Чаша отравы (СИ) - Герасимов Игорь Владимирович - Страница 102

— То есть готовится новая Февральская революция? Как отрицание диктатора Путина? — предположил Денис.

— Грубейшая ошибка! — возразил Смирнов. — С каждым разом режим всё больше и больше ужесточается, гайки в отношении простого народа закручиваются всё сильнее и сильнее. При Увалове будет такая свирепая диктатура, что Путин покажется светочем свободы и демократии. Под другими лозунгами, понятное дело. Сейчас преобладают формально патриотические мотивы, потом будут преобладать формально либеральные. Но на самом деле всё это время, и при Ельцине, и при Путине, нет ни патриотизма, ни либерализма. Это только риторика, не более того. И в риторике никогда не отбрасывалось полностью ни одно из этих двух крыльев. Когда-то на первый план выдвигали одно, когда-то другое. Процесс волнообразный. Пипл схавает.

— Ну, возможно... — сказал Игнатенко. — И что конкретно будет?

— Уже сейчас можно легко увидеть, как идет подготовка идеологического крена вправо. Чем беднее делаются массы, тем больше вбрасывается антикоммунизма. А чем больше антикоммунизма, тем больше возможностей грабить массы. Эти процессы взаимообусловлены. Снос путинского режима будет отнюдь не как Февраль, а как еще большее ужесточение режима. Грядет мгновенное обращение репрессий против левых. Даже если внешне и произойдет какая-то буза, то силы государства быстро, как на Украине, присягнут новому фюреру, Увалову, и во главе с ним сделают всё, чтобы как можно быстрее остановить эту как бы революцию. Которой на самом деле не будет, а разыграют лишь ее имитацию. Увалов свернет режиссируемые протесты, которые вознесут его на вершину власти, и когда переход произойдет, объявит «революцию» свершившейся. Силовые структуры сразу же получат приказ поддерживать Увалова и гасить неконтролируемый протест. Так что кукловоды, владельцы страны, спихнут на уходящего Путина всё негативное, что связано со строем как таковым. Однако не только не избавят народ от этого, но еще и усугубят прессинг, просто под другим соусом. Вместо скрепного — либеральный, как я уже сказал, а по сути еще хуже. Так что Увалов и Путин — это единая система. Увалов — новое молодое лицо вместо Путина. Его новая версия.

— А это правда, что вместо Путина там двойники? — поинтересовался Денис.

— Горбачев, Ельцин, Путин, я считаю, — просто куклы, которых поставили именно под определенную какой-либо фазой роль. Они публично отправляют власть, а их реальная власть серьезно ограничена. Ими просто озвучивают консолидированную волю высших владельцев России. И неважно, являются они персонально двойниками или нет.

— То есть трансфер — это не пожизненное правление Путина, не переход власти к назначенному им преемнику, какому-нибудь Дюмину, или к Госсовету — а именно вот так, с Уваловым? — уточнил Гена.

— Я в этом убежден. На фоне бодания национал-компрадорской элиты России с Западом путинская фаза идет к естественному завершению. Плюс продолжается подготовка к истинному трансферу. Но он произойдет тогда, когда верховная блюстительная власть решит, что время пришло. Именно тогда Увалова достанут из-за решетки и поставят на нужное место под выход массовки на улицу.

— В смысле из-за решетки? — не понял Денис. — Из спецприемника? Из-под очередного административного ареста?

Иван немного помолчал. Да, пока не нужно говорить лишнего. Про сценарий покушения на Увалова ради раскрутки, про посадку его в тюрьму он слышал на записях.

— Можно спрогнозировать сценарий Манделы. Когда будет нужно, его посадят. Например, обвинят в нарушении режима условного отбывания наказания. А перед этим для усиления эффекта, я опять же не утверждаю, а предполагаю... я бы сам на их месте так поступил, если бы нужно было раскручивать... организуют громкое покушение на его жизнь. Пока не знаю, в какой форме. Обстрел, взрыв, отравление... Но в любом случае он останется жив, это даже не обсуждается. Его охраняют силами государства так же тщательно, как и президента, и патриарха. Только негласно.

— Ни хрена себе! — воскликнул Игнатенко. — Но, может, ты просто в этом убежден? Ты же коммунист — вот и лезут тебе в голову всякие тревожные сценарии. Да, в общественном мнении тех, кто не любит власть, Увалов отодвинул левых. Да они и сами не очень-то активны. Замшелые какие-то. Хотя я ничего против них фундаментально не имею, отдаю должное, что многое для страны сделали. Но сейчас они никто.

— Да, это, увы, так, — согласился Иван. — Хотя коммунисты многое, как я уже сказал, озвучивали из той повестки, которую позже транслировал Увалов. Но что толку? Авторитет-то у него, важно ведь, не что озвучивают, а кто озвучивает.

Друзья помолчали, осмысливая сказанное.

— Трансфер, значит... — сказал Гена.

— Да. Он рассчитан так, что при смене высшего лица вся сила, все наработанные к этому моменту технологии власти достаются новому исполнителю роли, а прежний становится никем, пустой оболочкой, возможно, объектом мемориального значения. Как при переходе власти от Горбачева к Ельцину, как от Ельцина к Путину, так и от Путина к Увалову — но при этом прежнее лицо останется в любом случае неприкосновенным.

— А кто ведет трансфер? Администрация президента? — уточнил Дашкевич.

— Она лишь организационный властный инструмент. За всем этим стоят верховные выразители интереса касты владельцев страны.

— Вот как... — сказал Игнатенко — И какова тогда миссия Увалова?

— Канализировать протест и ненависть исключительно против конкретных персоналий, но не против системы в целом. А когда трансфер состоится, то те же избиркомы, правоохранители и суды, которых он сейчас поливает грязью, станут послушно работать на него. Уже в качестве президента. Левых же спровоцируют на что-нибудь и начнут давить и убивать. Не во время перехода, а после. Сразу. Развернутся свирепые расправы над активистами и даже над сочувствующими. Все антидемократические законы и механизмы, готовящиеся сейчас, будут вручены Увалову в готовом виде. Его мишенью будут не путинисты, не единороссы, даже не коррупционеры и авторы антиуваловских политических репрессий, а исключительно коммунисты. Всех остальных мною упомянутых, кто во власти, объявят «коммунистами-сталинистами», но персонально ни одного из них не тронут. Тронут тех, кто не имеет власти, кто не ворует, не репрессирует и не фальсифицирует, но кто исповедует левые идеи. Вот по этому основанию. Гнилому и абсурдному — но уж какое есть. В точности как на Украине. Начнется дичайшая декоммунизация на государственном уровне. Запретят всё советское, даже культуру. Левых активистов примутся сажать и убивать, а Запад будет рукоплескать.

— Да ты что! — сказал Дашкевич. — Ты уверен в этом или просто нагнетаешь?

— Увы, да. Вы ведь заметили, наверное, что Увалов принципиально отказывается от провозглашения популистской программы, чтобы его никто потом не обвинил в обмане. Только общие слова и личные оценочные суждения.

— А как же «Голосование умных»? Оно же и за левых, за коммунистов. Почти половина Мосгордумы теперь оппозиционна, — сказал Гена.

— В том-то и дело, что почти. Если бы Увалов захотел, то и больше половины устроил. В том округе, где я помогал коммунистам, Увалов наотрез отказался помочь авторитетному оппозиционеру, известному, уважаемому, поддержанному гражданским активом. Вместо этого поддержал открытого гебиста, который даже не скрывал, где работает, а в итоге победил единоросс. Настоящий оппозиционер набрал столько же, сколько гебист, даже без поддержки внешних сил — власти или Увалова. Это означает, что даже если бы Увалов ему не то что помог, а просто не сделал бы подлость, не помешал, то на одного оппозиционного депутата в Москве было бы больше.

— Не знал... — протянул Дашкевич.

— Он потом сам признал свою ошибку, извинялся, но это белыми нитками шито. Это не ошибка — с учетом того, что в расследованиях Увалова каждая цифра выверена. В общем, это просто один из примеров, кому он на самом деле служит. И свидетельство того, что он не вправе переходить красные линии, например, реально обеспечить оппозиционное большинство в Мосгордуме.