Ты жена мне, помнишь? - Островская Ольга - Страница 72

К их военной помощи я собираюсь прибегнуть только в крайнем случае, у меня хватает собственных людей, большинство боевых магов Арганды на моей стороне и две трети офицеров нашей армии отдадут своим подчинённым приказ биться на моей стороне, если понадобится. Как только я докажу, что король Гельмут действительно стал адептом запрещённого культа.

Но мне мало свергнуть отца, наказав его за все преступления. Мне нужно попутно уничтожить Орден Тёмного Навия. Моя жена права в том, что отец не является главой тёмных. Такое невозможно было бы скрыть. Если я ударю раньше времени, эти мрази опять залягут на дно. Действовать надо так, чтобы вычистить всю грязь одним махом.

– Всё в порядке? – тихо спрашивает Анна, привлекая моё внимание. – Вы договорились?

– Да, – киваю.

Она бросает на меня внимательный взгляд. Закусывает пухлую губу. Хорошо, что я могу видеть её настоящий облик под иллюзиями. И чувствовать её эмоции, в которых сейчас преобладает лёгкий внутренний раздрай. Словно Анна не знает, как подступиться с каким-то вопросом. Несвойственная для моей ведьмочки нерешительность.

– Что-то хочешь спросить? – прихожу ей на помощь.

– Хочу. Про твою сестру, – хмурится. – Как ты? После того, как узнал…

Как я? Сложно понять. Ещё сложнее ответить. Я не привык таким делиться, никогда не мог, и это лишь усугубилось по мере освоения моего дара. Вместе с умением ставить эмпатические блоки приходит и другая его сторона – замкнутость. Слишком хорошо я знаю, как можно играть на человеческих эмоциях, как можно манипулировать чувствами. Зачем кому-либо давать такое оружие против себя?

Но с моей Анной-Ланой всё иначе. Мне настолько приятно чувствовать её, пить её эмоции, настолько хорошо от её ласки и заботы, что хочется ещё и ещё. И я сам не замечаю, как открываюсь с ней всё больше.

– Если бы не твои догадки, которые меня подготовили к этой… правде, мне было бы гораздо… сложнее, – признаюсь. – Я скорблю по сестре. Или, возможно, по памяти о той, кем она была в моём далёком детстве. Но не испытываю ненависти к той, что её заменила.

Анна понимающе кивает. Хмурится задумчиво. И сама не замечает, что при этом гладит мою руку. Моя ласковая кошечка.

– А ты как? – притягивю её ближе. Обнимаю за талию, прижимая к своему боку.

– Я… очень рада, что эта встреча состоялась, – она обнимает в ответ. Так просто и естественно. – И благодарна, что ты согласился взять меня с собой. Иначе, я бы не обрела родственную душу. Спасибо тебе.

– И тебе, – улыбаюсь, целуя в макушку.

Так мы и идём дальше. Впереди загорается зарницей горизонт, золотя крыши домов рассветными лучами. И сердце странно щемит неясными тревожными предчувствиями. Впереди неизбежный бой. Я сомневаюсь, что он будет лёгким. Но победоносным для меня он быть обязан.

У меня заблаговременно приготовлены все разрешения, соответствующие нашим личинам, так что с порталами задержек не происходит. И уже через час с лишним мы ступаем на смотровую площадку портальной башни Анжерона.

Анна после бессонной ночи выглядит такой милой и беззащитной, что хочется сгрести её в охапку и рухнуть вместе в кровать, чтобы не выбираться оттуда пару суток. И любить её до беспамятства, спать и снова любить. Жаль, что сегодня это лишь несбыточное желание. Время поджимает.

Ещё час у меня уходит на то, чтобы переодеться в наших покоях, попрощаться с сонно-наблюдающей за мной женой, проверить посты, защитную магическую сеть замка и переговорить с Рэймандо и Кахиром. И вот приходит время отправляться в столицу. Поскольку еду я туда с официальным визитом, приходится отказаться от личного портала и, взяв с собой несколько надёжных людей сопровождения, выдвинуться к стационарному переходу конным отрядом.

Дорога проходит без происшествий. Столица встречает меня обычной утренней суетой. Люди живут своей жизнью. А моя вплотную подошла к своему переломному моменту.

В королевском дворце царит гнетущая атмосфера, ставшая особенно ощутимой за последние дни. Но поединок Корима Босвари с Иего Вэласко, хотя бы отвлёк внимание отца от моей персоны, дав немного больше свободы действий.

Жестом велев своим сопровождающим рассредоточиться по дворцу и контролировать ситуацию, я направляюсь в кабинет отца. И уже в приёмной начинаю подозревать что-то неладное. Гийома нет, хотя его стол выглядит так, будто секретарь вышел всего на минутку. Лежат документы, печати, почтовый футляр, на некоторых ящиках нет охранок… Никогда не поверю, что педантичный и преданный помощник короля Гельмута, верой и правдой служивший ему столько лет, оставил всё это без присмотра.

Нахмурившись, я подхожу к двери кабинета. Поднимаю руку, чтобы постучать, но так и не доношу до деревянного полотна. По нему пробегает знакомая рябь защитных заклинаний. Отца здесь нет.

– Охрана, – рявкаю я достаточно громко, чтобы услышали гвардейцы на посту за дверью приёмной.

Те реагируют довольно быстро. И уже через минуту передо мной навытяжку стоят два гвардейца.

– Почему королевский секретарь оставил своё рабочее место без присмотра? – требовательно смотрю на вояк.

– Не можем знать, ваше высочество, – в один голос докладывают они.

– Когда и куда он ушёл?

– Около получаса назад. Спешил. Куда, не сказал, – слышу совсем уж странный ответ.

– Его величество тут сегодня был?

– Никак нет, ваше высочество.

Чувствуя, как всё сильнее поднимается внутри чувство тревоги, снова подхожу к столу секретаря, чтобы попытаться найти причину его ухода. Взгляд снова цепляется за почтовый футляр. Под ним клочок бумаги. И что-то написано.

Проведя рукой над вещицей, чтобы не нарваться на какие-нибудь охранки, отодвигаю пальцем футляр. И читаю одно единственное слово, написанное коряво, но вполне узнаваемым почерком.

«Помоги».

Что-то с отцом.

– Гвардейцев к покоям его величества. И лекаря, – приказываю я на ходу, стремительно покидая приёмную.

По пути проворачиваю на пальце перстень, обратно вызывая к себе своих людей. Они найдут по маяку.

Проходя мимо зала совещаний, где должен был сегодня состояться совет, встречаю герцога Гуалтиеро, министра финансов.

– Ваше высочество, заседание переносится? Гийом не предоставил нам материалы для ознакомления… – начинает он.

– Пока не знаю, герцог. Ни короля, ни его секретаря нет на рабочем месте, а на столе Гийома записка от его величества с просьбой помощи, – сообщаю, не останавливаясь. – Я собираюсь проверить, что случилось, а вы предупредите остальных, что начало откладывается.

Герцог что-то пытается ещё у меня спросить, но я уже не слушаю, заметив идущих навстречу Дарио и Михеля, своих людей. Махнув им рукой, сворачиваю к жилому крылу.

Больше никто меня не пытается задержать, так что вскоре я уже подхожу к личным покоям короля. И никого не вижу на посту у его двери. Впрочем, как и во всём крыле

– Михель, свяжись с герцогом Орсино, спроси, кто отдал приказ его гвардейцам покинуть свои посты в королевском крыле. Дарио, за мной, – велю на всякий случай активируя дополнительные щиты.

Охранный периметр королевских апартаментов незамкнут, словно отец кого-то ждёт.

В тот момент, когда я толкаю дверь и переступаю порог, чувствую сигнал почтового футляра на поясе. Но глаза цепляются за сидящего на софе в гостиной старого секретаря, а в груди разливается такая давящая тяжесть, будто кто-то сердце в кулаке сжимает.

– Гийом, – окликаю помощника отца. – Что случилось?

Мне почему-то становится тяжело дышать. И зрение слегка туманится.

– Ваше высочество, – сипло шелестит секретарь в ответ. Поворачивает голову и поднимает на меня воспалённые глаза. Сжимает перепачканные в чём-то буром руки. По мертвенно-бледному лицу пробегает мучительная судорога. – Хорошо… хорошо, что вы пришли. Его величество… умер.

Что? Как? Неверяще веду головой из стороны в сторону, пытаясь как-то переварить эту новость… Но не получается. Умер? Почему умер? Он не мог умереть…