Попаданка ректора-архивампира в Академии драконов (СИ) - Свадьбина Любовь - Страница 78

В его кресле, свернувшись калачиком, посапывает Клео. А её белка, нагло зыркнув со стола, грызёт перо.

С каждым беззвучным шагом Санаду всё ближе к столу. Марк Аврелий, взмахнув хвостом, вместе с пером перепрыгивает на кресло. Молниеносно взбирается на высокую спинку и наблюдает уже оттуда, то и дело пожимая маленькими лапками перо.

Но Санаду смотрит не на умилительного зверька: он не может отвести взгляд от безмятежного лица Клео, перечёркнутого рыжей кудряшкой… Смотрит на её приоткрытые губы. И его сердце пропускает удар. Едва ощутимо, на долю секунды, но осознание этого и воспоминание о том, что показал Эзалон, обрушиваются на Санаду. И это его…

Ужасает.

Сдавливает лёгкие приступом удушья.

И в то же время не даёт нарушить трепетную тишину, прервать этот момент.

Резко ощутив подкашивающую ноги слабость, Санаду отступает к стулу для посетителей, ощупью опускается на него. Облокачивается на колени и смотрит, смотрит на спящую Клео.

Но не может насмотреться.

Глава 51

Пробуждение в своей постели после того, как уснула в другом месте, развлечение так себе. Ни разу не приятное.

Лежишь и думаешь: как ты сюда попала? Почему ничего не помнишь? И какого… вампира! – у тебя расстёгнуто платье?

А на дворе уже утро, судя по оттенку света. И Ника опять что-то хомячит – судя по звукам у стола.

Моргнув, сажусь на кровати.

Ники здесь нет.

У стола, копируя позу устроившегося на столе Марка Аврелия, сидит почти трёхметровая белка. Кисточки ушей упираются в потолок. Сзади оно подсвечено солнцем, поэтому шерсть будто светится. Огромный рыжий хвост лежит на моём письменном столе поверх учебников и домика.

Марк Аврелий грызёт орешек. Белка грызёт горсть орешков. Точнее, уже не грызёт, а смотрит на меня, и я отражаюсь в огромных чёрных глазах.

Пожалуй, пробуждение в своей постели после того, как уснул в другом месте – не самое внезапное, что может случиться утром.

– Приятного аппетита, – желаю я и откидываюсь на спину.

Типа мёртвой притворяюсь – вдруг пронесёт. Помню, что существо вроде условно безопасное, но лучше перестраховаться. Так что лежу. Слушаю. Марк Аврелий спокойно грызёт орех, вскоре к звукам примешивается тихое потрескивание – это гигантское существо поглощает свою часть запасов. Мда… а такого поди прокорми. Не зря Марк Аврелий так лихорадочно собирает орехи: нам их надо мешками завозить.

Интересно, а тут субсидии на иномирных сущностей выдают, или мне за свой счёт его кормить придётся?

Подумав ещё немного на тему финансов, затронув вопрос «почему я уснула в кабинете Санаду, а проснулась у себя в комнате почти раздетая», порадовавшись, что Санаду ко мне слишком равнодушен для покушений на безвольное тельце, и устав притворяться мёртвой, ласково прошу:

– Можете мне чайку заварить, пожалуйста?

Скрям! Бам! Буль-буль! Бряк… похоже, существо просьбу исполняет.

Значит, оно разумно.

И понимает речь.

Потому что на совпадение это не похоже: вот уже и чайник свистит, закипая.

Позвякивают баночки, среди которых прячется заварка. Скрипит отодвигаемый стул – видимо, хвосту тесно.

Свист усиливается – на волшебной плите чайник нагревается очень быстро.

На всякий случай просто лежу, чтобы не спугнуть существо: вдруг оно смущается?

Плеск и звук открывающейся створки подсказывают, что гигантская белка ополаскивает заварочный чайник кипятком и выплёскивает его в окно.

Хм.

Снова позвякивание, звук льющейся воды, и я не сдерживаюсь: чуть приподнимаю голову, чтобы хоть одним глазком глянуть на гигантскую хозяйничающую белку, потому что… ну невозможно же спокойно лежать, когда в твоей комнате происходит такое!

Белка стоит ко мне спиной, хвост возлежит на стульях и спинке софы. Локти зверя подёргиваются, словно оно там что-то делает. Белка дёргает ушами.

Стук в дверь. Я всего на миг отвожу взгляд, а когда возвращаю – из белок в комнате лишь Марк Аврелий, грызущий орех.

О том, что явление существа не привиделось, говорит только испускающая пар чашка с чаем и разложенные для его приготовления принадлежности.

– Спасибо большое, – благодарю я и поднимаюсь с кровати.

Одёргиваю измятое платье и взмахом руки открываю дверь.

Огромный букет.

Посланник в синей униформе.

Кажется, это уже входит в привычку.

«От меня не убежишь, киска, я очень настойчив», – грозит записка от Шаантарэна, а я, сбросив букет на обеденный стол, подхожу к чашке.

Чашка как чашка. И чай в ней вроде бы обычный… у него дивный, совершенно обалденный аромат. Поднеся чашку ближе, вдыхаю – шикарный сбор! Надеюсь, на вкус он такой же приятный, как и на запах.

Подув, осторожно пробую – похоже, в чай добавлено что-то фруктовое. Просто божественно! Улыбнувшись, делаю глоток побольше.

– М-м… спасибо, – я салютую чашкой. – Очень вкусно!

Попивая чай, разворачиваюсь к письменному столу и лежащим на нём учебникам. Надо собраться на занятия, сегодня лекции по теории магии.

Какой же вкусный чай.

Бодрящий.

От него даже свет ярче кажется. И цвета насыщеннее. И узоры на красных обоях шевелятся… 

– Так, – я убираю чашку от губ. – Кажется, мне хватит этого чая.

А на обоях тем временем распускаются живые цветы.

Комната стремительно превращается в сад. Деревянные поверхности обрастают корой, ветками, распускают листья.

Заглядываю в чашку: я ведь выпила всего две трети, а такой забористый эффект.

Распахиваются створки шкафчика под подоконником. С полок вываливаются пирожки, катаются по полу. Их распирает. Из пирожков вылупляются птички и вспархивают на ветки…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Боюсь представить, сколько бы такой чай стоил на Земле.

Переступив ветку стола, а потом другую ветку стола, пробираюсь к кровати с цветущими столбиками. Присев, наблюдаю, как комната расцветает, а птички устраиваются на ветках. И поют.

Марк Аврелий, примостившись на ветке растущего из обеденного стола дерева, продолжает грызть орешки.

От растерянности чуть не делаю ещё глоток – чая мне точно хватит.

Сижу.

Думаю.

Ветка, выросшая на столбике балдахина, щекочет листьями мой висок.

Итак, у меня галлюцинации.

Визуальные, звуковые (птички громко поют!) и тактильные.

Вряд ли в таком состоянии я смогу слушать лекцию. Точнее, слушать смогу, но запомню ли? Мало ли как этот волшебный чай на память влияет.

К Санаду, хоть он и соректор, идти бесполезно: он не врач.

Да и выходить страшно: мало ли что мне привидится? И я не о чудовищах – в них ничего страшного нет – просто могу врезаться в стену, будучи уверена, что её передо мной нет. Или споткнуться и расквасить нос.

Логично через браслет вызвать целительницу, но жалко беременную женщину в одно помещение к странной иномирной сущности приглашать. Так что придётся сначала выйти из общежития, а потом уже просить о помощи.

Переодевать мятое платье, вдруг превратившееся в роскошный изумрудный наряд из кружев, камушков и перьев, не рискую, а то ещё голой останусь.

И чашку беру с собой – в ней образец вещества.

Осторожненько, вдоль кровати и по стеночке, остро чувствуя, как цепляют за кружева и кожу веточки и листья, я пробираюсь к двери и вываливаюсь в коридор, тоже наполняющийся растительностью.

Всё ощущается настоящим: ноги запинаются о ветки, проваливаются в мягкий мох. Мелькает мысль, что это всё реально, ведь это магический мир! Но, если бы такое происходило на самом деле, остальные студентки развели бы панику.

Или они привыкли к таким явлениям?

Особенно осторожно спускаюсь по заросшей лестнице. Чашку с образцом – в зубы, обе руки – на перила. И вниз через хитросплетения лиан и ползающих среди них зверьков.

Академия в режиме «после волшебного чая» тоже впечатляет: парковые деревья поднимаются до небес, а здания, наоборот, ветшают. И всё очень ярко, красиво.