Привет, Маруся! (СИ) - Чернякова Наталья - Страница 23

— Тихо.

Мы зашли под балкон и через секунду услышали голос комендантши:

— Тебя, деточка, посетили видения. Нет здесь никого. Зря только оторвала меня от сериала.

Стас достал телефон и позвонил Сергееву:

— Сашка с вами?

— Нет. Она ушла сразу после вас. Почему-то психанула, мне приказала сидеть на месте, не провожать.

— Будьте осторожнее, комендантша на этаже. И вынеси Стаськину сумочку в фойе.

Постояв минут пять и дождавшись Славу, мы отправились на остановку.

— Кто же нас сдал? — озадачился после Стас. — Думается, это Муха, больше некому…

Я тут же перебила обличающую речь и следователя, и прокурора в одном лице:

— Как ты можешь так говорить? Она все же моя подруга и твоя одноклассница.

— Квашняк — тоже твоя одноклассница, но это не мешало тебе подозревать ее во всех смертных грехах.

— Это другое. Сашка бы подобным образом не поступила.

— Хотелось бы верить. Прости, Маруся, что так получилось.

— Да, ладно, Кутузов. С кем не бывает? В конце концов, не твоя же это вина.

На этот раз мы долго гуляли по Невскому, разговаривая о настоящем и вспоминая прошлое. Я рассказала о предстоящей в пятницу женитьбе отца на матери Маргариты Квашняк. Стас очень удивился целеустремленности и хваткости Инессы Ивановны.

— А с виду божий одуванчик — сама доброта, простота и беззащитность.

— Вот и мой отец купился на ее игру, решил, что она именно такая.

— Послушай, может, Инесса Ивановна действительно любит Олега Ивановича?

— Конечно, любит. Особенно пятого и двадцатого числа каждого месяца. Нет, ты не подумай, что папа меня бросил, это совсем не так. Он интересуется моими делами, дает советы, если мне это нужно, и финансово не ограничивает. Но что-то ушло. Мое безграничное доверие к нему, наверное. Знаю, что и он устал: будущая жена наговаривает на меня, я — на нее. Это не жизнь — каторга. Я решила уйти в общежитие и не мешать им, тем более чета пребывает в ожидании ребенка.

— Вот даже как…Стаська, послушай, а не перевестись ли тебе в какой-нибудь наш медицинский колледж? Какая теперь разница, где жить, если ты все равно решила от них уйти?

— Нет, Стас. Это из Питера в Энск легко перевестись на бюджет, а наоборот не получится. Платно же учиться у меня нет средств. У отца просить не стану.

— И все-таки надо попробовать.

— Посмотрим.

— Я завтра же обо всем узнаю.

Меня такая забота улыбнула. Договорившись встретиться через день, мы снова с трудом оторвались друг от друга, прощаясь до среды — Стас во вторник должен быть на суточном дежурстве.

Весь следующий день я провела в пеших и автобусных экскурсиях, наслаждаясь красотами города. «Какие погоды нынче стоят чудесные! — лениво думалось мне. — Странно, но жаркие летние дни несвойственны переходному климату от континентального к морскому. Наверное, это подарок свыше нашей сибирской группе, изголодавшейся в своих снегах и морозах по ярким брызгам ультрамарина и золотого солнечного сплава».

Саше я звонила много раз, но она почему-то не брала трубку. На подругу это совсем не похоже, она любила поговорить и часто досаждала мне своей болтовней. Понимая, что Мошкина в глубокой обиде из-за моего внезапного исчезновения, я отправилась к ней в общежитие. Подруга была изрядно удивлена моему визиту.

— Объясни, дорогая моя, почему не отвечаешь на телефонные звонки?

— Тебе какая разница? — грубо ответила Саша. — Уже день рождения завершился, гости разошлись и ты, наконец, заметила мое отсутствие? Что так поздно спохватилась? Я тебе нужна только тогда, когда нет рядом Кутусова?

— Во-первых, я звонила тебе в течение дня несколько раз, но ты не хотела брать трубку. Во-вторых, ты мне нужна всегда, хоть и не хочешь в это верить. Ну, признавайся, почему сбежала с дня рождения? Не из-за того же, что я вышла поболтать с Кутусовым?

— Меня все бросили: сначала ты сбежала со Стасом, потом сам именинник куда-то умотал, оставив гостей. Что мне оставалось делать? Я тоже ушла.

— Прости, понимаешь, мне очень хотелось поболтать с Кутусовым.

Пришлось рассказать Сашке, как наше прекрасное уединение закончилось нелепым бегством. Мошкина долго смеялась, вспоминая ту фразу, сказанную мной на балконе: «Все ушли, а меня забыли». Кажется, Сашка простила. Однако о том, что мы со Стасом гуляли до ночи и договорились встретиться снова, я не сказала. Ведь что-то же должно оставаться в запасе, правда? Не всегда душу нужно выворачивать наизнанку: счастье мимолетно, его легко спугнуть.

— Думаю, Кутузов поступил безобразно по отношению к тебе, — вдруг вынесла вердикт Мошкина. — А если бы ты сорвалась? Получила травму? Об этом он подумал? Мне кажется, Стас тебя совсем не любит. Точно не любит. Любящий человек никогда не стал бы подвергать другого риску.

— Ну, знаешь, дорогая, можно разбить нос, когда гуляешь по Невскому. Риска никакого не было. Это просто острые специи к основному блюду, чтобы тебе было понятнее. Зато теперь я знаю, почему люди стремятся в горы.

— Почему же?

— Чтобы почувствовать настоящий вкус жизни и преодолеть собственные страхи.

Вернувшись в свой номер, я прочла записку, лежавшую на столе: «Станислава, уехала к сыну в Петергоф. Вернусь в пятницу вечером. Наталья Александровна».

Я знала, что сын соседки по гостиничному номеру учится в военно-морском политехническом институте. Мать специально приехала в Петербург по путевке, подаренной родственниками, чтобы встретиться с сыном. Сорок километров — и она в Петергофе. Вот молодец парень, все-таки добился увольнения по случаю приезда матери.

Глава 14

Утром, сходив на завтрак, я начала в спешке собираться в Пушкин, где мы всей группой намеревались посетить Царскосельский лицей. В это время совсем некстати позвонил Стас и сказал, что стоит под моими окнами и ждет, когда я провожу его в царские хоромы. Через пять минут он, бледный и очень уставший, находился в моей комнате, и мы снова, не говоря ни слова, оказались в объятиях друг друга, как днем раньше в его общежитии.

— А может, не поедешь? — уговаривал меня Стас. — Проведем хотя бы день вместе.

— Проведем вместе вечер, и четверг тоже в нашем расположении, обещаю.

— А нас из Рая не выгонят?

Я засмеялась:

— Мы же не в общежитии. Вернусь в три часа, а ты в это время поспишь, ведь целые сутки разъезжал на своей скорой. Захочешь есть — в холодильнике колбаса, сыр и соки. Пользуйся.

— Договорились, закрой меня, чтобы не пришлось прыгать с третьего этажа без парашюта: лестницы здесь нет, а такие попугаи, как я, не летают, — вспомнил он, что так его в злые минуты называла Маруся. — И конец нашей лебединой песни. Конечно, лебедь ты, а я так, погулять вышел, смешной, болтливый, волнистый попугайчик.

Я счастливо засмеялась:

— Какой же я лебедь? Так, всего-то жар-птица. Создание, которое периодически превращают в курицу, если верить одной талантливой поэтессе. 10 Будь по-твоему, закрою, чтобы не было соблазна сбежать, то есть улететь.

Мне было радостно от сознания того, что в этой комнате, на этой кровати, будет спать он — любовь всей моей жизни. Закрывая дверь комнаты, я услышала:

— Помоги-те! Свободу волнистым попугаям!

— Посидишь в клетке, блудный попугай, — прошептала я, — целее будешь и перья не растеряешь.

Решив на ресепшене вопрос относительно Кутусова, я со спокойной душой отправилась к экскурсионному автобусу. Мы вернулись немного позже, чем предполагалось, почти в пять часов вечера. Когда я была в дороге, позвонила Саша, предложив встретиться. Я объяснила, что нахожусь в Пушкине и вряд ли сегодня смогу с ней увидеться — очень устала. Это не было ложью. Но и абсолютной правдой тоже нельзя было назвать.

— Ты сегодня какая-то загадочная. Юный Пушкин посвятил тебе свое стихотворение? — проворчала Саша.

Ну, подруга, зрит в корень. Это я про загадочность.

— Я под впечатлением от экскурсии в Царское Село, поэтому кажусь такой странной. Пушкин виноват.