Двойная ошибка (СИ) - Морейно Аля - Страница 5

Группировки «мажоров» и «умников» находятся в состоянии постоянной вражды. Мы зачастую даже не здороваемся друг с другом. Мажоры презрительно называют нас нищебродами и выскочками, подстраивают периодически мелкие пакости. Мы тоже в долгу не остаёмся. Впрочем, серьёзных стычек при мне не случалось ни разу. Более того, периодически между нами устанавливается перемирие, когда класс получает какое-то большое общее задание.

Сегодня каждой из групп нет дела до недругов – все увлечены встречей с друзьями.

– Десятый-А! Ну-ка потише! Послушайте меня! – классная руководительница Маргарита Львовна, которая за лето стала какой-то совсем маленькой и незаметной среди вымахавших учеников, пытается привлечь к себе внимание.

Мы, конечно, не выстраиваемся в ряд по стойке «смирно», но поворачиваемся к ней, изображая на лице вселенскую скорбь из-за того, что нас оторвали от важных дел.

Рядом с классной стоит крепкий смуглый черноволосый парень. Обводит нас всех взглядом, в котором сквозит превосходство. К гадалке не ходи – мажор. Рядом с ним, чуть позади, стоит худенькая девушка в длинном тёмном платье и мусульманском белом платке на голове. На нас не смотрит, изучая паркет или свои туфли.

– Ребята, у нас в классе новенькие. Познакомьтесь: Батур Кара и его сестра Айлин. Они приехали в нашу страну всего несколько месяцев назад и активно изучают русский язык. Надеюсь, вы их примете и поможете освоиться.

– Из ваших? – толкаю в бок стоящего рядом Тагира.

– Не знаю. Лицо незнакомое. Может, и пересекались в мечети, но я не запомнил. Как думаешь, мажоры?

– Наверняка.

– Может, спортсмен. Вон, здоровый какой. Борец или боксёр.

Мой друг – дзюдоист, неоднократный призёр всевозможных соревнований. В нашей гимназии учится немало его единоверцев, но они не принимают его в свой круг из-за материального статуса. У отца Тагира нет собственного бизнеса, он работает на старшего брата. Его многодетная семья не бедствует, но и близко не может сравниться с нашими мажорами. Впрочем, ему на всё плевать – его не интересует ничего, кроме спорта. Задираться к нему никто не решается, потому что рискует получить неслабую ответку.

– Десятый-А, строимся и выходим на линейку!

– За ручки надо браться? – пищит кто-то из мажорок. Весь класс дружно хохочет.

Новенькие, как и следовало ожидать, тут же попадают в эпицентр сплетен. 

– Прикинь, у них в доме охраны больше, чем жильцов. И все ходят с автоматами. Неспроста это. Наверняка их папаша – бандит или мафиози, – Тагир, как обычно, одним из первых узнаёт все местные сплетни.

Батур Кара оказывается высокомерным выскочкой. Но невозможно не признать, что у него безукоризненный английский, а первую контрольную по математике он умудряется написать на тот же балл, что и я. Да и в программировании он, похоже, шарит не хуже меня. Вот уж не ожидал от него такого – с виду ему очень подходит поговорка «Сила есть – ума не надо». Впервые сталкиваюсь с мажором, который может составить мне конкуренцию.

Сестра не отходит от брата ни на шаг. Выглядит забавно в своём длинном балахоне и платке с какими-то блестящими висюльками. Девчонки пытались было подтрунивать над ней, но Батур тут же поставил их на место. Интересно, она младше брата или они – такие непохожие между собой двойняшки? С учёбой у неё дела плохи – она едва говорит по-русски, а все способности к точным наукам природа явно отдала Батуру, обделив сестру, – видимо, решила, что математика этой девочке в жизни не пригодится.

Одноклассники называют её «принцессой Айлин». И есть в ней что-то такое – от настоящей принцессы: всегда исключительно ровная спина, высокомерие во взгляде, который она поднимает редко, но метко, и многочисленные украшения, которые обычно не носят наши девочки даже из очень богатых семей. Ловлю себя на мысли, что то и дело глаза неосознанно ищут эту восточную красавицу.

Школа начинает готовиться к осеннему балу. Внезапно оказывается, что Айлин хорошо поёт. Накануне праздника перед генеральной репетицией Маргарита Львовна просит меня:

– Лёня, сходи, пожалуйста, с Линой в актовый зал, покажи, что там у нас где, и помоги ей настроить музыку, микрофон и всё, что ей понадобится. Мы чуть позже к вам присоединимся.

– Ну идём, – обращаюсь к девчонке.

Она бросает вопросительный взгляд на брата, тот кивает, и она выходит из класса вслед за мной.

Девчонка всё время молчит, отвечает односложно: только «да» или «нет». Понимает меня – и то хорошо. Готовимся к репетиции, я включаю ноутбук, копирую с флешки «минус», проверяем колонки и микрофон. Когда заканчиваем и Айлин спускается со сцены, подаю ей руку, решая сыграть джентльмена. Но она поднимает на меня свои чёрные глазищи, одаривает убийственным взглядом и бормочет: «харам». Я уже слышал от неё это слово и делаю вывод, что подавать руку ей нельзя. Как они живут? Она же чуть не навернулась с этих ступенек в своём длинном платье!

На репетиции она поёт… У неё потрясающий голос! Готов слушать её пение бесконечно. До развода родителей мы жили в столице и бабушка, папина мама, часто водила меня в оперу и филармонию, настаивая на том, что ребёнка нужно развивать гармонично. Именно благодаря ей я узнал и полюбил музыку, хотя никогда не играл ни на одном инструменте.

Глава 3

Айлин

Наши дни

«Меня это не интересует. Ты пойдёшь со мной, я тебя купил», – слова болезненно хлещут по сердцу. За почти три года работы в ресторане я и не такое слышала. Но от Лёни эти слова причиняют особую боль. Вчера, когда пьяные одноклассники несли всякую ахинею, было обидно, но терпимо. А сейчас – дышать перестаю, потому что каждый вдох даётся с трудом, обжигая внутренности лавиной отчаяния.

Десять лет… Десять лет назад он бросил меня на произвол судьбы.  Я поверила ему, а он подставил меня, не побеспокоился о моей безопасности, крыше над головой и угле для ночлега. Бросил, не предложив никакой помощи, ни разу за эти годы не появившись в моей жизни.

Я так молилась, чтобы он нашёл меня и спас из того ада, в который периодически сталкивала меня судьба, но Бог не помогает грешницам…

И вот теперь Лёня стоит в нескольких шагах и уверяет, что купил меня. Тарас уже не первый раз берёт у клиентов деньги, вынуждая меня саму отбиваться от мужчин, которые считают, что им принадлежит весь мир.

Как же я устала от этой грязи и безысходности…

Тринадцать лет назад

Спускаюсь на кухню выпить воды. В коридоре свет приглушён, в доме тишина – уже очень поздно. Внизу в папином кабинете слышатся голоса. Мама всхлипывает, а папа говорит что-то на повышенных тонах. Знаю, что любопытство – грех, но ноги сами несут меня к дверям кабинета.

– Эмин, я боюсь! Неужели ты думаешь, что за границей они нас не достанут?

– Я не буду упрямиться и рисковать, как Осман, отдам им всё, что они хотят. Надеюсь, после этого они оставят меня в покое.

В темноте его голос звучит очень зловеще. Нам угрожает опасность? Смерть дяди Османа и его семьи не была случайной?

– Марьям, собери только самое необходимое. Всё должно выглядеть так, будто ты едешь с детьми на родину навестить родных. И никому ни слова!

– А ты? Эмин, я боюсь за тебя!

– Я приеду позже, когда улажу тут все дела. В случае чего, твой брат не оставит тебя.

Слышу, как мама плачет, а отец успокаивает её, и страх пронизывает меня от головы до кончиков пальцев. Забываю, зачем шла на кухню, и убегаю в свою комнату.

«И никому ни слова!» – папины слова стучат в висках. Это значит, что я не смогу попрощаться со своими любимыми подругами и учителями? А как же занятия музыкой?

Переезд в другую страну пугает меня. Мы много раз ездили навестить маминых родных, и я имею представление о жизни там. Не скажу, что мне не понравилось, но слишком много отличий от нашего привычного уклада. В чём-то больше свободы, в чём-то больше риска и опасности.