Попаданка ректора-архивампира в Академии драконов (СИ) - Свадьбина Любовь - Страница 64

– Туфли к нему бы соответствующие, – я показательно вздыхаю на высунутую из-под подола туфлю. – А то секретарь соректора, а хожу в таком…

– И шляпку, и плащик, и украшения? – весело интересуется Санаду.

Ника удивлённо косится на него. Я хлопаю ресницами:

– А что, мне и это полагается? Ну, так и быть, пойдёмте покупать. Правда, плащик у меня хороший свой, но против нового не возражаю.

Чуть запрокинув голову, Санаду смеётся. Всё ещё посмеиваясь, качает головой и похлопывает ладонью по подлокотнику диванчика.

– Да, пойдёмте покупать… – он поворачивается к женщине. – Леди, запишите всё на мой счёт. И остальные платья надо прислать в Академию.

Женщина почтительно склоняет голову.

***

В отличие от магазина платьев, который к нашему приходу чуть-чуть не успел закрыться в честь обретения Элоранарром Аранским избранной, магазин обуви, шляпная лавка и ювелирный работу закончили. Впрочем, их владельцы живут на верхних этажах лавок, так что Санаду достаёт их и там, приводит раскрасневшихся от выпитого хозяев и хозяек. Но так как теперь выбор ограничен расцветкой нарядов (а самолётики атакуют Санаду чуть ли не ежеминутно), примерка движется намного быстрее.

А в ювелирном магазине при виде слишком ярко блистающих украшений, разложенных на приличном расстоянии друг от друга, у меня включаются тормоза благоразумия: даже во временное пользование такие вещи брать слишком рискованно – мало ли украдут. Или испортят. Я же потом не расплачусь!

Поэтому в нерешительности замираю у входа, не смея даже приглядываться к сверкающему великолепию: слишком, слишком дорого это всё, мне не по карману.

Но Санаду сам проходит вдоль переливающихся драгоценностей, то и дело с прищуром оглядываясь на меня, окидывая взглядом умеренное декольте.

– Это ваша униформа, вам решать, – пожимаю плечами я, с удивлением отмечая, как быстро колотится моё сердце.

Потому что, да, нельзя, дорого, неблагоразумно, но… хочется. Так хочется, что приходится закусить губу и прикладывать усилия, удерживая взгляд подальше от витрин и разложенных там сокровищ.  Моё волнение передаётся Марку Аврелию, приходится чуть крепче его держать.

Ника наблюдает за Санаду и мной всё более недоверчиво.

– Это для работы, – поясняю я.

– Да, – кивает Санаду, не обращая внимания на слабый лепет хозяина, расхваливающего украшения, – а не то, что ты подумала.

– А что ты подумала? – поворачиваюсь к Нике.

У той на щеках опять проступает бледный румянец.

– Такое в приличном обществе не озвучивают, – Санаду тыкает пальцем в стекло. – Мне вот это. Это и это… И ещё вот это, пожалуй. А, да весь комплект. И вот эти запонки докиньте.

– Прекрасный выбор! Отличный механизм и в дополнение – защита от кражи.

Санаду отмахивается:

– Не надо рекламы, я уже покупаю. Запишите всё на мой счёт.

Приподнявшись на цыпочки, пытаюсь разглядеть, что хозяин вытаскивает из витрины, но Санаду, стоящий ко мне спиной и не видящий моего маневра, всего одним шагом в сторону закрывает обзор. И перехватывает очередной направляющийся ему в лоб самолётик. Последние как-то прицельно летят ему то в глаз, то в ухо.

– Это и это упаковывать не надо, – командует Санаду и протягивает руки.

Что-то тихо звякает о стекло. Санаду разворачивается и направляется к нам. Ника опасливо отступает на шаг.

– Держи! – Санаду бросает ей что-то ярко вспыхнувшее в свете.

Ника ловит украшение в ладони: это медальон на тонкой золотой цепочке. Всё в ажурных завитках и синих камушках.

– Внутрь вставишь портрет своего Валечки. Надеюсь, так будет легче переживать разлуку на ночь, – на ходу выдаёт Санаду.

«Ей ростовый портрет для этого нужен», – только мысленно, помня об обиде Ники, отвечаю я и готовлюсь ловить подвеску, но Санаду шагает ко мне, разводя в стороны концы цепочки.

На ней покачивается золотой кулон. На обратной его стороне выгравированы бабочки с цветами.

Остановившись вплотную ко мне, практически дыша в лоб, Санаду застёгивает цепочку на моей шее. Замирает не дыша. Его чуть прохладные мягкие пальцы вздрагивают и, оставив замочек, скользят по основанию моей шеи к ключицам. Ниже, подхватывают кулон. Всё ещё оставаясь слишком, до неловкости близко, Санаду смотрит на украшение:

– Да, подходит.

Опустив кулон в ложбинку между грудей, Санаду отступает на пару шагов и оглядывает меня. Разворачивается к возящемуся с упаковкой хозяину магазинчика. И отмахивается:

– А давайте и заколки сюда. Остальное доставьте в Академию для Клеопатры Крузенштерн.

Я же опускаю взгляд на украшение: это часы. Миниатюрный циферблат окружён золотыми и платиновыми цветами, на которых сидят перламутровые бабочки.

Заколки, которые Санаду притягивает телекинезом, оформлены в том же стиле. Качнувшись вперёд, словно собираясь коснуться моих волос (у меня вдруг перехватывает дыхание), Санаду резко останавливается и протягивает заколки мне:

– Приведите в порядок волосы.

Кончики его пальцев слегка подрагивают, и он поспешно вкладывает заколки мне в ладонь.

Ну, торчат кудри в разные стороны, но симпатично же… Эх, если это плата за аренду такой красоты – согласна.

– Зеркало здесь, – любезно указывает на стену хозяин магазина. – Заколки облегчены заклинанием, вы их даже не почувствуете.

Заколки-гребешки, стоит заколоть ими мои рыжие кудри, становятся невесомыми. Я мотаю головой – держатся крепко. Удивительно просто.

– Ладно, хватит собой любоваться, у нас дела, – Санаду на лету сбивает очередной коварный самолётик и обхватывает меня за плечи, тянет к выходу.

У выхода обхватывает и Нику. Ожидаю телепортации, но сначала Санаду выводит нас на пасмурную улицу.

– Так, кажется, здесь скоро устроят дождь, – смотрит он на небо. – Академию будут отмывать.

В следующее мгновение нас охватывает серая дымка и перебрасывает в шум и гам. В запах жареного мяса, вина и специй.

В таверне Санаду полно народа. Марк Аврелий сразу прячется под мышку. Бармен салютует нам полной кружкой, Ника слабо пищит:

– Может, не надо?

– Надо, Ника, надо, – Санаду тянет нас к лестнице. – Сегодня же такой праздник, такой праздник! Вы должны отметить его хотя бы из солидарности с рыжими!

– С рыжими? – не понимаю я.

– Элоранарр Аранский – рыжий! – сообщает Санаду со странной интонацией.

Сегодня на втором этаже нет защитных чар, и сидящие за столиками посетители прекрасно видны всем входящим.

Продолжая обнимать меня и Нику за плечи, Санаду направляется в самый дальний угол. Туда, где за столиком мощной горой возвышается Дарион и что-то пишет на бумажке. А рядом с ним Танарэс тянет из металлического кубка драконье огненное.

– Ну вот и я, можете больше не писать! – Санаду перекрикивает весёлый гомон. – Пришёл скрасить ваш скучный вечер! А то ведь вы совсем без меня не можете!

Внизу взвывает скрипка, порождая дикую плясовую мелодию.

Интересно, Санаду для какой работы меня сюда привёл? Конспектировать пьяные беседы?

Глава 44

В заведении хватает официантов, но обслужить нас поднимается бармен-волкооборотень.

Будто почувствовав его приближение, Санаду, не оглядываясь, поднимает руку с плеч Ники и произносит:

– Нам пару кило пирожков, ящик драконьего, девушкам чая и ничего крепче этого не наливать. Мясо, фрукты там. И орехи с сухофруктами для белки.

Настороженный взгляд Ники при упоминании пирожков смягчается, из позы исчезает напряжение.

Бармен уходит.

Санаду продолжает держать меня и Нику за плечи. Его приятели с одинаково постными лицами смотрят на нас. Не выглядят они обрадованными его появлением. Скорее, недовольно-озадаченными.

Возможно, девичье общество мешает им напиваться вдрызг и вдребезги?

Дарион заглядывает в кружку, затем поднимает взгляд на нас и пихает Танарэса локтем в бок: