Чаша отравы (СИ) - Герасимов Игорь Владимирович - Страница 25

— А если кто-то из высших людей заболеет?

— Ничего страшного. Разработан препарат на основе антител. Дает быстрый и стопроцентный эффект. В вакцинопрофилактике, собственно, нет необходимости.

— Вот оно что... Отлично! — произнес Беляков. — Значит, пандемия. Ну всё, паззл сложился, всё встало на свои места. Умно придумано! И когда пойдет процесс?

— Совпадет с началом следующего года, для удобства. Подробную дорожную карту вы получите на днях.

— Ну, тогда, как говорится, с наступающим, Билл! Хоть до него и девять месяцев.

— С наступающим, Эндрю!

— Здесь хочешь?

— Да, вроде неплохой вид.

— Ну, хорошо, можно и здесь.

Старый, видавший виды «солярис» съехал на обочину Ильинского шоссе и встал.

Из машины вышли двое — мужчина и подросток.

— Как чувствуешь? Не укачало? — спросил отец.

— Нормально, — коротко ответил мальчик. — Давай начнем.

— Давай.

Мужчина открыл багажник и достал коробку с дроном. После этого, опустив крышку, отец с сыном начали готовить устройство к полету. Чтобы не вызывать подозрений, они поставили, как полагается по правилам, знак аварийной остановки, после чего открыли крышку моторного отсека и разместились спереди автомобиля. Со стороны, если особо не присматриваться, у проезжающих мимо могло создаться впечатление, что водитель и пассажир что-то пытаются отрегулировать.

...Всё. Похоже, это последний раз, когда можно будет вырваться с сыном куда-нибудь погулять, с горечью осознавал Геннадий Игнатенко, инженер-испытатель с оборонного предприятия в Тушино. Дальше, как неделю назад сказал один из крупнейших специалистов в детской онкогематологии, профессор Арсений Федотов, болезнь будет только прогрессировать. Не помогло ничего. Ни несколько курсов агрессивной химиотерапии, от которой у Димы вылезли все волосы и он лежал пластом целыми днями. Ни операции, ни лучевая терапия. Ни даже поездка в Германию — собранных благотворителями средств не хватило на «смету», и пришлось поменять трехкомнатную квартиру в районе Аэропорт на простую «однушку» в Митино. Шесть лет назад, когда уже умерли и родители Геннадия, и мать его жены Гали, «высвободившиеся» квартиры на столичных окраинах «слили» в одну — добротную, просторную, недалеко от центра. Чтобы, наконец, пожить, «как все нормальные люди». И целых три года жили счастливо — если здоровье и материальное благополучие можно, конечно, назвать счастьем... А потом — как гром среди ясного неба: Гале внезапно ночью стало плохо, и скорая помощь увезла ее в больницу. Там диагностировали острый панкреатит, за несколько дней он перешел в некроз поджелудочной железы. Врачам так и не удалось спасти женщину, которой было всего тридцать два года, и Геннадий остался отцом-одиночкой.

А вслед за скоропостижной смертью Гали, так же нежданно, свалилась новая беда — лимфобластома у Димы. Первоначально казалось, что лечение подействовало и мальчик поправляется — однако проклятая болезнь на самом деле то затухала, то возвращалась с новой силой. Как объяснили Геннадию, это — резистентность к лечению: значительную часть таких случаев сегодня у детей вылечить удается, но, похоже, не здесь. Что ж, кому-то приходится попадать в ту часть, которой не везет, как это ни обидно... В конечном итоге, как немецкие врачи, так и российские, уже после возвращения, дали один и тот же неутешительный прогноз: от трех месяцев до полугода.

Три дня назад Диме исполнилось двенадцать лет. Последний день рождения в жизни. Сам мальчик этого не знал. Возможно, конечно, и догадывался — но и отец, и сын старались этой темы не касаться.

Теперь, в этот субботний день, предстояло хотя бы немного развеяться и испытать подарок — дрон с камерой. Вдохновленный опытом «разоблачителя» Увалова мальчик упросил отца самим снять что-нибудь из серии «как живут жулики и воры». Они выбрали примерное место по карте, потом несколько часов неспешно ехали, присматриваясь, откуда лучше снимать.

Солнце уже клонилось к горизонту, то вылезая из-за облаков, то снова скрываясь.

Стали изучать карту на смартфоне.

— Это и есть Уборы? — спросил сын, показывая пальцем на поселок.

— Угу.

— А что это за улица такая? «Путь к Храму»? Ничего себе название...

— Ну, так да... Как в перестройку «путь к Храму» проложили, так и шагаем по ней, не сворачивая. Зачем, как говорили тогда, дорога, если она не ведет к Храму? Ну и вот — минус одна больница, плюс два храма... шаговой доступности. А у здешних обитателей свой резон — неустанно благодарят Его за богатство и власть, за то, что в жизни так дико повезло. Мне б так подфартило, как им, — я б вообще из церкви не вылезал, только и отбивал бы земные поклоны, — сдавленно проговорил отец.

Следующие несколько минут они молчали, приводя дрон в рабочее положение и настраивая управление.

Наконец, аппарат поднялся, и не так уж шумно. Геннадий по совету знающих людей выбрал такую марку, чтобы лопасти не издавали слишком уж громких звуков, хоть этот вариант и стоил дороже.

Дрон взмыл вверх. На фоне неба он был практически незаметен.

— Ну что, полетели? — спросил отец.

— Да, давай что-нибудь такое снимем и ролик опубликуем... — сказал мальчик.

Камера медленно полетела над «путем к Храму»...

— Вроде ничего интересного. Усадьбы средней руки... — проговорил Геннадий, глядя на трансляцию на смартфоне.

Аппарат повернул и полетел вправо, над речкой.

Показалось какое-то другое поселение — явно элитное. Судя по электронной карте, — Сосны.

И вот в одном из поместий вроде бы показалось нечто заслуживающее внимания.

На территории виллы и на улочке, прилегающей к ней, теснились дорогие иномарки, в основном «гелендвагены». У дворца — сад и бассейн, как и полагается. А еще — открытая площадка, где построились в шеренги четыре десятка человек.

Дрон подлетел поближе — и тут стали открываться шокирующие и омерзительные подробности.

Все присутствующие были облачены в черные эсэсовские мундиры. Они синхронно маршировали на месте, что-то скандируя, а, может, исполняя какую-то песню: там же стояли мощные колонки. Вот они перестали отбивать шаг и, щелкнув каблуками, стали по стойке «смирно». Вот их предводитель вскинул руку, прокричав, очевидно, «хайль Гитлер». Вот сразу же все они, как один, ответили ему тем же выкриком и жестом.

На «плацу», рядом с трибуной, где стоял главарь, возвышался бронзовый бюст фюрера. Там же, на мачте, развевался флаг нацистского «третьего рейха» со свастикой.

Вот «чего-то-там-фюрер» произнес речь, оживленно жестикулируя. Вот он снова «кинул зигу», и строй сделал то же самое.

— Это что? — спросил Дима. — Фашисты?

— Да, это фашисты, кто же еще, — ответил отец и выругался матом. — Сегодня же день рождения Гитлера. Празднуют, гниды...

Солнце уже зашло, и начали сгущаться сумерки. Изображение становилось всё менее разборчивым. Хорошо хоть, дрон так никто и не заметил. И даже шум не услышали — видимо, колонки всё время издавали что-то вроде маршей и песен.

Тем временем в руках у «эсэсовцев» появились горящие факелы. По команде предводителя они построились в колонны и пошли, чеканя шаг, кругом по «плацу», мимо бюста Гитлера и флага, что-то синхронно выкрикивая. Так они прошли уже два круга...

Высветилось уведомление — дрон сигнализировал, что заряд у него на исходе и он возвращается на точку старта.

— Эх, на самом интересном месте... — Дима не скрывал досады. Геннадий, впрочем, тоже.

Аппарат благополучно долетел до них и приземлился. Отец и сын собрали дрон, упаковали и положили в багажник. Сели в машину и двинулись в обратный путь.

Долго молчали.

— Пап, это что, реконструкторы какие-нибудь?

— Вполне возможно. Вряд ли это дожившее до наших дней отделение той нацистской партии. Как вариант, элитный клуб любителей фашизма. А может, просто устроили тематическую костюмированную вечеринку ко дню рождения кумира. Нет, у нас есть, конечно, реконструкторы, воспроизводящие, играющие обе стороны войны — Красную Армию и вермахт. Но там именно реконструкция боя, где не выделяется, не выпячивается эта... обрядовая сторона. А здесь — буквально поклонение, и так, как они это делают, прямо-таки смакуют, могут только убежденные фашисты... Ужас на самом деле... Вот она, наша элита паскудная, во всей своей красе. Вот кто нами правит. Выродки.