Небесам виднее (СИ) - Рош Ярина - Страница 40

— А, ты, моя вторая Елена, не хочешь обнять? — спросил он Наташу.

— Папа?…

— Но, как?…

Понимание пробежала по лицам наших детей, и все бросились обнимать его. Девчата плакали, а мужчины смахивали непрошеную слезу. Успокоившись, мы все отправились в зал. Мужчины привели себя в порядок и присоединились к нам.

— Рассказывайте, что, и как, и по порядку, — потребовали дети.

— Просто, я хотел быть с вами, и моё желание исполнилось, — начал Эйнар.

После его рассказа, слёз, объятий, он проговорил:

— Завтра, мы с мамой пройдём обряд. Ещё надо показаться королю, а вы готовьтесь к отъезду. Там, дед вас хочет видеть. Решите сами, кто поедет.

По приезду, мы сыграем свадьбу, и пройдём обряд, введение в семью- ættleiðing.

— Может, не надо всё повторять? Мы и так твои дети, — спросил Павел.

— Какая разница Торссон или Бернар, — поддержал его Евсей.

— Вам решать, но с Гордеем мы проведём обряд, мне нужен помощник. Но я бы очень хотел, чтобы вы все прошли обряд, а фамилию можно оставить.

Прошла суматошная неделя. Я уже официально стала женой Эйнара, волнительные минуты перед обрядом, поднятый молот Тора, и клятвы верности, и после поцелуя, шепот: “ Желанная, моя, навеки”.

Мы сидели у короля и разговаривали, когда к нам зашла его дочь, Далия.

— Отец, я еду с Еленой, — прозвучала решительно. Король смотрел на неё и молчал.

— Если не разрешишь, я уплыву другим кораблём, — а вот это прозвучало как угроза.

— Дочь, ты мне угрожаешь? — он сурово посмотрел на неё.

— Прости, пап. Но мне надо в Нифльхейм, там Гордей. Вдруг он сюда никогда не приедет, — прозвучало тихо.

— Так и правильно сделает, ты его же не подпускала к себе! Там найдёт, по сговорчивее, девушку, — хитро, глядя на неё, произнёс он.

— Пап, я прошу, разреши, — с мольбой просила Далия.

— Елена возьмешь с собой? А, ты без выкрутасов. Не хватало, там с тобой нянчится, — уже серьёзно произнес он.

— Отец, я тоже поеду с ней. Она младшая, и я присмотрю за ней, — в кабинет вошла ещё одна дочь короля, Фрита. Хоть и переводиться, как мир, мирная, но её можно назвать” генерал в юбке”.

— А ты не поедешь. К тебе сватается Тейнар.

— Он слабак, и пяти минут не выстоял на спарринге. Я, что, его ещё буду защищать в минуту опасности?

— Фрита, сейчас мир и никакой опасности нет.

— Я хочу настоящего мужчину! И буду его ждать! Я сказала своё слово!

— О, Боги, за что это мне? Один сын и шесть дочерей. Вырастил я вас воинами, на свою шею.

— Ваше величество, пусть едут. Фрита мне пригодиться. Мы будем открывать кадетское училище, там руководитель нужен будет, — предложила я.

— Елена, ты хоть знаешь, какую обузу ты берешь? Это же два вулкана, неизвестно когда взорвутся, — раздраженно спросил он.

— Всё будет, хорошо, я вам обещаю, — я видела, кто покорит её сердце и сделает мягче.

— Ну, если, ты обещаешь… Ладно, поезжайте, — он махнул рукой, — Хоть я отдохну от вас.

Обрадованные девчата побежали собираться, а мы, попрощавшись с королём, отправились домой. С нами едут все старшие дети и правнуки. Остальные приедут в гости в другой раз. “ Табор” собирается у нас большой.

Женщина всегда чуть-чуть, как море. Море в чем-то женщина чуть-чуть. Ходят волны где-нибудь в каморке, спрятанные в худенькую грудь.

Это волны чувств или предчувствий. Будто бы над бездной роковой, завитки причёсочки причудной чайками кричат над головой.

Женщина от пошлых пятен жирных штормом очищается сама, и под кожей в беззащитных жилках закипают с грохотом шторма.

Там, на дне у памяти, сокрыты столькие обломки — хоть кричи, а надежды — радужные рыбы снова попадают на крючки.

Женщина, как море, так взывает, но мужчины, словно корабли, только сверху душу задевают — глубиной они пренебрегли.

Женщина, как море, небо молит, если штиль, послать хоть что-нибудь. Женщина — особенное море, то, что в море может утонуть. Евгений Евтушенко Через два дня нас встречали на берегу. Пока выгружались, все смотрели на нас. Слишком много людей: веселых, шумливых, улыбчивых. Я услышала стук копыт, это подъехал Гордей, с людьми.

Нас не было месяц, а мне показалось, что сын, как-то повзрослел и стал выше ростом. Он, соскочил с коня и увидел Далию. Он встал, как вкопанный. Она, увидев его, немного смущаясь, стала подходить к нему. Смолкли голоса. Мы наблюдали, как она подошла к нему, заглянула в глаза и положила свою голову ему на грудь. Он обнял её, запрокинул её голову, что-то прошептал и поцеловал.

— Ну, хватит, целоваться, завидно стало, — веселясь, произнес Евсей. — Ты, я смотрю, повзрослел.

Гордей обнял его одной рукой, второй он держал Далию.

— Мы, вас ждём. Как я соскучился! — улыбался Гордей, обнимая всех по очереди.

Мужчины, я, Фрита, сели на коней, Далию Гордей посадил к себе. Когда она хотела ему возразить, он так на неё посмотрел, что она покорно пошла с ним.

Остальные сели в повозку. Когда мы все приехали домой, нас уже ждал Эирик.

— Хейль ок сэль!(Добро пожаловать), — прозвучало.

— Ты прав, — обнимая Эйнара, говорил он, — если это ещё не все, то нужен большой дом. Проходите.

Мы все расположились, немного успокоились и собрались в зале.

— Познакомьтесь, это мой отец, конунг Эирик Торссон. А это мои дети: Евсей, его

жена Ядвига и правнук Алексей, Кирей, жена Радмила, правнук Владислав…..

Эирик стоял довольный, и со вниманием вслушивался в имена. Он с радостью в глазах смотрел на правнуков, и я чувствовала, что он готов сейчас же забрать всех детей и увести их. Когда закончилось это знакомство, он так и сделал, оставил нас, а сам с детьми ушёл. Когда мы заглянули в комнату, где слышался шум и смех детей, то увидели, что он с азартом играет с ними. Эйнар обнял меня, и мы закрыли двери, пусть дед играет.

Через два дня сыграли сразу две свадьбы. Гордей и Далия произнесли свои клятвы верности. На свадьбу приехало много гостей. Все ярлы поспешили поздравить нас с двойным союзом.

А после свадебного обряда, проводился обряд введение в семью. ” Отец вводит своего сына в род с согласия своих ближайших наследников. Пиво из трёх мер солодового зерна варится, и трёхлетний бычок забивается. Шкура сдирается с правой задней ноги бычка выше колена, и башмак делается из неё. Отец заставит сына вводимого в род, вступить в этот башмак. Отец должен вступить в башмак, держа на руках своих несовершеннолетних сыновей, но его совершеннолетние сыновья должны вступить в башмак сами. Если он имеет сыновей-первонаследников, тогда те мужчины, которые ближе по наследству, после него вступают в башмак. Вводимый в род, берётся на колени мужчинами и женщинами. Женщины также могут быть свидетелями, наравне с мужчинами, в том, что вводимый в род был полностью включён в род этой церемонией, так как имеет такую же обувь, в которую все они наступают. Во время действия отец должен был произнести речь-клятву.”

Гордей встал в башмак, и Эйнар произнёс клятву:

— Я, ввожу этого человека в права на имущество, которое я ему даю, на деньги и подарки, на сидение и поселение, на возмещение и выкуп, и во все личные права, как если бы за его мать был уплачен свадебный выкуп.

Затем по очереди встали все наши сыновья. Все были сосредоточенные и серьёзные, ведь этот обряд связывал два рода.

На церемонии присутствовал, и Герхард со своей женой Брит. Он смотрел на всю церемонию нечитаемым взглядом, понимая, что сын уже в чужом роде.

— Герхард, а где вы потеряли Айварса? — подходя к ним, спросила я.

— Он подвернул ногу, спрыгивая с коня. Елена, как ты могла? Я также мог ввести его в род, ты отняла у меня сына, — тихо говорил он мне, отведя в сторону. — Захотела побольше кусочек? Конунга?

— Герхард, не злись. Ты многое обо мне не знаешь.

— Ты не рассказывала. Ты молчала.

— А, ты и не спрашивал. Тебя устраивала знахарка, без рода и племени. Ты ничего не хотел обо мне знать. Так что устраивать разборки, кто прав, а кто виноват, сейчас не стоит. Может, когда будем родственниками, я расскажу тебе всё.