Бегущая во сне (СИ) - Орехова Мария - Страница 52

Она даже не заметила, как закрылся засов на двери камеры, не слышала, как ушли стражники во главе с довольной Фелицией, как в подземелье снова стало тихо.

— Эй, крошка… Ты как? — послышался несмелый голос Лео, вышедшего из своего шаткого укрытия, когда Таша притихла.

Девушка с трудом поднялась и села на колени. Каждое движение отдавалось болью. Изорванное окровавленное платье прилипло к изувеченной коже. Мокрая от крови и пота спина выстывала от противного сквозняка, тянущегося по полу камеры. Таша дрожала от холода, шока и боли. Ей совсем не хотелось разговаривать. Да и что было говорить? Девушка, которая пережила страшную автокатастрофу, утратила возможность ходить, пережила несколько сложных операций, тяжелых реабилитаций и болезненных процедур, а также попытку суицида снова погрузилась в то состояние беспомощности и полного эмоционального паралича. А это пострашнее, чем паралич физический…

Она просто сидела так, упершись животом в колени, подавшись всем телом вперед. В йогической позе ребенка, подложив дрожащие ладони под лоб, она пыталась просто забыться во сне.

Из черноты безликих снов, к которым она уже привыкла здесь в Феерии, ее вырвал звук открывающегося засова двери. Она даже не подняла голову, чтобы посмотреть кто это. Ей было абсолютно все равно. Хуже уже просто не могло быть. Она застряла в осознанном сне, в другом, чужом ей мире. Она в заключении, с израненной спиной. И никто не сможет ее спасти. Какая, к черту, разница, кто это пришел? Снова Фелиция? С новой порцией наказания? Стражники? Таша сдалась. Физически, морально, ментально. Она провела в Феерии несколько дней, а казалось, прожила целую жизнь.

— Эй, проснись… Ты жива?

Мужской голос вырвал ее из бездны и заставил все-таки подняться. Перед ней был он…

Как скала, непоколебимый и большой, над ней склонился Алистер. Таша заглянула в его черные глубокие глаза — безжалостные и затягивающие, как черная дыра. Все тело занемело.

— Я же говорил, что ты рано или поздно вернешься сюда, — хмыкнул он, сложив руки на груди.

— Что тебе нужно — прохрипела Таша, пытаясь встать. Он подхватил ее под руки, чтобы помочь. Девушка едва стояла на ногах, но стояла, не подавая виду, что ей безумно больно и страшно. Все ее эмоции ушли куда-то вглубь, атрофировались, оставив на поверхности только отголоски и немую пустоту.

— Мне? Ничего! А тебе? — то ли с издевкой, то ли с иронией спросил он, поддерживая Ташу под руку.

В этот момент пленница почувствовала, как по всему телу прошлась волна слабости. Она уже отказалась раз от помощи, надеясь на свои силы. Там, в домике Инессы. А теперь силы покинули ее.

— Выпусти меня отсюда, — тихо прошептала она, даже не надеясь, что ее просьба будет воспринята серьезно, и приготовившись к очередному смешку, словесному укору, а может, и чего хуже — к новым виткам боли.

Но Алистер, недолго думая, подхватил ее на руки и понес прочь из камеры. Таша опомниться не успела, как, провожаемая удивленным взглядом безмолвного Лео, покидала темницу на руках у Великого Мастера. Она не знала, куда он несет ее, но сил сопротивляться и противиться не было. А принес он ее обратно в свой дворец, в ту самую фиолетовую спальню, роскошно убранную, с огромной кроватью в центре комнаты, на которую он аккуратно ее и посадил.

— Дай, осмотрю раны.

Таша развернулась к нему спиной. Он бережно снял со спины ошметки изодранного грязного платья, остатки которого девушка придерживала у груди, сцепив зубы от боли.

— Сначала издеваетесь, а потом раны залечиваете??

— Да уж… Фелиция очень разозлилась из-за того, что ты пульнула в нее огненный шар. Бедняжка еле выжила тогда… Вот и отомстила тебе… Я бы не позволил. Она сама. Плетью мы наказываем только мастеров, совершивших страшные злодеяния против местных. Твой дождь — мелочи… Ох и Фелиция! Хах, с ней лучше не связываться…

Алис иронично покачал головой и снисходительно хихикнул, обсуждая свою мстительную помощницу.

— Сними браслет! Вылечи! Пожалуйста… — взмолилась она, заглядывая ему в глаза из-за плеча.

— Чтоб ты снова начала пулять шарами и все крушить тут? — хихикнул Алис. — Ну уж нет, дорогуша…

— Я не буду! Обещаю!

— Сиди тихонько… Скажи спасибо, что не в тюрьме торчишь…

Алис стал промывать глубокие порезы целебным раствором. Таша заскулила от жжения и боли и упала на кровать, уткнувшись в простыню лицом.

— Ничего. Быстро заживет само!

Жжение и правда стало ослабевать, спине становилось легче. Таша снова привстала, усевшись на кровати, и крепко прижимала к груди остатки платья.

— Что за дикое средневековье у вас тут? Что за порядки такие?

— Почему же средневековье? — обиженно возразил Алис. — Многие наши изобретения вряд ли появятся даже в 21 веке… Взять бы только браслет повиновения… А? А система безопасности тюрьмы с блокировкой сознания?

— Очень впечатляет! Зато люди местные ходят, как оборванцы, живут в убогих хибарах и зарабатывают на жизнь, чем попало…

— Мои мастера стараются помогать и мудро править провинциями. Местные ни в чем не нуждаются! Я создал для страны идеальный климат, мастера поддерживают нужную погоду. Везде царит красота и порядок. А за модой здесь никто и не гонится, каждый одевается так, как хочет. Мода — бесполезная дань потребительскому обществу, к которому привыкла ты.

— Откуда ты знаешь, к какому обществу я привыкла? Ты же не можешь блуждать по вариантам реальности! Ты же здесь воплотился!

— Я не могу, а мои гости могут. Ты из двухтысячных? Я знаю больше о твоем мире, чем ты. И о будущем твоего мира мне тоже известно.

— Из 2020-го… Тогда зачем держишь меня? Мое будущее тебе тоже известно, может?

— Мне — нет.

— Что ты будешь со мной делать?

— А что бы ты хотела? — хитро улыбаясь спросил он и лукаво повел бровью, бросив взгляд на застенчиво прикрытую куском ткани грудь.

— Я хочу вернуться домой…

Таша опустила взгляд, сильнее прижав руки к груди.

— Ладно… — пробормотал Алис и подошел к выходу. — Приведи себя в порядок пока. Я подумаю, что можно сделать. Ванная там, — он кивком указал на другую комнату, выход в которую Таша раньше даже не замечала, и ушел, плотно закрыв за собой дверь.

Таша зашла в уборную и оторопела от увиденной роскоши. Даже она, видавшая роскошные люксы в дорогих гостиницах, непроизвольно разинула рот. Ванная комната напоминала гостиную, если бы не роскошная овальная ванна на высоких ножках в ретро-стиле, скрытая за плотно завязанными по бокам шторами. Потолок украшала люстра, не такая шикарная, как в спальне, но едва уступающая в роскоши.

Рядом с ванной и мраморным унитазом стоял туалетный столик с лепниной из золота, а над ним было винтажное зеркало в резной оправе из латуни. Возле стола стояло кресло на ножках. На его спинке лежало платье. Черный шелк струился и блестел, и Таша не устояла, коснувшись гладкой нежной ткани рукой. Девушка расправила платье, окинув его взглядом. Прямой крой показался ей старомодным, в стиле вечерних нарядов 30-х годов 20 века, но платье от этого не выглядело плохо. Оно было роскошным и легким, примерно по колено, с косым разрезом на ноге. Под платьем на спинке кресла красовался и комплект нижнего белья. Выпуклый лифчик и широкие трусики, напоминавшие обтягивающие панталончики, показались Таше забавными, а шелковая комбинация — вполне себе ничего.

«Ого. Это для меня что ли? — подумала она про себя и прижала винтажное платье к груди, но тут же повесила его обратно на спинку кресла. — Надеть его или не стоит…? Может, это намек на что-то? Хотя… Он мог бы взять меня силой, но не сделал этого до сих пор».

Таша сбросила с себя надоевшие грязные лохмотья и ступила в набранную для нее ванную. Горячий пар и приятные ароматы вскружили голову, погрузив в сладкую негу и блаженство. Мышцы покалывало от нахлынувшего расслабления, они ныли, теряя тяжесть. Раненая спина напоминала о себе, но боль заметно притупилась.

Искупавшись, Таша стала на мраморный пол и подошла к большому зеркалу. Она осмотрела себя в полный рост. Длинные стройные ноги и бедра, изящная талия, призывно вздымающаяся при каждом вздохе грудь, выглядывающая из-под длинных мокрых волос… Таша погладила себя по шее и повернулась к зеркалу спиной, выглядывая из-за плеча. Вид ее спины, исполосованной жутковатыми слегка затянувшимися порезами, заставил ее сморщиться.