Я не выйду за варвара (СИ) - Вишневецкая Мирослава - Страница 98

А я к своему ужасу теряюсь в собственных ощущениях. Я страшусь близости, но в то же время не могу понять: нравится мне такой Витторио или нет? Который просто эгоистично наслаждается мною, не заботясь о моих желаниях.

— Будет больно. — предупреждает он, заставляя все мое естество сжаться от напряжение.

И оказывается прав. В следующий момент я чувствую внезапную боль.

Витторио:

Я вынужден был поступить низко и недостойно. Как бы не пытался я оправдаться, что она сама довела меня, мой внутренний судья был непреклонен. Его вердикт был краток и не подлежал обжалованию в апелляции. Виновен. Точка. Мне следовало найти другой способ совладать с нею.

Я воспользовался грязным приемом, к которому днем в храме прибегнул Анджей. Мне пришлось уложить даму «спать» легким, выверенным ударом в области шеи. Я обязательно выслушаю все ее возмущения по этому поводу. Потом. Признаю вину и буду вымаливать прощении страстными ласками.

А сейчас надобно отнести Анну Аврору обратно в ее покои. И усилить охрану. Даже теряюсь в догадках от кого я хочу защитить ее больше. От себя, от лоттэранцев или от нее самой. Хотя, сдается мне, что лучшей охраной ей станет Ее Святейшество. Кто уж кто, а моя многоуважаемая бабушка точно не даст себя обхитрить. Она внимательно проследит, чтобы Анна Аврора не смогла никому передать какие-то записки или что там еще может придумать ее головушка. Моя Эрлин боится ее едва ли не больше меня самого. Я укладываю свою будущую жену на постель и прикрываю сверху простыню.

— Анджей! — кричу я.

— Да, Ваше Величество.

Оруженосец открывает дверь и заходит в покои. Я знаю, что он подслушивал. Равно, как и вся стража, стоявшая по ту сторону. Даже если бы я прошептал, он бы тут же явился. Однако, стоит отдать ему должное. Он чинно делает вид, что ничего не слышал. Анджей, как и все во дворце, понимает, что происходящее в спальне Верховного Эрла никого не касается. Он не то, что никому не скажет, а даже виду не подаст о том, что ему что-то известно. Эта нордорийская черта мне всегда нравился. В отличии от других королевских домов, где вести о личном разносятся подобно ветру в степи, на Севере никто и никогда не посмеет совершить подобное относительно своего правителя.

Нельзя не отметить, что невозмутимый вид Анджей сохранял с трудом. Он заметно смутился, заметив лежащую на моей кровати Анну Аврору, платье которой покоилось у письменного стола. Боюсь представить, что успел надумать себе мальчишка. С другой стороны, что бы там порочное не придумал себе он — это правда. Почти.

— Ее Величеству нужно вдвое усилить охрану. И позовите сюда Ее Святейшество. Немедленно.

Не смотря на то, что уже девятый час, бабушка незамедлительно приходит в мои покои. Она обычно рано ложится, а посему видно, что волосы свои она уже успела распустить и теперь, когда я позвал ее, наспех уложила их в простую прическу. В отличии от моего оруженосца, Ее Святейшество даже не пытается скрыть свое негодование.

Как только дверь захлопывается за ней, она чинно приветствует меня, кланяется и уже потом, продевав всё, что требует от нее придворный этикет, переходит на неформальное общение.

— Для чего ты позвал меня, Витторио? — обращается ко мне по имени, пользуясь тем, что рядом нет поданных. Но тут же нервно бледнеет, замечая Анну Аврору.

— Святые Бескрайнего Севера! — вскрикивает она, подбегая к кровати.

Вижу, как ее глаза бегают по постели. Вернее по пятнышкам крови, что виднеются на ней.

— Что это всё значит, дитя мое? Ты… спал с Эрлин? — потерянно спрашивает она, будто сама не видит этого.

Глава 77. Ссора

Витторио:

— Что это всё значит, дитя мое? Ты… спал с Эрлин? — потерянно спрашивает она, будто сама не видит этого.

— Своей Эрлин. — уточняю я. — Я слышал Вы сомневались в ее нравственности, как видите Анна Аврора более, чем невинна.

— Была. — говорит она. — Ты позвал меня лишь для того, чтобы доказать мне это? Витторио, ты же Верховный Эрл. Как ты можешь требовать от своих поданных соблюдения законов и нравственности, когда сам делишь ложе с аристократкой, не будучи с ней в браке? Ладно, была бы эта эльратка какой-то там куртизанкой, тогда…

— Что вы несете, Ваше Святейшество?! — вскипел я. — Как Вы можете требовать от кого-то соблюдения нравственности, когда сами сравниваете Эрлин со шл*хой? — передразнил ее.

— Простите, Ваше Величество. — кланяется она мне, понимая, что перегнула палку.

— Она моя Эрлин и все обязаны относится к ней с уважением. Вы в том числе.

— Конечно, мой государь. — ответила она, понимая, что сейчас говорит не со своим внуком — с Верховным Эрлом.

— Я позвал Вас, чтобы просить Вас позаботиться о ней. Вы присмотрите за Эрлин до завтрашнего поединка, чтобы она ничего не натворила. Надеюсь, хотя бы Вам не надо объяснять, что он должен состоятся?

— Я пригляжу за ней, можете положится на меня.

— И еще… — добавил я. — Будьте к ней снисходительнее. Если она похожа на Вильгельма I, это не значит, что она дьявол во плоти. Анна Аврора слишком многое пережила за последний месяц. Она, как Лагерта, очень впечатлительна.

— Не могу обещать этого. — ответила бабушка. — Я всю жизнь жила ненавистью к эльратской императорской династии. И буду честна с Вами — я жажду, чтобы Вильгельм I мучился на том свете, созидая страдания своей беззащитной маленькой копии.

Глаза бабушки заблестели. Слишком больно ей было говорить об этом. Я знаю, что она испытывает, ведь бабушка, равно как и я, была воспитана в обществе, где единственной целью и смыслом существования была месть захватчикам.

— Воспринимайте ее, как Эрлин, не как наследницу Бенкендорф.

— Витторио, внук мой, — сказала бабушка дрожащим голосом. — Я не могу поверить в это. Как же так получилось? Как ты мог пусть ее в свое сердце? Чрез нее своими ядовито-зелеными глазами на нас будто сам Вильгельм I смотрит. Мы столько лет боролись с ними. Сколько славных мужей полегло в этом противостоянии. А ты… Эту эльратку…

По щеке Ее Святейшества прокатилась скупая слеза.

— Бабушка, перестань, я прошу тебя. — подошел я к ней и положил руки на ее плечи. — Хватит с нас этих войн. Я верю, что мой союз с ней принесет долгожданный мир всем: и эльратцам, и нордорийцам. Ненависть разрушает, любовь — создает.

Анна Аврора:

Проснулась я ближе к рассвету, когда первые лучики света стали щекотать мое лицо. Шею сильно ломило, будто я отлежала ее.

— Не вставайте, Эрлин, еще рано. Поспите еще. — послышался знакомый голос.

Я тут же узнала его обладательницу. Сонливость, как рукой сняло. Поднялась на локти. Быстро осмотревшись, поняла, что я нахожусь у себя в покоях. Рядом со мной в кресле сидела бабушка Витторио, которую я про себе именовала не иначе, как «дорогая» свекровь.

— Что я здесь делаю? — спросила я, хотя тот же вопрос я могла задать ей, но похоже она не считала необходимым сообщить причину своего визита.

— А Вы ожидали проснутся в другом месте? — многозначительно произнесла она. — Как Вы себя чувствуете, Эрлин? Ничего не болит?

Свекровь спрашивала так, будто бы знала о произошедшем. Мне стало так стыдно и неловко перед ней. Мне казалось, что все, кто находился в этот момент в покоях знают о случившемся. И не просто знают, а пламенно обсуждают, что мы делали с Витторио вчера вечером. В подробностях. Даже взгляды их, вполне невинные и обычные, казались мне игрой в гляделки. Я будто слышала их мысли: «А ты знаешь, что Ее Величество вчера с Верховным Эрлом Витторио…».

Кстати, о Витторио. Я ничего не помню. Мы вчера с ним…? Мне было настолько больно, что я потеряла сознание? Что произошло?

— Ложитесь, поспите еще. Поединок не скоро. Эрлин должна достойно выглядеть на нем, а не сидеть с мешками под глазами. — безучастно сказала бабушка.

Точно. Поединок. Я ведь ради этого приходила к Витторио. О Боги, что я наделала. Теперь я не смогу предотвратить его.