Свадебный салон ведьмы Агаты (СИ) - Орехова Мария - Страница 31

— А ты молодец. Кто обучил тебя целительству?

— Ведьма Пелагея, — робко пропищала жихарка.

— Та, что в Зачарованном лесу?

— Да, госпожа Агата.

— Я знакома с ней. Гостила у нее когда-то, но тебя не видела.

— Я служила у нее, будучи детенышем. После меня нанял на службу господин Виктор. Теперь я служу ему.

Лесана бережно прошлась губкой по моей щеке.

— Он обижает тебя? — сочувственно спросила я, пытаясь войти к ней в доверие.

— Нет, что вы. Виктор — очень щедрый и добрый господин. Вам очень повезло! Это большая удача быть обрученной с ним, — поучительно сказала она, выжав губку. Ее работа была окончена. От моих ран не осталось и следа, как и от надежды на то, что это глупое маленькое существо поможет мне сбежать отсюда…

22. В плену

Я осталась в своей импровизированной тюрьме одна, наедине со своими мыслями. Тревога о Полёве напоминала о себе, царапая душу, я даже не знала, жива ли она. Последним моим воспоминанием было истерзанное тельце мавки в облике плюща. Оставалось надеяться, что Виктор оставил ее в живых и держит в заложниках, как и сказал. Так хотя бы есть шанс ее спасти. А задерживаться здесь и тем более выходить замуж я совершенно не собиралась.

Конечно же, я попыталась воспользоваться магией — сняла ожерелье с агатом и ради эксперимента создала крошечный вихрь. Затем направила его к выходу, но, как и говорил Виктор, сработала магическая сетка. Вихрь отрикошетил от нее и полетел в обратном направлении. Я обследовала края купола, которые не выпускали не только магию, но и меня, заглушила крошечный торнадо, блуждающий из стороны в сторону, и безнадежно плюхнулась на соломенную постилку, обдумывая свои дальнейшие действия.

«Как этот прохвост Азим мог так с нами поступить?! Этот проклятый хамелеон провел нас! А как же он мастерски притворялся, что удивлен увидеть волчью морду Виктора в моем кабинете… Вот гад!» — думала я.

Теперь стало вполне понятным его рвение услужить и задержаться в салоне любой ценой, втереться в доверие к Полёве и ко мне. Бедная наивная Полёва… Она так верила ему. Так им восхищалась… В какой-то момент, мне даже показалось, что она влюблена. А он так подло поступил.

От злости я сжала кулаки. Злилась и на хама, и на себя. На него — за то, что предал, а на себя — за то, что позволила обвести себя вокруг пальца. Досада осела комом в горле. Еще и в желудке ныло от голода. Кажется, я не ела сутра, а может, и дольше, ведь непонятно, сколько времени я пробыла в отключке и какой сейчас день. Стоило мне подумать о голоде, как послышался звук отворяющегося засова.

«Похоже, ко мне посетители… Надеюсь, с едой».

Я уселась поудобнее, опершись о стену, и поправила на себе брюки, изрядно перепачканные.

— Здравствуй, Агата, — низкий женский голос заполнил пространство вокруг. Я сразу же ощутила холодок по телу и легкий сквозняк, скользящий по полу. Бабушка Лиза была, как и все в нашем роду, воздушницей, но ее магией стихии был холод. Возможно, поэтому она всегда была сдержанной и холодной. Настоящей Снежной Королевой. Я любила свою бабушку и знала, что она любит меня, хоть и своей непонятной сдержанной любовью. Но после того, как узнала о маме и что бабушка была против нее, что-то во мне надломилось. Ее строгость и закрытость стали для меня злобой и ненавистью, словно она и не любила меня никогда, словно видела во мне мать, на которую я была так похожа и которую она не приняла.

— Бабушка…

— Вот и нашлась пропажа наша… — сказала она размеренно и поставила корзинку с продуктами на пол.

— Даже не пытайся уговаривать. Я не выйду за Виктора. И домой не вернусь.

Пожилая ведьма в длинном платье с плиссированной струящейся юбкой и в кружевной блузе, застегнутой на пуговки до самого подбородка, плавно приблизилась ко мне и сложила руки в замок на животе.

— Ты вся в мать. Своенравная и безрассудная. А еще ничего не понимаешь в жизни. Ты подорвала репутацию и честь Думановых своим поступком. Как ты не понимаешь? Отец еле оправился от твоего побега.

— А хладнокровное убийство Амелии не подрывает честь рода, ба?

— Амелия погибла из-за своей глупости и упрямства. Я говорила ей не водиться с людьми, я давала ей шанс стать одной из нас, но она не захотела меняться.

— Зачем ей нужно было меняться? Она была ведьмой.

— И да, и нет. В любом случае, я не позволю тебе пойти по ее стопам. Чтобы моя внучка, чистокровная Думанова, погубила себя. Ты, конечно, не согласна со мной сейчас, но часть тебя понимает, что это необходимо. И эту часть мы пробудим в тебе, моя дорогая.

— Ба, о чем ты? Я не понимаю… При чем тут Виктор?

— Виктор хоть и не из знатного рода, но он богат и влиятелен в магическом мире. Ему нужно место в Совете, и ты ему его дашь, разделив с ним титул. А взамен получишь власть и деньги Вознесенского, объединив два рода. Виктор укрепит нашу фракцию, будет поддерживать интересы тех магов, которые выбирают величие магии, а не бессмысленное сокрытие самого факта ее существования.

— Совет не позволит этому случиться.

— Ваши отпрыски будут настолько могущественны, что даже Совет Стихий не сможет указывать им, что делать. И тогда справедливость восторжествует. Маги будут править на Земле, а люди станут теми, кем и должно им быть — слугами.

— Это нарушение Высшей гармонии бытия… Ты говоришь сейчас крамольные вещи, бабушка…

— Высшая гармония — чушь! В школе и академии тебя этому учили, потому что так выгодно Совету! Но все не так. К счастью, у Думановых есть единомышленники. Есть в магическом мире здравомыслящие маги, которые не хотят больше жить по устаревшим, изжившим себя законам! И ты — одна из нас.

— Нет! Это не так!

— Не спорь! Сейчас в тебе говорит иной дух, но после ритуала ты освободишься от него и станешь настоящей, девочка моя. Тебе станет легче, поверь… Если бы твоя мать послушалась меня и согласилась на ритуал, все было бы по-другому.

— Какой ритуал? Какой иной дух?

— Ты все скоро узнаешь. А сейчас просто поешь и отдохни. Для ритуала понадобится много сил. Да и впереди у тебя важное событие.

Бабушка медленно прохаживалась по комнате.

— Какой ритуал!? Какое… важное событие?

— Как же? Свадьба, конечно!

Бабушка Лиза вздохнула в предвкушении, улыбнулась и направилась к выходу.

— Постой! Куда ты? Выпусти меня! Я хочу поговорить с отцом! Мне не нужны никакие ритуалы… — кричала я, вскочив с места.

Я ринулась за ней, но меня удержала магическая сетка. Все мои попытки пробиться были тщетны. Я снова оказалась пленницей у своей же родни. Вдруг накатило то давно забытое чувство, когда меня запирали в комнате за какую-то провинность в детстве.

Вспомнилось, как мы с Рубиной в очередной раз не поделили игрушку — плюшевого дракона-златокрыла, который оживал и пускал огонь из блесток, если правильно произнести нужные волшебные слова. Рубина тянула златокрыла себе, а я себе. Каждая применяла магию. Из-за разности энергий, игрушка взорвалась и от нее остался лишь золотистый пепел. В порыве злости я толкнула Рубину, и та упала, зайдясь громким плачем. На крики тут же в комнату примчала Арина, успокоила дочь, а меня наказали. Я просидела в комнате весь день, оплакивая своего любимого златокрыла и несправедливость, из-за которой я оказалась взаперти…

К еде, оставленной бабушкой, я даже не прикоснулась. Ее слова ввергли меня в полнейший ступор. Какой-то ритуал, заговоры против Совета, иная душа… Все это занозой засело в голове, назойливыми мухами сновали мысли и предположения.

«А что, если это как-то связано с теми словами мамы про двоедушницу? Бабушка явно что-то знает. А вдруг я тоже двоедушница? Но что это значит?»

Я просидела в раздумьях несколько часов. Потом все-таки чувство голода победило мыслительный процесс, и я наспех проглотила принесенные мне фрукты, съела остывший салат и французский багет, который успел обветриться и затвердеть.

По моим расчетам и ощущениям сейчас была глубокая ночь. Все мои ментальные запросы и попытки связаться с Полевой упирались в треклятую магическую сетку и не уходили дальше подвала.