Я не выйду за варвара (СИ) - Вишневецкая Мирослава - Страница 115

— Эрлин… — сказал он не своим голосом.

Святые Эльрата! Что я наделала?! Мне говорили, что жена Верховного Эрла не смеет устраивать истерики. И уж тем более выставлять претензии. А я уже второй раз за день раскисла, растекаясь слезами по подушкам.

— Простите! — подрываюсь с места, не давая договорить ему.

Час от часу не легче. Мало того, что претензию ему выставила, ещё и перебить осмелилась. Сколько правил я успела нарушить за эту минуту? Давно следовало понять, что Витторио не благовоспитанный аристократ, а воин, прошедший войну. Беседы по душам — не его стихия. Я уже не раз видела, как лопается его терпение.

Однако далеко убежать не получается. Муж одним движением возвращает меня в исходное положение.

— Как ты могла подумать такое? — убирает мою непослушную прядь за ухо, он совсем не кажется раздраженным. — Это была лучшая ночь в моей жизни. Ты даже не представляешь, как осчастливила меня.

Он по-свойски притягивает меня за талию к себе на колени. А я теряюсь. Мне кажется, я сейчас растаю от его рук. Внутри всё трепещет от приятного волнения. Если он продолжит меня так держать, то я того гляди прощу ему всё.

— Тогда почему Вы утром были расстроены?

— «Ты». Называй меня в спальне на «ты». — он аж брови насупил.

— Простите… — по привычке ответила ему, обращаясь на «Вы», но увидев его реакцию исправилась. — Ой, то есть прости.

— Молодец, — похвалил меня Витторио, поцеловав в лоб, — я был расстроен, потому что обидел тебя ночью. Прости меня, я не обещаю, что у меня получится, но впредь я постараюсь быть сдержаннее.

— Всё в порядке, Витторио. Ты же мой муж и вправе делать со мной в спальне всё, что пожелаешь.

— Да, — согласился он, — и я желаю, чтобы ты разделяла со мной наслаждение, а не мучилась от боли.

— Мне было бы больно вчера в любом случае. — выдохнула я, опустив глаза.

— Но я мог бы облегчить эту боль. — с сожалением произнес он. — А вместо этого сосредоточился лишь на собственном удовольствии.

— Не злись на себя. Ведь я сама раздразнила тебя раньше, перед боем на арене. Я не должна была…

— Это не важно. Главное, что я должен был. — перебил он меня, приложив указательный палец к моим губам. — Я обещал, что защищу тебя, но не смог уберечь от самого себя. Не сдержал слово.

— Ты поэтому сейчас занялся делами вместо того, чтобы лечь рядом? — спросила я. — Ты наказываешь себя за вчера?

— Нет, я лишь не хотел искушать себя. — признался он, нервно сглотнув. Он перестал смотреть мне в глаза, его взгляд опустился ниже. — Тебе следует отдохнуть после вчерашнего.

Проследив за его взглядом, поняла, что он смотрит на мою грудь. Полупрозрачная ткань выдавала не только её очертания, но и явно демонстрировала, какие чувства вызывают во мне руки Витторио. Мне вдруг стало неудобно сидеть на нём, я почувствовала некоторое давление. Витторио напрягся, его жилистые руки стали плавно опускаться по спине, вызывая табун мурашек. Мне стало так неловко. Я пока не могла свыкнуться с мыслью, что он мой муж. Это ведь нормально, что он делает что-то подобное со мной? Нормально, что я пылаю такой порочной страстью к нему?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Так давай ляжем вместе отдыхать. — отвечаю я, обхватывая ладонями его мужественное лицо.

— Хочешь вместе отдохнуть? — шумно выдыхает он, сминая мои бедра.

Он определенно вкладывает в «отдохнуть» совсем другой смысл. Серьезный разговор у нас больше не получится. Впредь стоит надевать что-то поскромнее, чтобы поговорить по душам. Воин так сильно прижимает меня к себе, что, кажется, ткань между нами не выдержит и мы сольемся воедино прямо сейчас.

— Хочу. — так же сбивчиво отвечаю я. Мне катастрофически не хватает воздуха.

— Ты понимаешь, на что соглашаешься? — урчит он, стягивая зубами рукав ночной сорочки с моего плеча.

Его борода начинает нещадно колоть меня. Стоит влажному поцелую коснуться плеч, и я вздрагиваю, настолько остро в моем теле отдаются его прикосновения. Витторио лишь победно усмехается, довольный моей реакцией.

— Да. — с придыханием отвечаю я, когда он целует меня в шею.

Мои руки невольно сжимаются в кулаки, комкая ткань на его необъятных плечах.

— И ты позволишь мне? — прикусывает мочку уха.

— Позволю. — севшим голосом отвечаю я.

— Понимаешь, что я снова буду в тебе? — самодовольно заявляет он, стягивая рукав со второго плеча.

— Да.

— И тебе может быть больно. — говорит он, одновременно сжимая мою грудь. Будто в подтверждение своих слов.

— Может.

— Если я начну, то уже не смогу остановиться. — предупреждает он. Право слово, кто из нас кого ещё уговаривает. — Поэтому, если ты боишься, то ещё не поздно отказаться. Мы можем подождать, пока твое тело восстановится.

Действия Витторио идут в рознь со словами. Он говорит, что готов прерваться, но сам только продолжает. Верх моей ночной сорочки уже давно стянут до талии, а руки воина проникли под подол, хозяйничая там во всю. Он ведет себя, словно одержимый. Хоть минуту назад был в здравом рассудке. Да и сама я мыслю ничуть не лучше, когда он так порочно прикасается ко мне.

— Я не хочу ждать. — говорю я, срывая зверя с цепи.

Глава 100. Вторая ночь

Витторио:

— Я не хочу ждать. — говорит она и мое самообладание летит к чертям.

Потому что я тоже не хочу. Не хочу и не могу. Наивная девочка. Она не осознает, на что соглашается, не понимает, что вчера было только начало. А я понимаю. И не собираюсь останавливаться, хоть и боюсь обидеть её. В оправдании себя виню её. Зачем она напялила эту ничего не скрывающую сорочку? Зачем прикасалась ко мне так нежно, зная, что я сдамся, не оказав должного сопротивления её чарам.

Рывком заваливаю её на спину и нависаю сверху, чтоб даже мысли не было вырваться. Но в итоге сам оказываюсь в ловушке. Как завороженный тону в её пьяных от желания очах. И сам пьянею, ощущая, как жгучая страсть приятным теплом разливается по телу. Губы Анны Авроры инстинктивно приоткрываются на вдохе, будто требуя поцелуя. Разве можно им отказать? Я касаюсь к ним со всей нежностью, на которую только способен. Смакую их сладостность и мягкость, зверею от их податливости. Особенно, когда она, как бы одобряя мои действия, зарывается в мои жесткие волосы.

Сегодня поведение моей жены разительно отличается от вчера. Анна Аврора не стремится сбежать, не напрягается от каждого моего властного, порочного движения. Напротив, доверчиво льнет ко мне всем естеством, полностью расслабленная и не боится раскрыться передо мной. Даже не дернулась, когда придвинул её бедра ближе к своим.

А я боялся. Боялся, что снова причиню ей нестерпимую боль. Хоть видел, что она готова. Она испачкала низ моей выпущенной наружу сорочки своей влагой, пока я прижимался к ней. И тем не менее я замер, оторвавшись от её губ. Заглянул в её глаза, ища там уверенность в том, что должно было случиться. Анна Аврора обхватила руками мое лицо и, преисполненная не свойственной ей смелостью, умоляюще прошептала:

— Пожалуйста…

Я не дал ей договорить. Занял её язык более полезным сейчас занятием. И слился с ней воедино, не теряя драгоценное время на то, чтобы полностью освободить нас от одежды. Эрлин и так нельзя было назвать одетой. Её полупрозрачная сорочка давно капитулировала сбившись на талии.

— Мм… — промычала мне в рот Анна Аврора.

Её доселе расслабленное, упругое тело напряглось. Кулачки сжали ткань моей рубашки чуть выше локтей.

— Прости. Я сейчас… — оторвавшись от её губ я попытался немного отстраниться, чтобы облегчить ее неприятные ощущения. Я все же не должен был терять голову, вторгаясь столь решительно и резко. Но этим лишь усугубил ситуацию.

— Нет, стой! — перебила она меня, заставив замереть на месте.

О, Боги! Ну какое «стой»? Знала б она, каких усилий мне стоит не вбиваться в неё, как изголодавшийся солдат, месяцами не трогавший женщину.