Ты жена мне, помнишь? - Островская Ольга - Страница 32

– И что теперь? Как мне… как нам быть? Прости, что спрашиваю… но если это, правда, у меня вообще есть шансы выжить? И что будет, если это он убил Анну, если он действительно в этой секте… культе то есть?

– Как быть... – хмыкает безжизненно Федерик. – Действовать по порядку. Сначала нужны доказательства. Без них у меня связаны руки, по крайней мере, в рамках закона. А дальше… я буду принимать решения по обстоятельствам. И да, помереть я тебе не дам. Уже говорил об этом и ещё раз повторяю для особо-недоверчивых. Ты под моей защитой, Анна.

Знает он, как будет действовать, на самом деле. Знает, что придётся идти против родного отца. Чувствую это. Не столько из-за меня, сколько из соображений чести и долга. Может, не желает признавать это сейчас, но знает. И это знание причиняет ему боль, в которой такой сильный и сдержанный мужчина вряд ли кому-то признается.

Поэтому я больше ничего не спрашиваю. Лишь, поддавшись порыву, обнимаю его крепче, изо всех сил пытаясь поделиться своей поддержкой. Пусть мы пока мало знакомы и не особо близки, но странным образом уже не чужие друг другу. По крайней мере, он мне не чужой. И мне уже не всё равно, что он чувствует. Просто… я могу представить, каково это. Когда предаёт тот, кто должен быть близким и родным, это больнее всего.

Федерик поначалу никак не реагирует. Но когда под мерное покачивание в седле опять начинаю клевать носом, мне кажется, я чувствую лёгкий поцелуй на макушке.

В особняк мы возвращаемся уже поздней ночью. У меня от усталости ноги заплетаются. И спать хочется немилосердно. Тело мне досталось довольно изнеженное, а ещё эта рана… И когда я третий раз подряд во дворе на ровном месте спотыкаюсь, муж не выдерживает и подхватывает меня на руки.

– Я и сама могу, – бормочу смущённо.

– Нос разбить? Не сомневаюсь, – фыркает его высочество, невозмутимо транспортируя меня дальше.

Он что, до самых покоев собирается меня нести? А не надорвётся?

Но вскоре меня начинают занимать другие вопросы. Вот сейчас мы придём… в спальню. Будучи официально женаты. Он явно демонстрировал своё желание сделать наш брак полноценным во всех смыслах.

И вполне возможно уже сегодня захочет секса со мной…

И вот тут вопрос.

А я? Я хочу этого сегодня?

После бесконечно-долгого дня и всех потрясений… Чувствуя себя выжатой, как лимон… Не знаю даже. Устала я.

Особняк уже, как и город за его пределами, давно спит, не считая вышедшего нам навстречу Рэймандо. Может ещё охрана где-то тоже бодрствует.

Мужчины обмениваются короткими малопонятными фразами, смысл которых сводится к тому, что всё спокойно и чисто. И Федерик со мной на руках бесшумно направляется к центральной парадной лестнице на второй этаж.

До покоев он меня всё-таки доносит. И даже виду не подаёт, что его это хоть как-то напрягло. Возможно, из чистого мужского упрямства и желания покрасоваться, а может ему и действительно не тяжело. Тело у моего мужа мускулистое, будто литое, не как у спортсмена из качалки, нет, скорее как у истинного воина, который тренировался всю сознательную жизнь.

И вот перед нами распахиваются двери спальни. Меня наконец ставят на ноги, придержав за плечи, чтобы не свалилась. А затем принимается ловко расшнуровывать моё платье.

– Эй, я правда, сама могу, – вздыхаю возмущённо. – Тут шнуровка спереди.

– Да что ты говоришь? И как я не заметил? – слышу ироничный ответ. – А ещё ты можешь спать, стоя. Потрясающее умение.

Губы мужа подрагивают в едва заметной ухмылке. Забавляется… Красивый он. Мне нравится. Очень. Может… ну её эту усталость?

– Это полезное умение, – бормочу, неосознанно поглаживая его запястье. – Оно меня очень выручало, когда на работе случались тяжёлые смены.

– И что же это за работа… Хотя нет, не говори. Завтра расскажешь. Сейчас ты уже едва языком ворочаешь, – качает головой муж, спуская с моих плеч платье. – Давай, дальше сама. Я тебе ванну наберу, чтобы ополоснуться с дороги. А потом сразу спать.

И уходит.

Вот как? Спать? Надо бы, да.

Постояв пару секунд, покачиваясь, всё-таки снимаю платье. Зацепив по очереди задники туфель, сбрасываю и их. Потом длинную сорочку, оставшись в тонкой штучке на бретелях, похожей на короткий топ – кажется, это камисолью называется – в панталонах и белых чулках с завязками бантиками чуть выше колена.

Надо хотя бы халат найти. Но мне так лень копаться снова в гардеробе. Да и что он там не видел у меня? Всё почти видел…  но далеко не всё трогал.

Представив, что ещё мог бы потрогать мой весьма привлекательный муж, которым я теперь имею полное право пользоваться, я даже просыпаюсь немного, чувствуя, как отступает усталость. И на её место приходит приятное тянущее тепло внизу живота.

Я так давно никого не хотела, что сейчас реально не вижу причин себе отказывать.

Сама вешаться на него, конечно, не буду. Но вряд ли это понадобится. Уж очень красноречиво супруг мой на меня реагирует. Прямо как я на него. Даже интересно, естественная это химия между нами, или кое-кто божественный так за размножение ведьм в Совванире радеет.

Хмыкаю, забавляясь с собственных догадок, и иду в ванную так. Говорят, мужчинам нравится, когда женщина в чулках. Вот и проверим. Я, стыдно признаться, в своей прошлой жизни чулки ни разу не надевала. Даже тогда, когда мы с Артёмом только начинали встречаться. Мне казалось это непрактичным и неудобным. А теперь вот никуда не деться, придётся привыкать.

– Ванна готова. Тебе помочь? – не глядя на меня спрашивает Федерик, перекрывая воду.

Выравнивается, оборачивается ко мне… и застывает, жадно рассматривая. Буквально пожирая глазами и просвечивающую через камисоль грудь, и ноги в чулках, и всё остальное...

– Помоги, – киваю согласно, чувствуя, как напрягаются ещё больше соски под тонким батистом. Выдавая меня с головой, если ему вдруг моих эмоций не хватает.

Ну да. Я пришла сдаваться.

Глаза Федерика мгновенно зажигаются хищным огнём, а тело напрягается, как перед прыжком.

Ох, кажется, я кого-то не на шутку раздразнила.

Глава 33

Муж наступает медленно и по-хищному плавно, словно позволяя мне всё взвесить и одуматься. И вместе с тем так неотвратимо, что даже сомнений не возникает в том, как далеко мне позволят убежать. Максимум до кровати.

Но бежать я не собираюсь. Наоборот. Закусив губу, наблюдаю за ним из-под ресниц. И понимаю, что бесстыдно теку уже только от этого тёмного многообещающего взгляда.

Шершавые ладони ложатся мне на талию, обжигая обнажённую кожу. И неспешно скользят вверх, комкая камисоль. Тонкая ткань собирается на груди, поднимая ту немного… а потом отпускает упругие полушария.

Утром он уже видел меня полностью голой. Но тогда это воспринималось как-то совсем по-другому. Почти обезличенно. Да, мне было приятно, но… Тогда он трогал только мою телесную оболочку. Да ещё ту, к которой я сама толком не привыкла.

А сейчас… есть этот взгляд, этот жар и голод, исходящие от мужчины рядом, взаимное притяжение и тонкие нити взаимной симпатии, протянувшиеся между нами. И теперь даже самое невесомое прикосновение отзывается во мне где-то глубоко внутри, звеня незнакомыми струнами. Заставляя дрожать… и ждать… и желать.

Камисоль невесомо падает на пол, а мы застываем друг напротив друга. Широкая ладонь мужа накрывает мою правую грудь, ласково сжимая, оглушая этим первым интимным соприкосновением. Дыхание учащается, пересушивая губы. Так тут не облизать их, сознательно привлекая мужское внимание? Хочу поцелуя. Хочу ощутить вкус его губ.

Федерику просьб не требуется. Он и так всё чувствует. Сильная рука обвивает мою талию. Рывок, и я прижата к его телу. В живот упирается весьма внушительное доказательство моей привлекательности. А губ касается горячее дыхание.

– С огнём играешь, ведьмочка, – ласкает он мой слух чувственной хрипотцой в бархатном голосе. Трогает мои губы своими, неспешно, знакомясь. – Я ведь не стану держаться на расстоянии. Моя будешь. Полностью.