Не оглядывайся (СИ) - Новак Ольга - Страница 25

Я непонимающе смотрю на себя в зеркало, перебирая в голове возможные варианты. Тане нужна моя помощь?

— Что случилось? Где ты?

— Я сейчас кину тебе адрес. Возьми с собой белую блузку.

— Блузку? — я хмурю лоб, пытаясь разгадать сестру.

— Не задавай вопросов, Вера, — он начинает в своей манере — тоном, не терпящим возражений, но внезапно говорит тихо, почти умоляюще, и внутри у меня все застывает от беспокойства, — Только приезжай скорее, прошу тебя.

— Скоро буду.

Я отключаюсь и застыв продолжаю смотреть на себя в отражении зеркала. В голове, кажется, нет ни одной адекватной мысли о том, что случилось с Таней. Мелькает идея позвонить Леше, но интуиция подсказывает, что Таня мне этого никогда не простит. Иначе почему она позвонила мне, а не ему?

От раздумий меня отвлекает опять звук из телефона. Такси ждет уже пару минут. Тихо ругаясь, я отменяю вызов, испортив свой практически идеальный рейтинг, и бегу к шкафу в поисках блузки.

Десять минут спустя я выезжаю со двора. Я позвонила Вале, сумбурно объяснив свое опоздание семейными проблемами, но пообещав задержаться не более чем на пол часа. Часы на панели авто показывали 20:34.

Еще четверть часа спустя, удачно поймав по пути все зеленые светофоры, навигатор завел меня в большой и запутанный жилой район. Я взяла в руки телефон и вышла из машины. Тут же мое внимание привлекли голоса, и я увидела два силуэта у подъезда.

Я медленно направилась туда, различая срывающийся голос Тани и нервный мужской.

— Ты обещал! Ты мне обещал!

— Я, мать твою, держу свои обещания! Из нас двоих здесь ты не следишь за словами!

Я сделал еще два неуверенных шага, боясь того, что еще могу услышать и вышла из тени под свет подъездного фонаря.

— Таня?

Сестра резко поворачивается. Я вижу ее испуганное лицо, украшенное дорожками от потекшей туши. Она крепко обнимает себя за плечи, кутаясь в пиджак, и я делаю еще шаг к ней в неосознанном порыве защитить. Она меня опережает и больно хватает за руку.

— Зачем ты вышла из машины? Почему не позвонила? — глаза блестят и ее громкий шепот звучит громким эхом на весь квартал.

— Я…

Она нервно озирается на мужчину, я успеваю лишь заметить, что он высокий, густые брови, волосы очень темные, почти черные и едва заметная щетина покрывает подбородок.

— Пойдем, — она изо всей силы тянет меня подальше от него, но я успеваю словить его растерянный взгляд.

— Таня, — он делает буквально пару быстрых шагов и оказывается рядом с нами.

— Отойди, — зло шипит Таня, до боли сжимая мое запястье.

— Ты не можешь так уйти, — нотки отчаяния звучат в его голосе, и я теряюсь от того, насколько это не совпадает с его грозной внешностью.

— Могу. Я могу, и я это сделаю, — Таня срывается, и я вижу на щеке снова блеск от слез, — я ухожу. Это все.

— Нет. Ты говорила, что…

— Я соврала.

Она замерли, борясь друг с другом взглядами, словно на ринге. Я бы так и смотрела на эту ужасную и одновременно прекрасную картину, если бы не мое горящее запястье. Я пошевелила рукой, пытаясь высвободить ее из крепкой хватки сестры, но Таня отмерла сама из-за моего движение и, отпустив меня, резко развернулась и почти побежала к машине.

Я в последний раз посмотрела на мужчину. Я хотела его ненавидеть, мне казалось, что он только что разрушил что-то важное во мне. Таня разрушила. Но он, почувствовав мой взгляд, повернулся и внутри все оборвалось — столько отчаяния было в его глазах. Я услышала, как хлопнула дверь машины, с трудом отвернулась от него и быстро пошла за сестрой.

Села, крепко обхватив руль. Таня замерла как статуя, и я все никак не могла посмотреть на нее. Повернулась снова в окно, он все еще стоял на подъезде и смотрел на нас.

— блузку привезла? — Таня нарушила тишину и я, наклонилась к заднему сиденью, кинула ей на колени пакет с блузкой.

Ватными руками завела машину и медленно начала выруливать по узким коридорам жилых дворов.

Таня сняла пиджак и свою блузку. Краем глаза я заметила, что на ней не хватало нескольких верхних пуговиц и она была немного порвана. Быстро застегнула мою, немного тесную ей в груди, поворчав тихо, что она недостаточно выглажена и откинула козырек с зеркалом, начав приводить свое лицо в порядок. Она действовала быстро и четко, как будто проворачивала это уже миллион раз. Я поглядывала на сестру, которую впервые лет за десять видела такой разбитой как десять минут назад, и не могла поверить, что ей удалось так быстро вернуться в свое привычное состояние. Но может, мне так лишь казалось.

Я посмотрела в зеркало заднего вида, словно все еще видела там силуэт незнакомца с отчаянными глазами и открыла рот, пока, еще не придумав, что сказать сестре. Меня прервал звонок телефона и я, чертыхнувшись, затараторила, не дав и слова сказать Вале:

— Прости, прости! Я уже лечу, еще буквально минут двадцать!

— Сорок минут назад, ты говорила, что тебе нужно всего пол часа.

— Извини, — кроме этого слова, мне больше нечего было сказать подруге, — я все объясню.

Таня напряженно посмотрела на меня, но я проигнорировала ее взгляд и снова заверила Валю:

— Дождись меня, ладно? Угощаю весь вечер!

— Судя по всему, ты успеешь только на один коктейль, — Валя все еще была недовольна, но голос немного смягчился.

Я наигранно засмеялась и, пообещав не задерживаться сильно, положила трубку.

— Надеюсь, ты не будешь ничего рассказывать ей, — Таня наконец подала голос, я быстро повернулась к ней и снова сфокусировалась на дороге.

— Рассказывать о чем?

— Хмм, ты сама знаешь, — она поерзала на сиденье и приоткрыла окно, пустив в салон прохладный воздух.

— Вообще-то нет. Но я очень надеюсь, ты объяснишь.

— Не нужно говорить со мной в таком тоне, я ничего тебе не должна.

Я сжала зубы до скрипа и крепче стиснула руль, сдерживая себя от грубых слов.

— Я тоже не должна была приезжать за тобой, — я сглотнула, решая, говорить ли то, что собираюсь сказать, — и прикрывать твои измены тоже не должна.

— Ты не знаешь, о чем говоришь! — моментально ощетинилась сестра.

— Тогда расскажи мне! — я повысила голос, пытаясь достучаться до сестры.

— Нечего рассказывать, — она сжалась в спинку сидения, всем своим видом показывая, что не собирается со мной откровенничать.

Я сглотнула, собираясь с мыслями. Я могу ведь просто отвезти ее домой, высадить и поехать отдыхать с Валей. Я делала так тысячу раз. Таня делала так тысячу раз. Разве нам не хватает своих проблем, чтобы еще разбираться с чужими?

— Как же Леша? — говорю я тихо.

— О, господи! — Таня взмахивает руками и со всей силы разворачивает корпус ко мне, — ты как маленькая, Вера!

— Если быть взрослой — это предавать любимых, то я отказываюсь взрослеть.

Таня смеется — громко и надменно, закинув голову вверх.

— Давно ты…? — я испуганно смотрю на сестру в истерике, не в силах закончить предложение.

Танин смех затихает, и она отворачивается к окну. Она молчит так долго, что мне кажется, она уже не произнесет ни слова. Я смотрю на ее отражение в стекле и голос ее звучит глухо:

— Около года.

Я закрываю глаза, остановившись на долгом светофоре и пытаюсь не провалиться в пустоту, которая накрывает изнутри, захватывая все нутро по частям.

— Почему?

«Почему с ним? Как давно ты его знаешь? Как хорошо? Любишь ли ты его? Любишь ли ты Лешу?». Вопросы, вопросы, вопросы. Есть ли на них ответы?

— Ты не поймешь, — поворачивается ко мне и ее улыбка похожа на оскал, — и не смей меня осуждать.

Горло сдавливает судорога, но я все же произношу:

— Главное, чтобы ты себя не осуждала.

Таня прерывисто смеется и склонив голову говорит снисходительно:

— Святая Вера! Если бы ты понимала, если бы ты могла понять других и перестать думать о себе хоть на секундочку, от тебя бы не ушел Илья.

Рука дергается на руле и я, забыв, что собиралась сделать, перестраиваюсь в соседний ряд, подрезав черную машину, громкой просигналившую мне.