Попаданка ректора-архивампира в Академии драконов (СИ) - Свадьбина Любовь - Страница 103

Скорее всего, он уже на занятиях. А если он на занятиях, ванна ему не нужна, а если не нужна, то почему бы мне ею не воспользоваться?

Ещё с минуту я прислушиваюсь: тишина просто мёртвая.

– Есть кто-нибудь? – почти шепчу на случай, если мои товарищи по чаепитию проснулись и подслушивают под дверями.

Ответа нет, так что смело вхожу в ярко освещённую спальню, миную постель и открываю дверь в ванную комнату.

В густой пене, окружённый частоколом горящих свечей, полулежит Санаду. Он мгновенно открывает глаза.

Ой.

Глава 66

Его глаза слегка округляются. Всего миг, и Санаду сползает в ванну до упора подбородком в пышную пену. Словно это он невинная девица, а я – внезапно наведавшийся мужчина. От моей широченной улыбки даже щёки ныть начинают, но перестать улыбаться я не могу.

И только теперь осознаю, что здесь пахнет травами, не можжевельником, а чем-то ещё сладковатым и пряным.

– Знаете, – Санаду сползает ещё на сантиметр ниже, – теперь я понимаю, почему некоторых пугают мои добрейшие улыбки.

– Я вас смущаю? – улыбка и не думает убираться, а меня просто распирает от желания пошутить по поводу скромности Санаду.

И я вхожу внутрь.

– А что, разве это не заметно? – Санаду оглядывает пенное полотно, словно проверяя, всё ли оно прикрывает.

– Нет, – нагло вру я и подхожу ещё ближе.

Травами пахнет сильнее, в чёрных глазах Санаду сияют оранжевые блики свечей. Под его следящим взглядом я себя коварной соблазнительницей ощущаю.

– Надо же, – хмыкает Санаду. – А я тут стараюсь, стеснение изображаю, чтобы вы сами догадались выйти.

– Да ладно! – на этот раз я отмахиваюсь и присаживаюсь на ступеньку возле ванны. – Если бы вы хотели меня выставить, вы бы так прямо и сказали.

Санаду откидывается на подголовник. Но расслабляется лишь чуть. Пусть я и не вижу большую часть его тела, но напряжение чувствуется.

Похоже, и правда стесняется. Воспользоваться его слабостью или нет?

Тыкаю пальцем в свечу со сладковатым травяным ароматом.

Окидываю взглядом ванну. Оцениваю подбородок Санаду. Его застывшее в ожидании лицо. Сияние свечей придаёт его коже очень живой оттенок.

– Я поговорить хотела.

– О чём? – искоса смотрит на меня Санаду, а я тыкаю пальцем в пену.

Она весело лопается от прикосновения.

Санаду внимательно следит за мной. И я начинаю издалека:

– Как часто вы моетесь?

Закашливаясь, Санаду смотрит на меня во все глаза.

– Не переживайте, пахнете вы весьма приятно, – поспешно уверяю я.

– Спасибо, утешили, – насмешливо благодарит Санаду.

– Пожалуйста, – улыбаюсь я. – Так как часто ваша ванна занята?

– Решили на мою ванну покуситься? – задирает бровь Санаду.

– Ну, на вас же нельзя, – насмешливо напоминаю об обещании в нашу первую встречу.

Санаду очень странно на меня смотрит.

– Я обещала вас не домогаться, – поясняю с улыбкой. – Но о ванне речи не шло. Ваше упущение.

– Просто никто прежде не покушался на мою ванну.

Окидываю взглядом это произведение искусства, ещё более прекрасное и соблазнительное в сиянии свечей.

– Какая недальновидность, – притворно вздыхаю я. – Но мне больше достанется!

– Моей ванны?

– Да, – картинно моргаю ресничками, – вы же не откажете бедной студентке в возможности помыться? Хотя бы на пару часиков в неделю. Но можно и через день, я же не наглая.

Фыркнув, Санаду откидывается на подголовник и смеётся. Его глубокий, порывистый смех эхом отдаётся в просторах комнаты.

– Ну да, ну да, – он качает головой из стороны в сторону.

– Конечно, ведь будь я наглой, я бы сейчас полезла вас вытеснять, а так – смиренно прошу разрешение на посещение. Регулярное.

Посмеявшись немного и быстро убрав с подбородка хлопья пены, Санаду искоса смотрит на меня, и во взгляде его полуприкрытых глаз мне чудится нежность. И все насмешливые замечания вылетают из головы.

– Мне даже интересно, – задумчиво тянет Санаду, – у вас и правда характер такой, или так компенсируется невозможность считывать окружающий мир.

– В смысле? – я облокачиваюсь на свободный от свеч край ванны.

– Менталисты… как бы это объяснить… – Покусав губу, Санаду мягко улыбается. – Для себя мы не ограничиваемся нашим физическим телом или даже зоной личного пространства. Наше сознание и самоосознание имеет куда более широкие границы. Все эманации, до которых мы можем дотянуться, это почти часть нас. Даже если нас не приглашали и не желают их показывать. Это немного сравни тому вашему земному коммунизму, когда всё вроде как общее. И вот то, как вы в ванную прокрались и пытаетесь её заполучить – это очень похоже на то, как менталисты цепляются за эманации чужих чувств и обрывков воспоминаний, тайн. За чувства других существ. Мы не обладаем этими эмоциями, но если они нам нравятся, хотим получать к ним доступ всегда. Как вы с ванной.

Несколько мгновений обдумываю, прежде чем выдать немного скептическое:

– Хм, как глубокомысленно.

– Ещё я бы сравнил это с отсутствием личных границ. Возможно, это врождённое свойство, проявляющееся даже в том случае, если сами ментальные способности заблокированы.

– Хм, – повторяю я и тыкаю пальцем в пену. – Судя по тому, как вы шарахнулись при моём появлении, у вас границы как раз развиты.

Вновь Санаду смеётся. И я наблюдаю за его весельем из-под полуопущенных ресниц: смех ему идёт.

– Сказали бы вы кому из студентов о моих развитых границах. – Санаду мотает головой и фыркает. – Нет, дело не в этом. Просто у меня нет необходимости компенсировать ментальную свободу физической. И мы снова возвращаемся к вопросу о вашем ментальном щите.

– Что, вам так жалко поделиться ванной, что вы готовы на дополнительные занятия?

Санаду усмехается:

– Ну что вы, дорогая Клео, моя ванна всегда к вашим услугам.

Интересно, это оговорка, или он специально меня провоцирует?

Я расплываюсь в очередной улыбке во все зубы.

– Что, – усмехается Санаду, – мне вылезать, чтобы освободить территорию для одной скромной студентки?

Кокетливо хлопаю ресницами, хотя, подозреваю, с моей плотоядной улыбкой это выглядит недостаточно мило, скорее карикатурно.

– Ну что вы, можете ещё полежать… – я делаю паузу и по глазам Санаду видя, что его позабавит логичное продолжение штуки, продолжаю: – ещё минут пятнадцать.

– Ты же не наглая, – Санаду вновь усмехается. От него движения пена вздрагивает.

– Ни капельки, – улыбаюсь я.

– Ладно, – тянет Санаду и показательно вздыхает. – Будет тебе ванна через двадцать минут. Но в обмен на чашку вкусного кофе. Со сливками. Без сахара.

– А если кофе получится так себе, вы снова в ванну залезете?

– Оккупирую её до вечера, чтобы показать свой страшный-ужасный характер.

– А у вас разве страшный-ужасный характер? – задираю бровь я.

– Поверь, – Санаду, зарываясь в пену, чуть подаётся вперёд. – Если провести анонимный опрос студентов Академии, то вариант «страшный-ужасный» выиграет у «замечательного-юморного» с большим, очень большим отрывом.

– Думаю, вы льстите страшной-ужасной стороне своего характера.

– Нет, просто я проводил такой опрос, – гордо сообщает Санаду. – А сейчас идите сделайте мне кофе, моя дорогая уже в буквальном смысле студентка.

– Что, настолько дорого вам обходятся мои секретарские обязанности?

– Вы первая, кому удалось отжать мою ванну.

Окидываю взглядом полюбившийся шедевр:

– Понимаю, она стоит дорого, но и я её не навсегда забираю.

– Пф! Так вы ещё даже до конца года не доучились. Мне просто интересно, что будет дальше.

Его слова заставляют задуматься и начать перебирать в памяти всё здесь увиденное: вдруг он и правда не против, что я что-нибудь прихватизирую? Надо же проверить.

– Ой-ой, – притворно ужасается Санаду. – Судя по вашему поплывшему взору, вы уже представляете, как выносите весь мой скромный особнячок.