Чаша отравы (СИ) - Герасимов Игорь Владимирович - Страница 106

Наконец, они всё закончили и стали собираться домой.

Было около полуночи. Отец с дочерью вышли из института и направились к парковке, их остановили трое каких-то молодчиков с накинутыми на плечи БЧБ-флагами.

— Эй! Вы! У нас к вам вопросы, — властно сказал один из них — видимо, «старший». Самый крупный на вид — и, очевидно, самый наглый.

— Слушаю вас, — спокойно сказал профессор, на всякий случай сняв очки.

— Вы за кого голосовали? И что думаете о зверствах ОМОНа?

— Голосовали мы за Лукашенко, — твердо сказал Егор Иванович.

— А зверства учиняют те, кто выходит на беспорядки, — добавила Наташа. — Я сама жена омоновца, его покалечили, живого места не оставили, он в госпитале лежит.

— Ах вы, суки! — выкрикнул старший и ударил профессора по скуле. Тот покачнулся, но ему всё же удалось удержаться на ногах.

— А ты, цыпочка, сейчас нашей женой станешь... — сказал второй.

— Давай-давай, сейчас мы тебя... — добавил третий, протянув к Наташе руки.

Этому змагару она дала точно в нос, добавив сразу же левой в печень. Удар ногой по тыльной стороне колена заставил любителя распускать руки свалиться на землю.

Второго, который назвал ее цыпочкой, девушка ловко оглушила, ударив по уху. Еще пара выпадов — и валяются на земле уже двое.

«Старшему», который на пару секунд застыл от удивления, «вмазал» сам профессор. Со всего размаху. А дочь добавила — ровно столько, сколько нужно, чтобы прилегли все.

Милиция приехала быстро. Но из-за разбирательств и формальностей и Егору Ивановичу, и Наташе удалось добраться до своих квартир только к середине ночи.

— Ну, ты, Ваня, крут... — сказал Дашкевич. — Как ты предсказал это?

Иван, как только узнал об «отравлении» Увалова, сам не поверил. Конечно, было приятно осознавать себя пророком, но ведь это означает, что всё ближе и ближе очередной рубеж падения страны и народа в пропасть, что неумолимо приближается резня всех левых, тотальная декоммунизация и десоветизация, за которой скоро последует чужая, в угоду США, война России против Китая...

— Это стандартная схема раскрутки. Ельцина якобы с моста сбросили. Ну, тут, раз роль непримиримого оппозиционера, значит, покушение.

— А если насмерть? — неуверенно произнес Гена.

— Не смешите. Такие не умирают. Такие до ста лет живут. Можете смело тут с любым зеком, уверенным в его скорой смерти, пари заключить. На сколько угодно. Отвечаю лично. Не сдохнет он.

— Мда-а-а... — протянул Дашкевич.

— Теперь-то вы мне верите?! — воскликнул Иван.

Гена и Денис переглянулись и кивнули.

— Значит, транзит... — произнес Игнатенко.

— Да. Именно он. Увалова ведут на пост президента. Под новую фазу встраивания в глобальную структуру. Как только нынешний, так сказать, аватар правящего класса станет окончательно ненавистен и нетерпим массам, истинные владельцы страны срежиссируют якобы народную революцию. И подсунут Увалова. Змея сбрасывает старую кожу, а под ней — молодая... Я об этом предупреждал. Да, так и будет... — с горечью сказал Смирнов.

Президент внимательно наблюдал за тем, что происходит внизу, в центре города. Он вглядывался в иллюминатор, просил пилота корректировать курс.

Вертолет летел над проспектом Победителей. Там сегодня в очередной раз собрались змагары под БЧБ-флагами. Побродили туда-сюда, попытались подойти ближе к Дворцу Независимости, где работал глава государства. Но, увидев защищенный периметр, решили не обострять и отступили.

Силовики профессионально ограничили активность протестующих, обозначили им четкие линии, за которые нельзя заходить. Важные объекты в городе были оцеплены силами безопасности.

— Мы не можем сегодня спокойно смотреть, как под флагами, под которыми фашисты организовывали массовые убийства белорусов, русских, евреев и людей других национальностей, в этих священных местах проходят акции, — сказал министр обороны Виктор Хренин. — Мы этого допустить не можем. Категорически предупреждаю: в случае нарушения порядка и спокойствия в этих местах вы будете дело иметь не с милицией, а с армией.

— ...Как крысы разбежались, — прокомментировал президент видимую сверху возню протестующих.

— Где они? — спросил Николай.

— Убежали, — смеясь, ответил отец. — Они узнали, что ты будешь там.

Вертолет сел у Дворца.

Они оба в защитной экипировке, с автоматами в руках, подошли к омоновцам, охранявшим периметр.

— Мы с вами до конца! — кричали бойцы.

Лукашенко прошелся вдоль омоновцев, пожал им руки, поблагодарил за службу.

— Ребята, спасибо вам! Вы красавцы! — крикнул он и поднял вверх большой палец.

Бойцы ответили аплодисментами.

— Спасибо вам! Спасибо!

Теперь уже можно было сказать, что ситуацию по всем направлениям удалось удержать под контролем. Агрессивная уличная активность успешно подавляется. Массовые псевдомирные протесты удерживаются в надлежащих рамках. Мобилизованы многочисленные сторонники законной власти. Саботаж и забастовочное движение оказались пшиком. Никто из ответственных лиц, облеченных доверием президента, не стал предателем. Государственный аппарат и силовые структуры работают без сбоев, четко и профессионально.

Румынский и какой там они хотели сценарий — не прошел. Система, которую он выстраивал десятилетиями, показала свою надежность и эффективность в кризисный момент, в пору гибридной агрессии — направляемой извне с опорой на немногочисленные, но крикливые деструктивные внутренние силы.

В общем, всё пока остается на нынешнем уровне. То, что продолжает происходить, уже некритично.

Но еще ничего не кончено. Впереди — много работы.

— А что они хотят? Ну, этот глобальный фашизм? — поинтересовался Игнатенко.

— Глобальный фашизм — лишь надстройка, форма существования и управления глобального консолидированного капитала. Ты имеешь в виду, какие интересы у этой системы, у этого класса, какой он выработал план? — уточнил Смирнов.

— Да, — сказал Гена. — Можешь как-то просветить нас на сей счет?

— Я думаю, уже всем очевидно: глобальный консолидированный капитал начинает превентивное экономическое и политическое наступление на неимущие классы, на пролетариат. Пожираются страны и народы, не сопротивляющиеся глобальной воле. В чем это выражается? Ну-ка, Денис, ты журналист, отслеживаешь ситуацию...

— Локдауны, принудительное закрытие целых отраслей, остановка экономики. Как я понимаю, под предлогом необходимости самоизоляции из-за вируса. Закрытие границ... — сказал Дашкевич.

— Особо следует подчеркнуть — закрытие для масс, для рядовых граждан, — уточнил Иван. — Персонал транспортных компаний выведен из-под ограничений. Деловые контакты крупных компаний тоже позволяют направлять людей туда-сюда. И, конечно, элита без ограничений может летать на бизнес-джетах. То есть это не что иное как закрытие трансграничных перемещений для масс. Теперь границы открыты только для нового транснационального дворянства. Фактически введен режим чрезвычайного положения по всей планете. Внутри стран — запрет на массовые акции, собрания, даже вечеринки. Опять же для простых людей. Уголовная ответственность за неправильные, с точки зрения власти, мнения о том, что происходит, даже без призывов к насилию и сопротивлению. Это и у нас, и в других странах. Тотальная цензура, запрет на дискуссии, подавление инакомыслия в социальных сетях, принадлежащих тому же глобальному консолидированному капиталу. Ну, и доморощенному российскому.

— Я читаю в левых пабликах и СМИ мнения статусных людей, так они на этом вообще не акцентируют внимание, напротив, выступают за все ограничения, костерят ковид-диссидентов, обвиняют их в массовых убийствах и геноциде... — сказал Игнатенко.