Прикосновение тьмы - Сент-Клэр Скарлетт - Страница 9

Девушка повернулась к Персефоне, улыбнулась и удалилась. Богиня вошла в кабинет и впервые взглянула на своего нового босса, Деметрия Аэтоса. Он был старше, но, очевидно, в свое время разбил не одно сердце. Его волосы были коротко стрижены по бокам, чуть длиннее сверху и отливали сединой. Очки в черной оправе придавали ему ученый вид. Черты его лица Персефона назвала бы утонченными – тонкие губы и маленький нос. Он был высоким и худым. Одет Деметрий был в голубую рубашку, широкие брюки цвета хаки и с галстуком-бабочкой в горошек.

– Персефона, – сказал он, обойдя стол и протянув ей руку. – Рад снова тебя видеть. Мы счастливы, что ты теперь с нами.

– И я счастлива быть здесь, мистер Аэтос, – девушка пожала ему руку.

– Зови меня Деметрием.

– Хорошо… Деметрий. – Она не сдержала улыбки.

– Пожалуйста, присаживайся! – Он кивнул в сторону стула, и она села. Деметрий присел на край своего стола, засунув руки в карманы. – Расскажи мне о себе.

Когда Персефона только переехала в Новые Афины, она ненавидела этот вопрос. В тот момент она могла говорить лишь о своих страхах – замкнутых пространств, ощущения загнанности в ловушку, лифтов. Спустя время она набралась опыта, и ей стало проще определять себя тем, что ей нравилось.

– Я студентка Университета Новых Афин. Моя специальность – журналистика, и я заканчиваю учиться в мае… – начала она, но Деметрий взмахнул рукой:

– Нет, не то, что уже есть в резюме.

Он встретился с ней взглядом, и она заметила, что у него голубые глаза.

Деметрий улыбнулся:

– Какая ты? Какие у тебя хобби, интересы?

– Ох! – Она покраснела и на секунду задумалась. – Я люблю печь. Это помогает мне расслабиться.

– Правда? Продолжай. Что именно тебе нравится печь?

– Да, по правде говоря, что угодно. Сейчас я оттачиваю искусство приготовления сахарного печенья.

Он поднял брови, не переставая улыбаться:

– Искусство приготовления сахарного печенья? Вот, значит, как?

– Да, я вам покажу.

Она достала телефон и нашла несколько фотографий. Конечно же, она снимала только лучшие свои творения.

Деметрий взял телефон и пролистал снимки.

– О, как здорово. Они великолепны, Персефона.

Он встретился с ней взглядом, возвращая телефон.

– Спасибо. – Персефона отругала себя за дурацкую улыбку, появившуюся у нее на лице, но кроме Лексы ей еще никто этого не говорил.

– Итак, ты любишь печь. А что еще?

– Я люблю писать, – призналась она. – Рассказы.

– Рассказы? В смысле, художественные?

– Да.

– О любви? – предположил он.

Так думали большинство людей, и румянец на щеках Персефоны ей, прямо скажем, не помогал.

– Вообще-то, нет. Мне нравятся детективы.

Брови Деметрия снова взлетели вверх.

– Неожиданно, – сказал он. – Мне это нравится. Чего ты ждешь от этой стажировки?

– Приключений, – не удержалась она. Слово слетело с ее губ, но Деметрий, кажется, был доволен.

– Приключений… – Он отошел от стола. – Если ты жаждешь приключений, «Новости Новых Афин» тебе их обеспечат, Персефона. На этой позиции ты сможешь заниматься тем, чем захочешь, – все в твоих руках. Захочешь делать репортажи – делай репортажи. Хочешь редактировать – редактируй. Хочешь приносить кофе – приноси.

Персефона не собиралась приносить кофе никому, кроме себя, но не стала говорить ему об этом. Она и не думала, что может прийти в еще больший восторг, но пока Деметрий говорил, ее накрыло всепоглощающее чувство, что эта стажировка изменит ее жизнь.

– Уверен, ты знаешь, что нас нередко упоминают в новостях. – Он криво усмехнулся. – Иронично, с учетом того, что мы и сами новостной источник.

«Новости Новых Афин» были известны большим количеством поданных против них исков. Их постоянно упрекали в распространении порочащих сведений, клевете и вмешательстве в личную жизнь. Тем не менее это были еще не самые страшные обвинения, выдвинутые против компании.

– Я не могла поверить, когда Аполлон обвинил вас в том, что вы члены Триады, – помотала головой Персефона.

Триада была группой смертных-безбожников, активно выступавших против богов и опирающихся на честность, добрую волю и свободу. Зевс объявил их террористической организацией и угрожал смертью всем, кто будет пойман на их пропаганде.

– О да. – Деметрий поднял брови и потер заднюю часть шеи. – Полный абсурд, конечно, но люди все равно в это верят.

Пожалуй, худшее во всем этом было то, что в результате решения Зевса верующие организовали культы, начали охоту на своих же и убили нескольких человек, открыто заявлявших о своем безбожии. При этом их не волновало, были те членами Триады или нет. Это было ужасное время, а Зевс выступил против культов с большим опозданием. «Новости Новых Афин» сами об этом рассказали.

– Мы ищем правду, Персефона, – произнес Деметрий. – В правде сила. Ты хочешь силы?

Он даже не представлял, о чем спрашивал.

– Да, – сказала она. – Я хочу силы.

На этот раз, улыбнувшись, Деметрий обнажил зубы.

– Тогда ты здесь преуспеешь.

Деметрий показал Персефоне ее стол, который стоял рядом с его кабинетом. Она положила сумочку и начала обустраиваться: проверила ящики, отметила, что из канцтоваров для работы ей нужно попросить или купить. На стеклянной поверхности стола лежал новенький ноутбук. Его поверхность была прохладной, и когда девушка его открыла, на темном экране отразилось лицо мужчины позади нее. Она повернулась на стуле и встретилась взглядом с парой округлившихся от удивления глаз.

– Адонис, – произнесла она.

– Персефона. – Он выглядел так же привлекательно, как и прошлой ночью, но более профессионально: в лавандовой рубашке и с кружкой кофе в руке. – Я и не знал, что ты наш новый стажер.

– А я не знала, что ты тут работаешь, – улыбнулась она.

– Я старший репортер, в основном занимаюсь развлечениями, – самодовольно произнес он. – Нам тебя не хватало, прошлым вечером ты так неожиданно ушла.

– О да, прости. Я хотела подготовиться к своему первому дню.

– Не буду тебя за это винить. Ну, добро пожаловать.

– Адонис, – обратился к нему Деметрий, возвращаясь к себе в кабинет, – ты не мог бы устроить Персефоне экскурсию по нашему этажу?

– С удовольствием. – Парень улыбнулся ей: – Готова?

Персефона последовала за Адонисом, готовая окунуться в динамичную обстановку своего нового офиса. Она была рада увидеть знакомое лицо, даже несмотря на то что она встретила его только вчера. Благодаря этому ей здесь было как-то комфортнее.

– Это рабочая комната. Здесь изучают поступающую информацию и проводят расследования, – сказал он.

Люди поднимали взгляды от своих экранов, когда они с Адонисом проходили мимо, махали и улыбались Персефоне. Адонис указал на застекленные комнаты:

– Это комнаты для проведения интервью и конференций. Столовая. Комната отдыха. – Он указал на огромный зал с удобными зонами отдыха и теплым приглушенным светом. Пространство было очень уютным, и там уже сидели несколько людей.

– Ты, возможно, предпочтешь писать здесь, когда появится такая возможность.

Адонис показал ей шкаф с канцтоварами, и она взяла ручки, стикеры и блокноты. Помогая Персефоне отнести все обратно к ее столу, он уточнил:

– А какой вид журналистики тебе интересен?

– Я склоняюсь к журналистским расследованиям, – ответила она.

– О, детективы, да?

– Мне нравится исследовать.

– Какой-то конкретный объект? – спросил он.

Аид.

Имя бога внезапно всплыло в ее голове, и она поняла, что это из-за метки у нее на запястье. Она страстно желала снова попасть в «Неночь» и выяснить, что она значила.

– Нет, мне просто… нравится решать загадки, – пожала плечами девушка.

– Ну, тогда, возможно, ты поможешь нам выяснить, кто ворует еду из холодильника в столовой.

Персефона рассмеялась.

У нее появилось чувство, что ей здесь понравится.

Глава IV. Контракт

Меньше чем через час после ухода из Акрополя Персефона уже стояла перед зданием «Неночи» и стучала в безупречную черную дверь. Она приехала сюда на автобусе, и эта поездка едва не свела ее с ума. Она не могла спокойно сидеть. В голове перемешались все виды страхов и тревог, касающихся метки. Был ли этот браслет каким-то… притязанием? Был ли он чем-то, что теперь связывало ее душу с подземным царством? Или это был один из его ужасных контрактов?