Я все еще должен (СИ) - Мелешкин Максим - Страница 52

При нашем приближении три женщины склонили головы, в приветствии. Сбросил рюкзак, незаметно пихнул сына локтем и мы повторили поклон, стараясь в точности его воссоздать.

— Я не стала собирать всех. Здесь только самые близкие. — сказала Исулла.

— Спасибо, всё поселение было бы лишним. — благодарно кивнул ей.

— Это моя сестра Аузза Толо.

Кицунэ в голубом платье ещё раз поклонилась и мило улыбнулась.

— Александр, мой брат. — указала рукой на стоящего рядом сына.

— Если все готовы, можем начинать.

— Ты как? — посмотрел на молчаливую Миуки.

— Всё хорошо. — улыбнулась она и протянула мне руку. — Пойдём?

— Я не знаю, что надо делать. — её маленькая ладошка была мягкой и тёплой.

— Ничего страшного. Повторяй за мной, бабушка всё сделает.

Миуки мягко потянула меня за собой. У широкого ствола дерева мы остановились. Кицунэ вытянула левую руку и положила на кору гиганта на уровне груди. После небольшой заминки я повторил её действие, только прислонил правую руку рядом с её. Наши ладони дотронулись, ощутил тепло и нежность её кожи, мизинцы лежали параллельно. Исулла мягко отодвинула нас в стороны, сделал шаг и, остановившись между нами, положила левую ладонь на ниши пальцы, прижав их к дереву. В правой руке женщины блеснул небольшой нож. Моё запястье зафиксировала, крепко сжав сильными пальцами, Аузза. Точно так же поступил напряжённый Саша с запястьем Миуки.

— Терпите, дети. — пробормотала она и стала, точными движениями, вырезать руны на коже наших рук, одновременно на обоих.

Вскоре на прислонённых друг к другу кистях появилась сплошная кровоточащая рана. Для меня осталась загадкой, как Исулла понимала, что делает в этом месиве, но судя по её сосредоточенному виду и уверенным движениям, делает она это не впервые. По рукам и стволу дерева текли, смешиваясь и заполняя собой все мелкие трещинки, ручейки нашей крови. Бледная Миуки кусала губы, но стойкой терпела, смотря полными боли большими глазами на жуткую картину. Мне тоже было больно и любопытно одновременно.

— Всё. — выдохнула кицунэ и отступила на полшага, наклонила набок голову, как будто любуясь содеянным.

В руке женщины, как по волшебству, появилась фляга с какой-то жидкостью. Исулла, с тихим хлопком, откупорила пробку и вылила содержимое на наши изуродованные её стараниями руки. Жидкость легко смывала с кистей кровь, оголяя резанные линии. Кровавая вода побежала по коре дерева, очень быстро впитывалась в почву у основания, между толстых изогнутых корней, уходящих в грунт у наших ног.

На глазах раны рубцевались, на коже оставались только белёсые лёгкие росчерки, там, где поработало острое лезвие. Тонкие линии, точки и закорючки складывались в удивительно сложную и очень красивую печать. На наших руках было ровно по её половине. Пять пар глаз заворожённо уставились на красоту, только что вырезанную на коже. Прошло, наверное, несколько минут, но так ничего и не происходило. Не чувствуя ничего необычного, кроме жжения и неприятного покалывания в руке, покосился на Миуки.

— Не тяни. — тихо сказала она. — Мы готовы.

— Красиво. — прошептала её бабушка, не мигая смотря на печать.

В руке Исуллы опять блеснуло лезвие, точное молниеносное движение одновременно рассекло мою кожу и моей уже жены, сделав финальный штрих в центре рисунка. Печать приглушённо полыхнула бледно-жёлтым светом, по ней пробежался тёмный блик, и как будто растворилась, ноги подкосились, мир померк.

Не знаю, сколько времени прошло прежде, чем осознал себя, может быть и минута, а может и день. Сидел, прислонившись к стволу дерева, над головой тихо шумела листва, лицо обдувал небольшой ветерок. Всё же, наверное, недолго. Редкие солнечные лучи, прошивавшие крону насквозь, всё так же тянулись к земле под углом. Похоже, всё ещё утро.

Рука по привычке потёрла постоянно ноющую грудь и замерла. Пропала всё время звенящая пустота внутри, исчезло ощущение спящего зла в душе. Вместо этого появились чувства. Они не были невероятно яркими. Тихий спокойные ровные, но светлые, приятные. Это были давно забытые эмоции живого человека.

Я вспомнил, как это любить сыновей, беспокоиться об их жизни. Как грудь разрывает и крутит от одной только мысли, что мои дети могут умереть. В душе полыхнула тревога за Женьку, скручивая страхом в тугой ком душу. Пальцы сжались в кулак, сграбастав ткань одежды. На его фоне едва уловил беспокойство о Сашке. Глаза пробежались по местности. Правее взгляд отыскал знакомую родную фигуру младшего, который сидел и о чём-то мирно беседовал с Миуки. Они одновременно тихо засмеялись. В душе поднялось что-то новое, заставившее отступить, померкнуть, остальные чувства. Я ощущал девушку, я её знал, как себя. Мне совершенно точно не надо было её видеть, чтобы знать, где она и что с ней всё хорошо. В груди разливалось тепло и счастье, временно смывая страх за старшего. Взгляд затуманился, по щеке побежала солёная капля.

— Это единение? — пробормотал я. — Ты права, оно того стоит.

Миуки повернулась в мою сторону, лучезарно улыбнулась и помахала рукой. За спиной девушки извивалось четыре хвоста. Саша вскочил, улыбаясь, и понёсся ко мне. В стороне стояли две сестры, что-то обсуждая, обе посмотрели на меня.

— Ты как? — подскочил подросток.

— Вроде бы, всё хорошо. — потрепал его волосы, пятернёй. — Но ещё не уверен.

Взгляд зацепился за правую руку, на кисти не было и следа недавних белёсых шрамов. Даже немного пожалел, печать действительно была очень красивой, пусть и половиной себя.

— Тебе идёт. — засмеялся Саша, смотря на что-то над моей головой.

— Ты о чём?

Подросток протянул руку и поводил над моей головой. Потом сосредоточился, немного нахмурившись, но не переставая улыбаться, за что-то схватился и стал дёргать. Ощутил какой-то неясный дискомфорт вызванный его действиями. Поднял глаза, в поле зрения попал тёмный кончик уха.

— Увидел? — опять заржал он.

— У меня уши? — вскочил с места, замер на мгновение и стал крутиться на месте, пытаясь рассмотреть лисьи хвосты, мелькающие сзади. — У меня хвосты!

Грянул дружный смех. Саша катался по траве, держась за живот. Успевшая подойти ближе Миуки не сильно от него отставала. Стоящие чуть в стороне женщины тоже смеялись с крутящегося волчком молодого парня, пытающегося поймать хотя бы один мелькающий за спиной лисий хвост.

— Да, тёмный кицунэ. — подошла ближе, когда отсмеялась, Исулла.

— Семь. — выдохнула её сестра.

— Перед нами девятихвостый. — поклонилась бабушка.

— Не понял?! — замер на месте и прикрыл глаза, пытаясь ощутить изменения.

— Единение не мгновенное. — пояснила Исулла. — Большая часть происходит быстро, со временем трансформация заканчивается. И, вероятно, ты будешь девятихвостым тёмным кицунэ.

— Миуки? — посмотрел на сидящую на траве, поджав под себя ноги, девушку.

— Шесть, должно быть. — ответила за неё глава клана Толо.

— Это невероятно, Эван Толо. — сказала Аузза.

Мы переглянулись с Миуки. Нам не нужны были слова, чтобы я ощутил её благодарность и любовь направленные на меня. Пришло осознание, что это навсегда и я был действительно рад этому. Постарался послать свои чувства в сторону сидящей девушки. Она улыбнулась и просто кивнула, показав, что знает это.

— Эван. — обратила на себя внимание Исулла. — Как глава рода и клана.

Перед взором вспыхнул сложный рисунок, мгновенно и навсегда запечатлённый моей памятью. Так же как и знания требующиеся, чтобы ритуал работал.

— Я не знаю, как ты это сделаешь, но желаю удачи, Эван из рода Толо. — сказала кицунэ.

— Спасибо, Исулла. — поклонился я ей.

— Живите долго, дети.

Подошёл к своей половинке и сел напротив, скопировав позу. Протянул руку, пальцы коснулись нежной кожи лица. Почувствовал радость Миуки. Взялись за руки и некоторое время сидели, смотря в глаза друг друга, наслаждаясь ощущением счастья.

— Иди. — кивнул она. — Это важно.

Закрыл глаза. За спиной девушки появился призрак с семью мечущимися хвостами, острыми треугольными ушами над головой и чёрными провалами глаз. Нежно взъерошил пятернёй коричневую шапку волос улыбающейся жены и пропал. Тут же в стороне появилась почти чёрная большая лиса.