Попаданка ректора-архивампира в Академии драконов (СИ) - Свадьбина Любовь - Страница 107

А мимо ползут менталисты с редкими вкраплениями некромантов. И терзает меня подозрение, что концентрация на задании, которую так требует Санаду, не наступает не из-за того, что студенты борются с полосой препятствия и не могут грамотно распределить внимание, а из-за того, что помимо двух заданных дел они ещё мысленно проклинают этого самого Санаду всевозможными изощрёнными словами и конструкциями…

***

Перевязанная голубой ленточкой коробка с пирожными из лучшей кондитерской Лофтийского кантона навевает Санаду мысли о Клео…

А что она думает?

А что делает?

А не отправиться ли к ней…

Вздохнув, Санаду поднимает взгляд от коробки. Улыбающийся владелец кондитерской спешит предложить:

– Желаете что-нибудь ещё?

«Вроде, пирожные – это не только способ подкупа, но и ухаживание…» – задумывается Санаду, скользит взглядом по витрине с многочисленными пирожными, печеньями и тортами.

Смотрит на свою коробочку – предвестник очередных политических торгов. С каким удовольствием он смотался бы с этой коробочкой в Академию на чаепитие с Клео…

– Доставку на территорию империи осуществляете? – уточняет Санаду.

– Для вас, ваше величество, доставим куда угодно, – шире улыбается владелец кондитерской и чуть склоняет голову.

– Тогда… – Санаду снова окидывает взглядом длинную витрину, прикидывает аппетиты Ники. – Вот четверть этой витрины упакуйте и отправьте в Академию драконов. Студентке Клеопатре Крузенштерн.

– Да, конечно, – кивает владелец. – Желаете приложить записку? Добавить подарочную надпись?

В голове Санаду вспыхивают сразу несколько идей кремовых посланий – Нике. Всякие там «думай об этом пирожном, а не об ушастом» или «Ника, ты сделала домашнее задание?», «Поделись этим с ушастым, разрешаю». Но Клео… при мыслях о ней мозг отчаянно буксует и выдаёт варианты: сердечки, черепа в виде сердечек, белка, белка с сердечком, белка с сердечком и черепом…

– Нет, ничего не надо добавлять, – мрачно подытоживает Санаду. – Просто отправьте пирожные.

Он подхватывает коробочку за синюю ленту и выходит на улицу. Небрежно кивает нескольким раскланявшимся с ним подданным, торопливо поднимается на чёрный постамент для телепортации.

В рывке перемещения пирожные Санаду удерживает телекинезом.

Во Фрейнском кантоне его охватывает предгрозовая удушающая влажность. Тяжёлое серо-фиолетовое небо почти лежит на вершинах гор и жёлтых черепичных крышах. Без солнца их слюдяная поверхность не сверкает подобно золоту, но в покрытии уже зарождается тусклое свечение. Максимум яркости оно наберёт ночью.

Помедлив, Санаду хмыкает и запрыгивает на крышу ближайшего здания. Лёгкость охватывает его, тело требует движения, и Санаду стремительной тенью скользит по крышам в сторону изящного дворца Изрель.

Конечно, система защиты не может проигнорировать такое угрожающее приближение, и вдоль позвоночника пробегают острые мурашки, отзываются лёгким зудом в знаках на спине.

С сожалением спрыгнув на мостовую, поправив коробочку, Санаду неспешно направляется к ажурным воротам.

По крышам скакать было веселее. А если бы ещё и с Клео… Но он здесь именно для того, чтобы можно было спокойно прыгать по крышам… вместе с Клео.

***

Объявление о своём визите Санаду ожидает, прислонившись к стене возле открытой двери. А едва сообщивший о его приходе Густав выходит из кабинета, Санаду просовывает в открытую дверь коробку с пирожными.

– Твои любимые, – он покачивает коробкой. – Только из кондитерской. М-м…

Но ответа нет.

Густав невозмутимо стоит рядом, и Санаду подмигивает ему:

– Чай неси.

– Я не ваш слуга, – с достоинством отзывается Густав и задирает подбородок над высоким воротником-стойкой.

– Ну что ты такой злопамятный? – цокает языком Санаду, не забывая покачивать коробочку.

– Густав, принеси чай, – сдаётся Сонли.

И Санаду проскальзывает в кабинет – просторное помещение с четырьмя окнами и двумя каминами, над которыми висят ростовые портреты Изрель, с многочисленными полками, двухметровым рабочим столом, зоной для переговоров с диванами и креслами возле одного из каминов.

В сравнении с рабочим столом и креслом с высокой резной спинкой Сонли кажется маленькой. Она взмахом руки освобождает пространство перед собой от документов – те складываются в папки и прячутся в ящиках стола – и откидывается на резную спинку, прямо под прекрасное лицо Нергала, выточенного из чёрного дерева. Санаду не понимает такой фанатичной религиозности.

Он подхватывает кресло для посетителей рукой и ставит ближе к столу. А на сам стол медленно опускает коробку с пирожными.

У Сонли едва уловимо дёргаются ноздри. Она нарочито небрежно взмахивает рукой, и опутывающая коробку лента рассыпается на обрезки.

– Это намёк на то, что ты не оценила мою последнюю шутку? – задирает бровь Санаду и устраивается в кресло.

– А, так твоё предложение отдать меня неведомому существу было шуткой?

– Ну конечно! Такой чисто дружеской. Сонли, ты же знаешь, что я тебя обожаю.

– Да-да, конечно, – фыркает Сонли, но мановением пальца отправляет крышку коробочки на край стола.

Оглядывает скученные у одной стенки, слипшиеся пирожные.

– Ну, слегка помялись, да, – признаёт Санаду. – Не рассчитал скорость. Но на вкус это не влияет!

Качая головой, Сонли отмахивается:

– Ладно, взятка принята, что ты хочешь?

Санаду смыкает губы, чтобы не пошутить о коварстве Сонли: мол, он к ней с пирожным, а она сразу к делу.

Сонли чуть склоняет голову набок:

– И без шуток обойдёшься? – она тянется вперёд и облокачивается на стол одной рукой, а второй вытаскивает из ящика серебряную ложку. – Похоже, дело серьёзное.

Ложку Сонли вонзает в кремовый цветок и сковыривает лиловые лепестки. Неторопливо. И Санаду признаётся:

– Я к тебе по поводу установок Мары для слежки за мной.

Сонли отправляет в рот сладкие лепестки и смотрит на Санаду в ожидании продолжения.

– Твоя помощь в их снятии, как я понимаю, дорого мне обойдётся, но, возможно, мы сможем договориться о списке существ с установками? И списке проверенных и чистых нарнбурнцев, если таковой имеется.

Густав вплывает в кабинет с подносом. Золотые узоры мерцают на чашках и чайничке, сверкают пуговицы на форме Густава.

С самым мрачным видом он ставит поднос на край стола и расставляет всё для чая.

Санаду ждёт: всё же он не за прогнозом погоды пришёл, а за информацией, которая в применении к нему имеет политическое значение.

Сонли самозабвенно уминает пирожные. Густав, закончив с розливом чая, неспешно направляется к выходу.

Дверь за ним закрывается.

Сонли продолжает есть пирожные.

Санаду ложечкой размешивает чай и скользит взглядом по кабинету. По окнам с видом на дворцовый сад. Сад, в отличие от кабинета, с его службы здесь не изменился…

– Навевает воспоминания?

Вопрос Сонли выдёргивает Санаду из неосознанной задумчивости. Он неопределённо улыбается и отпивает чай.

– Хороший ремонт, – Санаду покачивает чашкой. – Признаю, у тебя есть вкус.

Секундная пауза – и Сонли смеётся. Довольно сдержанно, но всё же смеётся, отводит взгляд.

– Что ж, запоздалый комплимент всё равно остаётся комплиментом. – Она вскрывает ложкой следующее пирожное.

Санаду искоса оценивает содержимое коробки: осталась треть, значит, скоро и до делового разговора дойдёт.

– У тебя тоже хороший вкус, – Сонли покачивает на ложечке пропитанный кремом кусочек. – Честно говоря, твой вариант этого кабинета мне нравился больше, намного больше, чем этот, но новый сенешаль меняет обстановку после предыдущего, это…

– Традиция, – усмехается Санаду. – Но к чему этот разговор? Не поверю, что ты сожалеешь о моём уходе с этой должности.

Наконец, Сонли тоже берёт чашку, хитро прищуривается: