Очень драконий отбор (СИ) - Чернышева Алиса - Страница 28

— У старой человеческой аристократии всё было не так! — я с удивлением покосилась на леди Каталину. У неё что, руки дрожат?..

— Думаете? — уточнила я скептически. — Мне вот как-то попадался интересный документ времён позапрошлой династии. Там встречались очень забавные вещи!

Строго говоря, документ мне не то чтобы “попадался”. Я украла его у одного чёрного перекупщика, чтобы передать коллекционеру-нелегалу. Ну и сунула нос внутрь, понятное дело — любопытства никто не отменял.

— Тот документ оказался исторической хроникой, — я понаблюдала за устроенным одной из фавориток световым шоу. А красиво! У девчонки явный талант… — Времён старой Даладрии. Там описывалась в числе прочего казнь фермеров, которые (вот ведь наглость!) захотели не только работать на земле, но и иметь какие-то свои права. Они восстали, но восстание подавили. Хроника довольно подробно описывает, как этих несчастных на Дворцовой площади раздирали на кусочки, привязав к ездовым животным, варили живьём в масле и сажали на кол. А знать Даладрии наблюдала за этим из окон, смеялась, делала ставки. Особым шиком считалось пристроиться к даме сзади и сношать её, наблюдая за кровавым зрелищем. Благородные сиры тех времён искренне считали, что подобное увеличивает мужскую силу... 

— Это ложь, — отрезала леди Каталина. — Грязные инсинуации, придуманные драконами! 

Я быстро осмотрелась по сторонам, прикидывая, слышат ли наш разговор. Понятное дело, что тут очень шумно, но…

— А не многовато лишнего ли вы говорите? — спросила я у неё. — А возвращаясь к теме… Тот документ был подлинником, уж поверьте: в силу обстоятельств его проверяли вдоль и впоперек. У старой аристократии не реяла за спиной белая простыня справедливости. Более того, обычным людям при драконах живётся намного лучше. 

Она внезапно стремительно ко мне обернулась.

— Мы с тобой обе — из старой аристократии. И ты оправдываешь всё это? — она демонстративно обвела рукой зрелище вокруг. 

Я только пожала плечами.

— Все эти люди и нелюди тут вполне добровольно. Опять же, да, культура драконов отличается от нашей. Им во многом чужда стыдливость, они любят коллекционировать, и наплевать, что — сокровища, диковинки или наложниц. У них совершенно другие представления о морали. Но это просто… есть. И не сказать, что в глобальном смысле те, кто были перед ними, намного лучше.

Она отвернулась.

— Ты изменилась, Лайлин, — она сказала это надломленным, пустым каким-то голосом, так непохожим на обычное амплуа призовой курицы. — И не только внешне. Адаптировалась под этот безумный мир… Может, так и надо. Но знай: я отчаянно жалею, что рассказала тогда всё родителям. Я… будь это всё сейчас, я бы сбежала с тобой. Без всякого обмана! В Тавельни или в Последнюю Бездну, но сбежала бы.

Ого. Мы перешли на “ты” и дошли до очень неожиданных откровений… Интересно, что у них там произошло? Хоть у Кио спрашивай, право слово!

— Так беги, — сказала я ей. — Дверь открыта. Драконы никого не держат! А там, за стенами — целый большой мир.

— Невидимые цепи порой сжимают горло сильнее настоящих. Помнишь этот стих?

— Смутно. 

— Да. Вижу, что смутно. Но когда-то ты в это верила.  

Она обернулась, стоя в ореоле разноцветных огней светового шоу. Я с удивлением увидела множество странных эмоций в её глазах. Она всматривалась в мои, очевидно, надеясь найти там ту, кого не было — Лайлин Этинье. 

Не нашла, что закономерно. 

— Прошу простить, леди Лайлин, — она отвернулась. — Мне действительно нужно попудрить нос. 

Я задумчиво наблюдала, как она уходит. И пыталась понять, стоит ли пересказать Кио этот разговор.

* 

Нужно сказать: на мой вкус праздник получился отличный. Приемлемая музыка, привлекательные тела, вкусная еда, красивые шоу без помпы — грязь и красота в одном флаконе. То, что надо любому сидхе для счастья. Да и драконы позаботились, чтобы любым гостям, каковы бы ни были их вкусы, было комфортно.     

Я надеялась отыскать Дорлину: конкурсанткам, которым не повезло стать спутницами, отвели какие-то отдельные уровни на всём этом празднике жизни. 

Но раньше мои неприятности нашли меня.  

— Вот ты где, любимая! — Кио возник передо мной, как привидение, и радостно оскалился.

Я подавилась пряным вином. Это ещё что за радость привалила?!

— Если ты думаешь, что это очень смешно, у меня для тебя плохие новости.

— Что? — дракон удивлённо моргнул, и я заметила, что у него зрачки разной формы: один круглый, человеческий, второй ромбовидный, драконий. 

Он над чем-то сосредоточенно подумал, потом тряхнул головой, будто прогонял муху, и преданно уставился на меня:

— Я летел к тебе на крыльях любви! 

 Не поняла. Совсем. 

— Никто тут не обижал мою девочку? — продолжил радовать меня дракон. — Я даже не понял, что оставил тебя здесь! Представляешь? 

— Э… — “его девочка” охренела настолько, что позволила наглым драконьим рукам себя облапить. 

— Кио?..

— Да, милая?

— Шутка затянулась, — вкрадчиво сказала я, хотя в глубине души уже начала понимать: никто тут не шутит.

— Какая шутка? Кто-то пошутил над тобой? — он наклонился ко мне, подхватил на руки и быстро поцеловал в лоб. — Скажи, кто тебя обидел, и я его убью.

Так. Вопрос дня: какой сказочной дурью можно было накачать дракона, чтобы получить такой эффект?!

— Кио, а что последнее ты помнишь? 

— Я помню, как вспомнил о тебе, — сообщил дракон с идиотской улыбкой. — Вспомнил, что моя маленькая и красивая девочка совсем одна. Как же так, а?

— Так, — я отчаянно соображала. — А что ты делал, когда вдруг вспомнил обо мне?

Он нахмурился. Глаза расфокусировались и остекленели.

— Я проверял… проверял… — он растерянно замолчал.

Ох, как же всё дерьмово, а! 

Нет, я знаю на своём опыте, что Кио у нас примадонна и королева драмы, достойная подмостков любых театров. Но вряд ли всё это — шоу или какая-то слишком хитровыкрученная проверка. Тут полно существ, перед которыми одному из главных драконов государства просто нельзя показываться невменяемым. Да и симптомы слишком характерные, говорящие. Неплохо было бы его отсканировать, конечно. И сделать тесты. Но для начала — увести отсюда. 

— М… Милый? — проворковала я интимным шёпотом ему на ушко. — А давай пойдём в спальню?

Угу. И там я уже придумаю, кому сдать с рук на руки твоё невменяемое тело.

— Да, спальня… Я с ума схожу, так хочу остаться с тобой!.. Но я должен был сделать что-то, — он потряс головой, а мне окончательно стало не по себе от беспомощности в его глазах.  

Да он меня прикончит, когда очухается! Хотя бы за то, что я видела его таким слабым. 

И прав будет.

Опять же, работа эта его… ясное дело, что мужик не цветочки разводит на подоконнике. Если он даже в таком состоянии помнит о деле — значит, что-то важное. 

— А может, кому-то его поручить, это твоё дело? — муркнула я, ласково погладив его по груди. — Чтобы не отвлекать нас от всяких интересностей. Что скажешь? 

— Ну, можно попросить Мука, — глаза дракона окончательно стали пьяными. — И Снежинку.

Уже что-то.

— Тогда давай мы сейчас отсюда уйдём, позовём их — Мука со Снежинкой — и попросим закончить работу за тебя. 

— Они тоже на празднике. Я могу их поискать!

Вот ещё не хватало, чтобы ты, такой невменяемый, по округе шлялся врагам на радость. 

— Ну нет, — я надула губы. — Не хочу больше здесь оставаться! Шумно и кругом разврат. Мне страшно! Давай уйдём, ну пожалуйста!

Я канючила, как малолетняя идиотка. И в схожих обстоятельствах самой себе, пожалуй, выбила бы парочку зубов, чтобы перекрыть поток нытья. Но дракон был не в себе, потому купился и послушно меня куда-то потащил. 

— Ладно, — сказал он ласково. — Я заберу тебя отсюда! Только не бойся, маленькая!

Бу-э. Гадость-то какая... Бедняга. Чем его таким отвратным накачали, что он заговорил, как мечта пубертатной малолетки или герой-любовник в дешёвой третьесортной пьесе? Ужас, однако.