Лисёнок для депутата (СИ) - Морейно Аля - Страница 42

Всё логично, если предположить, что именно папа был инициатором суда по аннулированию отцовства. Поскольку он знал, что Иришка больше не считается моей дочерью, то и алименты платить я не должен. Вот он их и не заплатил!

— Как это не получала, если я открыл ей счёт и уже дважды переводил достаточную сумму для содержания ребёнка?

— А она об этом знает? Ты ей сообщил о наличии счёта?

— Конечно, Олег отдал ей договор и карту.

— Не сходится, пап. Олеся эту карту в глаза не видела. И денег не получала. Всё — сплошная ложь. Тебе не кажется, что пора уже признаться?

Возле двери оборачиваюсь и медленно, почти по слогам произношу:

— Если с моей женой и дочерью что-то произойдёт, пока меня не будет в стране, если ты или твои шавки посмеете приблизиться к ним, я сразу же узнаю об этом. И тогда пеняй на себя.

— Угрожаешь?

— Предупреждаю.

— Да что ты можешь? Не смеши меня!

— Хочешь испытать свою удачу? Валяй!

Выхожу из кабинета не прощаясь. Надеялся, что всё проясню после разговора с отцом. Но мне ни черта не удаётся! То ли он умело обводит меня вокруг пальца, то ли и правда его люди действовали не по его приказу. Но это же нонсенс! Подчинённые и шагу ступить боятся без одобрения босса! А тут — целый заговор с многоходовкой против его сына. Нереально провернуть без его ведома.

За оставшееся до отъезда время буквально ношусь по городу, пытаясь хоть что-нибудь успеть. Борюсь с желанием отказаться от лечения и остаться тут. Но здравый смысл подсказывает, что ехать нужно. И я улетаю…

На сей раз отправляюсь в клинику один. Кажется, мама на меня за это обижается. Но у меня возникает какой-то внутренний ступор. Мне больше не нужны няньки, я со всем способен справиться самостоятельно. Сопровождающие будут только мешать.

«Привет», — решаюсь написать Олесе лишь через несколько дней после возвращения в клинику.

«Привет».

«В садик ходили?»

«Пока нет, проходим медосмотр».

«Пришли мне вашу фотографию с Лисёнком, пожалуйста. Безумно скучаю».

Не отвечает…

Но наутро прилетает сообщение, а там — мои милые рыжики во всей красе: Иришка с хвостиками в нарядном платье в обнимку с мамой.

«Люблю вас! Считаю дни…», — пишу в ответ, а вдогонку отправляю большой счастливый смайлик.

Хотя объективно Олеся не дала мне ни грамма надежды, я верю, что смогу её вернуть.

Новости от детектива, которого нанял по рекомендации, удивляют.

Оказывается, у Олега есть младший брат, который около года назад попал в неприятную историю и оказался должен крупную сумму криминальному авторитету. Олег потыкался, но собрать деньги поначалу не смог. Время шло, счётчик тикал. А потом вдруг средства откуда-то появились, и долг был погашен. Кто дал ему такую сумму, и за какие услуги?

У Марка, папиного адвоката, ситуация была иная, но тоже сводилась к деньгам. Его матери срочно понадобилось лечение за границей, средств не хватало. Благотворительные фонды людям в возрасте практически не помогают. Поэтому он с семьёй кинулся на поиски денег. И нашёл, причём в довольно сжатые сроки.

Конечно, всё это может оказаться совпадением, но очень уж не терпится узнать, кто именно дал им такие суммы. Был ли это один человек? И если да, то какую цель преследовал этот тайный меценат: благотворительность или помощь полезным людям с надеждой на то, что в нужный момент они не смогут отказать в ответной услуге?

А ещё, деньги с карты, на которую отец переводил алименты для Иришки, Олег снял в банкомате. Хоть в этом папа не обманул и выполнил мою просьбу. А помощник, ожидаемо, оказался подонком.

Месяц тянется мучительно медленно, но он не бесконечен…

Самолёт задерживают на сутки из-за погодных условий. Родина встречает меня холодным ветром и проливным дождём. Возле трапа — мама с Олегом. Хорошо хоть на сей раз без коляски. Видеть мерзавца не могу. До какой низости нужно дойти, чтобы отобрать деньги у ребёнка! И ведь наверняка планировал и дальше продолжать в том же духе!

Расстояние до машины я преодолеваю куда легче, чем в прошлый раз. Нет, я не избавился от костылей, но уже на пути к этому. И отступать не намерен ни на шаг. По крайней мере, двигаюсь ничуть не медленнее, чем здоровые люди. Олег с зонтом за мной едва поспевает.

— В офис к отцу, — командую, как только оказываюсь в машине.

— Вы уверены? Разве вам не нужно сначала переодеться, Виктор Борисович? — помощник пытается разыгрывать из себя заботливую няньку.

— С каких пор я должен перед тобой отчитываться? Поехали быстрее.

Отец не знает о моём приезде, но мы созванивались до вылета, и он сказал, что сегодня целый день пробудет в офисе.

Мы с детективами заходим в его кабинет одновременно. Папа наверняка удивлён, но, как обычно, на его лице эмоции не читаются. Он собран и готов отбивать наши нападки.

Я по-прежнему не могу быть абсолютно уверен, что он является организатором акции против меня и моей семьи, и иду ва-банк.

Детектив выкладывает отцу все факты, говорящие о том, что Олег и Марк получили огромные суммы денег, попав в полную зависимость, и были вынуждены участвовать в этой грязной постановке.

Слежу за папой. Лицо каменное — ничто не выдаёт его внутреннее состояние и эмоции. За тридцать лет я так и не научился заглядывать ему в душу, когда он натягивает на себя защитный панцирь.

— Виктор, — он перебивает детектива в самом конце доклада, — я тебе уже говорил, что не причастен к этому. Почему ты снова пришёл с этим ко мне?

— Потому что в твоём случае налицо — мотив и возможности. Ты хотел избавить меня от Олеси и имел достаточно средств, чтобы помочь своим пешкам уладить их проблемы. А они за это, естественно, готовы были прокрутить для тебя любую аферу.

— Я могу повторить только то, что уже сказал: я не в курсе всего этого. Не давал никаких денег ни Олегу, ни Марку, даже не знал, что они им были нужны. Не давал никаких распоряжений относительно того судебного дела и всего прочего. Оставь мне собранные документы и поезжай домой. Я постараюсь вычислить организатора.

Пристально смотрю на него. Не верю! Он, как обычно, считывает мои мысли без слов.

— Только у меня будет условие. Я нахожу ответ на твои вопросы, а ты не отказываешься от мандата и остаёшься в компании. Условия дальнейшего сотрудничества мы обсудим позже.

— Опять шантажируешь?

— Вовсе нет, предлагаю взаимовыгодную сделку.

— Я не уверен, что готов согласиться.

— Подумай, пока есть время.

Мне совершенно не улыбается идея снова оказаться у отца на крючке. Я возвращался на родину с твёрдым намерением отстаивать независимость. Но папа снова берёт меня за горло, чувствуя, как важно для меня отыскать виновного.

— Виктор Борисович, думаю, он уже знает ответ, — выдаёт мне один из детективов, когда мы спускаемся на лифте.

— Мне тоже так показалось, — отвечаю задумчиво. — Но я и сам его уже нашёл.

Озарение, которое меня посещает, не радует. Оно меня убивает. Мне нужно время, чтобы свыкнуться с находкой и переварить.

— Отец, я сам нашёл ответ на свой вопрос, — глухо говорю папе в трубку.

Я убит, уничтожен выстрелом в самое сердце… Растоптан, распят… Мир рушится, и я оказываюсь беззащитным перед навалившейся на меня катастрофой.

— Я не сомневался в твоих аналитических способностях, сын. И что ты будешь делать дальше?

— Папа, не знаю… Для начала просто попробую это пережить…

Глава 22

Олеся

Телефон пиликает входящим сообщением.

«Я уже дома. Мне нужно ещё пару дней, чтобы уладить тут некоторые дела, а потом — сразу к вам».

«Хорошо».

А что я могу ему ещё ответить? Написать: «Не приезжай»? Так ведь всё равно приедет…

«Ты меня ждёшь?»

Не отвечаю. Обманывать не хочу. Но вовсе не обязательно ему знать, что жду и дни считаю. И даже немного обижаюсь, что он, вернувшись, не сразу помчался к нам.

«Вредина», — прилетает чуть позже. И смайлик в виде сердечка.