Жизнь и деяния графа Александра Читтано. Книга 5 (СИ) - Радов Константин М. - Страница 45

Правда, в строю у меня, вместе с драгунами Левашова, набралось бы не более тридцати тысяч регулярного войска. Вполне достаточно, чтобы разбить бендерского пашу, ежели он вздумает бросить город и пробиваться в Валахию; но против новой армии, собираемой турками под Адрианополем, заведомо недостаточно! Посему, надлежало подтянуть ближе корпус Румянцева, исчислявшийся после взятия Ак-Кермена в семнадцати тысячах солдат. Обеспечение коммуникации по приморской дороге и охрана ее от буджацких татар препоручались, вместо Александра Ивановича, малороссийским казакам, состоящим в команде киевского генерал-губернатора Михаила Ивановича Леонтьева.

Ох, и попортил же Михаил Иванович мне крови! Миних, помнится, еще в ту войну писал о нем государыне императрице, что сей генерал, дескать, опытен и понимает службу, но не имеет к ней ни малейшей охоты. Равным образом, не имеет и честолюбия. Все верно: Леонтьев не спешил; малороссияне от войны отлынивали; Румянцев ждал в Ак-Кермене; я неистовствовал. Ей-Богу, если б можно было покинуть Браилов, устроил бы в тылу Содом и Гоморру! А так — приходилось побуждать словесно, в письмах. Итог: тезка мой то ли сказался больным, то ли вправду заболел. Тоже ведь не молоденький, здоровья же наша служба отнимает немало.

Дело лишь тогда сдвинулось с места, когда мой секретарь Марко Бастиани привез в Гетманщину целый воз денег, для раздачи полковникам, и щедрыми посулами сподобил-таки хитрецов оторвать задницы от мягких подушек. Взятки собственным подчиненным… Это, конечно, против всех правил и обычаев. Но в сем случае приходилось отдавать предпочтение прянику перед кнутом, ибо при ином способе действий всеобщий жалобный вопль малороссийской старшины и многочисленные жалобы Разумовскому могли бы ввергнуть в гораздо худшие беды.

И все же, потеря времени едва не вышла боком. Кейт, сменивший Румянцева, еще не успел сообщить о готовности к маршу, когда приказчик одного еврейского торгового дома в Константинополе, служивший (за хорошие деньги) моим шпионом, передал через соплеменников новость. Адрианопольский корпус, приведение коего в готовность ожидалось не раньше середины августа, вышел из лагеря и движется к Дунаю. На месяц с лишком раньше предполагаемого срока! Начальствует им хорошо мне знакомый Али-паша Хекимоглу.

Насколько неприятельское войско готово к делу, и чего от него можно ждать? О том шпион не докладывал, ибо не довольно разбирался в марсовом искусстве: мирному торговцу такие материи неподвластны. Но мне известно было умение Али-паши, выказанное им в прошлой войне. Этот человек из любого сброда способен создать превосходную армию. Дай только время… Времени ему давать нельзя! К счастью, в сем пункте у меня могущественный союзник: султан Махмуд. Он сорвал «сына лекаря» с губернаторства в Боснии, как на пожар — явно не для того, чтобы тот медлил. После разжалования из великих визирей, победителя австрийцев опустили на провинциальный уровень, потом пинали с места на место, затыкая им дыры по разным захолустьям, и лишь угроза военной катастрофы заставила вспомнить о недавнем спасителе отечества. Везде одно и то же: что у нас, что в Европе, что у турок. Государственный деятель, одаренный выше соперников, непременно попадает в прицел их зависти и ненависти; участь его очень часто бывает печальна.

Однако теперь, когда государство османское вновь оказалось в беде, полу-опального вельможу извлекли из забвения и поставили у кормила власти. Решающим сражением сей войны обещала стать битва между двумя венецианцами: один на русской службе, другой — на турецкой.

Кейту приказано было идти на соединение с главными силами, не считаясь с промедлением Леонтьева: если сие приведет к дурным последствиям, в ответе будет подлинный виновник. Левашову предписывалось драгунские полки сосредоточить возле Фокшан. Коней кормить чем угодно, хоть калачами, лишь бы годились к бою. Теперь фураж можно не беречь. Салтыкова я обязал выслать казаков на легких быстроходных стругах к самой Силистрии, чтобы наблюдать за переправой вражеской армии.

От Ак-Кермена до Браилова почти вдвое ближе, чем от Адрианополя; но сие вполне возмещалось более ранним выступлением Хекимоглу. Время бежало, как вода сквозь пальцы, и все яснее виделось: судьбу кампании могут решить день или два. Успею ли свести армию воедино? Сулейман-паша, сидевший в Молдавии, тоже чувствовал остроту момента. Оставя в крепостях малое число воинов, он с главными своими силами двинулся параллельно Кейту, держась в двух-трех переходах от него. Пришлось еще и в ту сторону оглядываться, чтоб не получить удар в спину. Почти вся конница у шотландца шла в арьергарде.

Добавочным сигналом тревоги стало заметное оживление стороживших Валахию бошняков. Их отряды, вроде бы совсем обратившиеся в шайки разбойников, вновь стали действовать по-воински и принялись атаковать мои передовые казачьи дозоры. Атаковать упорно и жестоко: столкновения происходили нешуточные. Очевидно, Али-паша, как предводитель их в прошлой войне, имел над боснийскими горцами ту власть, коей не обладал никто иной из турок.

И вот Салтыков доложил, что османы перешли Дунай. Воспрепятствовать флотилия не могла: ниже переправы неприятели заперли фарватер артиллерийским огнем, а прикрытием их батарей служила вся армия. Я начал всерьез задумываться, дать ли сражение неполным составом на нынешних удобных позициях, или же разрушить Браилов и отступить за Сирет для соединения с Кейтом.

Впрочем, скоро выяснилось, что жертвовать пространством отнюдь не требуется. Мой оппонент не ринулся вперед очертя голову, дабы разбить русских по частям. Он задержался на три дня у переправы, потом продвинулся еще верст на пятьдесят и снова дал роздых войскам, расположив их лагерем у реки Яломицы. Если бы из прусских генералов который-нибудь так промедлил… Тут бы его карьере и конец пришел. Однако султан Махмуд — не Фридрих, а османы — не пруссаки. Дальние марши и сложные маневры совершать быстро, без лишних пауз, способны лишь хорошо выученные войска. Даже у нас — не осмелюсь хвастать, что в этом смысле все безупречно. Подчиненные же Хекимоглу и вовсе девственно неопытны в сем отношении. Турки, вообще-то, храбрые и умелые воины — если брать каждого в отдельности. А вместе… Из-за непривычки к строю отдельные части армии легко перемешиваются между собой, превращаясь из упорядоченной силы в неуправляемую толпу. В этом самая большая османская слабость. Али, как умный человек и опытный военачальник, сие, несомненно, понимал, и не ставил своим людям непосильных задач. Медленные, неторопливые эволюции отвечали градусу их умений. Если б возможно было отложить баталию до приведения армии в совершенство — нисколько не сомневаюсь, что именно так бы он и сделал. Но слава победителя цесарцев, военная репутация коих даже и в отсутствие принца Евгения стояла гораздо выше, нежели русских… Но совершившаяся уже потеря Крыма и неминуемая, при нынешнем ходе событий, потеря Молдавии… Но нетерпеливые взгляды соперников, только и ждущих, когда повелитель правоверных в тебе усомнится… Но, наконец, прямое повеление султана… Нет, уклоняться от сражения он не мог. Во дворце Топкапы этого бы не поняли.

— Яков Вильямович, я чрезвычайно рад встрече! — Прибытие Кейта и в самом деле было праздником. — Войска в порядке?

— Милостью Всевышнего — да. Повальных болезней удается пока избегать, потери же при взятии Ак-Кермена весьма умеренные. К сожалению, генерал Румянцев отдал слишком много сил для блага отечества… Надеюсь, его здоровье скоро поправится.

Круглое добродушное лицо шотландца выражало сожаления ровно столько, сколько предписано правилами вежливости. По внешности ни за что не угадать, что сей учтивый и скромный джентльмен — «великий провинциальный мастер» тайного общества. Хотелось бы знать, в случае столкновения интересов какой принцип в его душе перевесит: служебный долг или верность собратьям по ложе?

— Бог даст, поправится. А пока извольте уведомиться о здешних диспозициях. Взгляните на эту карту. Главные силы турок — тут, в восьмидесяти верстах от Браилова. По крайней мере, были здесь три дня назад. Казачьи разведочные партии не могут доставлять свежие и верные сведения об их движении, по причине превосходства неприятельского в легкой коннице, иные же лазутчики не настолько быстры. После прибытия твоего корпуса, численно мы уступаем Али-паше примерно в полтора раза: слава Богу, не в два с половиной, как допрежь сего.