака. Ясмина посмотрела на котенка, а затем на Гратия и, улыбнувшись, пожала плечами.

— Не надо было меня толкать, — шутливо сказала она.

Рыбак скинул ветки и направился назад к деревьям. Когда он шел мимо котенка, тот вновь зашипел на него.

— Ах ты, неблагодарная шкура! — прикрикнул Гратий, угрожающе подавшись вперед. — Я два часа нес тебя на руках!

Ньевес, под напором рыбака, попятился назад. Он выгнул спину и ощетинился, продолжая рычать. Ясмина, испугавшись, поднялась на ноги. Гратий двигался на барса, рассвирепев и ругаясь:

— Успокой его, или я за себя не ручаюсь! Пусть перестанет скалиться!

Ясмина быстро встала между юношей и барсом. Она растерянно смотрела на Гратия.

— И как же я это сделаю?! — недоумевая, вскрикнула Ясмина, и тут же схватилась за отозвавшееся болью горло. — Будто я могу ему приказывать! — Она в отчаянии резко махнула в сторону Ньевеса рукой.

Барс сразу успокоился, будто ничего и не произошло. Он сел и, повернув мордочку набок, заглядывал в изумленные глаза хозяйки. Гнев Гратия испарился. Парень застыл, уставившись на Ясмину. Она сама потеряла дар речи.

Спустя несколько секунд, девушка повернулась к барсу и скомандовала:

— Ньевес, иди к дереву! — Она указала на старый дуб в трех метрах от них.

Барс поднялся и, сделав два прыжка, оказался на нужном месте.

— Повстречайся мне багарий! — поразился Артемис, вернувшийся с ручья. Он стоял позади и увидел, как маленький хищник послушался девицу.

Гратий и Ясмина повернулись к нему. На их лицах читалось такое же точно удивление.

— Может быть это совпадение? — неуверенно предположила Ясмина.

— Конечно, ему просто приспичило поискать желудей! — возмутился молодой рыбак, всплеснув руками. — "Будто я могу ему приказывать", — передразнил он девушку.

Ясмина смотрела на Ньевеса: она что-то такое ощущала, какую — то связь с котенком. Но одно дело догадываться, а увидеть своими глазами было просто поразительно.

— Иди сюда, — подозвала барса.

Он подбежал к хозяйке. Ясмина опустилась на колени и прижала лицо к его мокрому носу.

Глава 23

Путники добрались до общины к полудню. Гратий и Ясмина удивленно оглядывались по сторонам. Община охотников особенно отличалась от остальных. Люди здесь жили не в домах, а в округлых жилищах, обтянутых шкурами. Хижины были разбросаны по широкому берегу реки, далеко виднелись между деревьями в лесу, и трудно было понять, где начинаются, а где заканчиваются границы общины. Возле некоторых домов люди готовили еду на костре. Над котелками поднимался пар, и путники ощущали ароматный запах трав и мяса.

— Охотникам нужно менять место, — рассказывал Артемис, пока они двигались вдоль бурлящей реки, — нельзя осесть общиной, как живем мы. Поэтому у них такие дома — их можно перемещать.

Навстречу путникам вышел жилистый невысокий мужчина. Одет он был в жилетку из кожи и коричневые узкие штаны. Его тонкие темные волосы прикрывали уши и падали на глаза. Увидев среди приближающихся людей знакомого рыбака, суровое лицо охотника расплылось в улыбке, покрывшись складками и потеряв угрожающий вид.

— Артемис! — воскликнул мужчина, заключая рыбака в объятия.

— Здравствуй, Брамий, — радостно отвечал тот. Разомкнув объятия, он указал на спутников, — это Гратий, сын Валентия и Ясмина, дочь Миро.

— Добро пожаловать, — сказал Брамий, кивнув молодняку. Затем его взгляд упал на барса. Охотник опустился на колени и погладил котенка. — А это у нас кто? Какая прекрасная особь! — Мужчина ласкал барса, при этом оценивая его уши и лапы, провел ладонью по всему хребту и рассмотрел хвост. — Очень хороший из него вырастет зверь. Ладный и крупный!

— Это Ньевес, — сказала Ясмина. Барс ускользнул из — под рук охотника и спрятался за ногами хозяйки.

Твой значит, — улыбнулся Брамий.

— Мой, — ответила девушка.

— Куда же делась его мать? Медведь, поди, задрал… — предположил зверолов, любуясь котенком.

Ясмина быстро глянула на Гратия и сбивчиво сказала:

— Да… погибла… нашли его по пути.

Щеки девушки покрылись румянцем. Гратий посмотрел на Ясмину и потупил взгляд. Артемис был недоволен обманом, но промолчал.

— Мы шли всю ночь, найдется для нас место отдыха? — спросил рыбак.

— Конечно! Идемте, — ответил охотник и увлек путников от реки.

Они прошли между жилищами на берегу и удалились в лес. Здесь солнце, пробиваясь через листву, грело нежнее. Шум воды почти стих, ему на смену пришли лесные звуки: заливистое щебетание птиц, хлопанье взметнувших крыльев, гулкое жужжание насекомых и шелест листвы на ветвях. Вскоре Брамий вывел гостей на большую поляну. На ней располагалось шесть хижин. Они были выше и шире остальных.

— Это сердце нашей общины, — сказал охотник, разводя руки в стороны, — здесь живет Амира и пять ее лучших помощников. — Брамий с полуулыбкой смотрел на молодых людей. Он переводил рукой от одного жилища к другому. — Слух, зрение, обоняние, осязание и вкус Смелой Амиры. Они решают, какому зверолову выходить на охоту, где ловить зверя, или когда общине менять место. Остальные ровняются на эту пятерку, а достигнуть мастерства Амиры никто и не надеется. Сейчас они на охоте. Вернутся, когда солнце опуститься к земле.

Брамий обошел поляну и, свернув за деревья, вновь повел путников по тропе. Теперь они шли недолго, и охотник остановился у одной из хижин.

— Артемис, можешь расположиться внутри. — Он откинул толстую шкуру, служившую дверью. — А дети путь займут гамаки.

Ясмина подошла к растянутой между деревьями шкуре. Стараясь удержать равновесие, неуклюже забралась в нее, услышав позади короткий смешок. Высунув голову из — за высокого края кожи, Ясмина увидела, как Гратий, усмехнувшись, ловко устроился в своем гамаке. Ворча от недовольства, девушка улеглась в покачивающейся шкуре, которая почти полностью скрыла ее, оставляя только тонкую полоску для света и свежего воздуха. Вдруг осознав, что долгий трудный путь к общине пройден, и теперь можно расслабиться и поспать, Ясмина блаженно вздохнула и, пару раз медленно моргнув, уснула.

Она тут же оказалась на гладких, скользких камнях посередине реки, охваченная тревогой и страхом. Услышала отчаянные крики мужчин, старающихся помочь, увидела мчавшееся навстречу бревно и ощутила, как резко и больно оно сбило ее с ног. Оказавшись под водой, Ясмина будто зависла. Все вокруг бурлило и неслось, но она, словно укрытая невидимым куполом, оставалась на месте. Через мутную толщу воды, среди веток, мелких камней, песка и растений, закрученных потоком, она увидела маму. Такую близкую, такую реальную. Сердце девушки сжалось от тоски. Вдруг краем глаза она заметила движение и повернула голову. Вдалеке, у берега, увидела Миро. "Отец", — воскликнула Ясмина, и ее рот наполнился водой. Только сейчас она вспомнила, что тонет. Тут же ощутила, как сдавило грудь, как в ней поднимается паника. Стараясь оттолкнуться от воды, металась, быстро размахивая руками и ногами, но все равно оставалась на месте. Силы покидали ее. В ушах гулко отбивало сердце. Ясмина чувствовала его такт всем телом. Обмякнув, девушка смотрела вперед глазами, устеленными пеленой, едва различая окружение. Вдруг она увидела свет. Яркий, слепящий. Он манил ее к себе. Остальные ощущения отступили.